Глава 342. Думаешь, мы так и будем терпеть удары? (1)
К месту встречи Кан Чан приехал минут на десять раньше.
Он выбрал столик на террасе. В зале уже рассредоточились люди с жёсткими, цепкими взглядами — мужчины и несколько женщин.
Я закажу кофе,
Сок Кан Хо проводил его взглядом и наклонился к Кан Чану.
Думаешь, Смидена всё-таки переманили?
Не знаю.
Но мутно всё, согласись.
Кан Чан кивнул. В глазах Кан Хо появился знакомый блеск, и он довольно усмехнулся.
Кофе принёс.
Жерар вернулся с подносом и сел рядом.
На Кан Чане и Жераре были костюмы без галстуков. Сок Кан Хо ограничился костюмными брюками и обычной футболкой, а пиджак небрежно положил поперёк бёдер, будто плед.
Кан Чан отпил кофе и неожиданно для себя усмехнулся.
Незаметно получилось так, что эти трое снова постоянно были рядом. А сейчас к ним должен был прийти тот, кто долго оставался в стороне.
Если бы у Смидена хватало хоть немного характера, встреча могла бы выглядеть совсем иначе.
Кан Чан только поставил чашку на стол, когда Жерар тихо произнёс:
Командир.
Он поднял глаза, поймал направление его взгляда и повернулся.
По тротуару шёл огромный американец. Не заметить такую тушу было трудно даже в толпе.
Кан Чан сразу подобрался.
«Сукин сын.»
Со Смиденом определённо что-то было не так. Особенно выдавал его шаг: голова раскачивалась из стороны в сторону, чего раньше никогда не бывало.
Команди-и-ир!
Смиден поднял руку и замахал. Выглядел он так, будто уже успел основательно набраться.
Жерар, машину видел?
Серебристый фургон высадил его у входа в метро и сразу уехал.
Пока они обменялись этими словами, Смиден вошёл в кофейню и вышел к ним на террасу.
У-хи-хи. — Командир.
Садись.
Он грузно плюхнулся в кресло и положил руки на подлокотники. Ни с Сок Кан Хо, ни с Жераром даже не поздоровался.
Кан Чан пристально посмотрел ему в лицо. Один глаз у Смидена заметно покраснел.
Как ты?
Как...?
Нормально, говорю? И почему весь мокрый? На улице не жара.
Я?
Да, ты, Смиден.
Тот перевёл взгляд на Кан Хо, потом на Жерара и снова уставился на Кан Чана. Жерар, явно развлекаясь происходящим, ухмыльнулся так, что шрам на щеке сморщился. У Кан Хо взгляд стал ещё острее.
Командир...
Кан Чан и без того не сводил со Смидена глаз.
Руки на стол. Обе.
Что?
Обе руки. На стол. Смиден.
Кан Чан отчётливо заметил, как дёрнулся его красный глаз.
Тем временем серебристый фургон, который высадил Смидена, повернул направо за углом, а почти сразу свернул направо ещё раз. Так он огибал здание кофейни и выходил в узкий проезд с тыльной стороны.
Дорога там была такой тесной, что две машины расходились с трудом. Припаркованные вдоль края автомобили дополнительно мешали разогнаться.
Фургон медленно двинулся по переулку. На развилке водитель только начал очередной правый поворот, когда слева с рёвом вылетел самосвал.
Грохот разнёсся между домами.
Самосвал даже не попытался тормозить. Он врубился в бок фургона и протащил его почти десять метров, сминая металл и остатки стёкол.
К разбитой машине тут же рванули люди в чёрных костюмах и вооружённые бойцы контртеррористической группы. Следом, визжа шинами, появились два чёрных фургона с белой надписью S.W.A.T.
Вскрывайте!
Стволы людей в костюмах уже смотрели в салон. Вооружённые бойцы выбили из рамы остатки стекла и навалились на переднюю пассажирскую дверь, пока та наконец не поддалась.
Ким Хён Джон с двумя сотрудниками забрался внутрь.
За рулём лежал весь в крови мужчина. Ещё двоих ударом швырнуло на пол в задней части салона. Оружия оказалось немного: автомат на полу, пистолет у водителя, у одного из задних — ещё один пистолет и боевой нож. Больше ничего.
Вяжите так, чтобы ни кистями, ни пальцами не смогли шевельнуть! Обычные наручники и отдельные на большие пальцы. Потом фиксирующий ремень на корпус и кляп.
Ким Хён Джон выпрыгнул из машины. Бойцы немедленно принялись за бесчувственных мужчин: запястья стянули наручниками, большие пальцы обеих рук дополнительно защёлкнули в маленьких парных зажимах, а верх тела затянули кожаной системой фиксации.
Шум стоял такой, что всё отчётливо было слышно на террасе: удар, скрежет металла, крики, топот.
Смиден то смотрел на Кан Чана, то опускал глаза. И когда он неловко попытался убрать со стола одну руку, из-под пиджака, лежавшего у Сок Кан Хо на бёдрах, сухо щёлкнул затвор.
Опустишь руку — почти добродушно предупредил Кан Чан.
Потом усмешка исчезла.
Я надеялся, что ошибаюсь. Но после того, как увидел тебя, сомнений не осталось. Не верю, что ты сам решил полезть на меня или на моих родителей. Поэтому слушай внимательно: это последний шанс. Если тебя заставили
Смиден не выдерживал его взгляда. Глаза снова дрогнули и на миг ушли куда-то за плечо Кан Чана, к фасаду через дорогу.
Кан Чан проследил за этим движением.
Авария подняла на уши весь квартал. Люди у кофейни выглядывали в переулок, пытаясь понять, что происходит.
Шахран не смотрел туда ни разу.
С самого начала его интересовала только терраса напротив.
Что бы ни происходило вокруг — столкновение, оцепление, любой другой шум, — теперь это ничего не меняло. Кан Чан мог заметить опасность и попытаться уйти, но быстрее большого пальца, нажимающего кнопку, он всё равно не станет.
«Сегодня я наконец отправлю тебя в ад.»
Этой минутой Шахран жил всё то время, пока терпел кошмар в Лориаме. И вот Кан Чан сидел напротив, на открытой террасе. А рядом с ним — Сок Кан Хо и Жерар. Заодно достанутся и они.
Жаль только, самому горло не перерезать. Но и такой конец Шахрана вполне устраивал.
«Тупой азиат.»
Грязный узкоглазый ублюдок, который изображал заботу о таком ничтожестве, как Смиден, и этим покупал верность своих людей.
Для Шахрана все азиаты были низшей породой. Даже у тех, кто умудрялся ненадолго вырваться вперёд, существовал предел. Кан Чан прямо сейчас этот предел и показывал.
«Всё. Конец.»
Прощай.
Фургон Шахрана стоял в узком проезде между домами напротив кофейни, почти вплотную к стене. Отсюда он видел террасу достаточно хорошо.
Оставалось нажать кнопку. И от Кан Чана ничего не останется.
Шахрану не терпелось увидеть, как тело разорвёт взрывом. Потом водитель сорвётся с места, окна уже открыты, чтобы ударная волна не выбила стёкла, — и они исчезнут.
Он сидел на заднем сиденье и ласкал большим пальцем кнопку пульта. Как ребёнок, который нарочно не ест любимую конфету, растягивая ожидание.
Кнопка едва заметно поддавалась под пальцем. Каждый крошечный ход механизма отдавался в теле острым, почти непереносимым наслаждением.
И тут Кан Чан посмотрел прямо на фургон.
«Смиден! Тупая скотина!»
Он явно выдал направление глазами.
На миг Шахрану даже показалось, что они с Кан Чаном встретились взглядами. От этого стало только лучше. Нажать кнопку, глядя ему в лицо, — что может быть слаще?
Смиден своё сделал. Этого достаточно: он сидит напротив цели.
В этот момент к террасе подбежал Ким Хён Джон.
В первом фургоне трое! Из оружия только пистолеты и боевой нож!
Дыхание Кан Чана вдруг стало оглушительно громким для него самого.
Машины на улице будто резко сбросили скорость. Движения людей растянулись. Мир на несколько секунд потёк вязко и медленно.
Кан Чан не отрывал глаз от фургона напротив.
Командир!
Жерар заставил его повернуться.
Смиден плакал.
Руки всё ещё лежали на столе, но взгляд наконец прояснился — словно дурман внезапно отпустил.
Чхве Джон Иль! Вяжите его!
Едва прозвучал приказ, как с мест сорвались Джон Иль и люди, до этого сидевшие в глубине террасы.
Смидену заломили руки за спину и задрали одежду. Первым показался пояс со взрывчаткой. Следом — грудь, вся в свежих, кровавых порезах.
Смиден посмотрел на Кан Чана жалко и беспомощно, как птица, которую держат за вывернутые назад крылья.
Тащите внутрь!
Кан Чан уже одной рукой ухватился за ограждение террасы и перелетел через него.
Шахран видел всё.
Он не понимал, как Кан Чан успел настолько быстро среагировать и когда вообще подготовил подобную ловушку. Но признавать очевидное умел: ответ был блестящий.
Большой палец Шахрана уже лежал на кнопке. Он мерзко улыбнулся.
Момент получался идеальный. Когда сработает заряд, Кан Чан будет ещё в воздухе.
Сдохни, Бог Блэкфилда!
Он почти взвизгнул от ярости и продавил кнопку.
Щёлк.
Ничего.
В тот же миг Кан Чан, опираясь левой рукой на ограждение, прямо в прыжке выхватил пистолет из кобуры на правой лодыжке.
Дайе! Фургон напротив!
Сок Кан Хо и Жерар одновременно вскочили, опрокинув стол и стулья.
Шахран снова и снова жал кнопку, уже так быстро, что большой палец почти не различался. Смиден не взорвался. Его, обмякшего, уже затаскивали внутрь кофейни.
Трогай! Уходим отсюда!
Шахран швырнул бесполезный пульт и схватил винтовку, лежавшую на полу.
Кан Чан, Сок Кан Хо и Жерар бежали через дорогу прямо к ним. Одновременно из-за угла, с визгом шин, вынырнули три чёрных автомобиля спецгруппы.
Фургон рванул из переулка.
Кан Чан резко вытянул обе руки.
Два выстрела — и головы водителя и пассажира дёрнулись назад, обрызгав салон кровью.
Но машина уже неслась прямо на него.
Сок Кан Хо и Жерар били по колёсам. Фургон не замедлялся.
Кан Чан тоже перенёс огонь на шины. Переднее колесо лопнуло. Машину сильно подбросило, повело, но инерция всё равно тащила её на Кан Чана.
До столкновения оставалось одно мгновение.
Он оттолкнул в стороны Кан Хо и Жерара.
«Да! Вот так!»
Шахрана затрясло от безумного восторга. Если уж самому отправляться в ад, почему бы не взять Кан Чана с собой?
Бог Блэкфилда!
Сквозь разбитое лобовое стекло он видел Кан Чана прямо перед собой. Сок Кан Хо и Жерар уже лежали на асфальте и отчаянно махали ему, что делало сцену почти театральной.
Двигатель взревел.
И тут сбоку в фургон на полном ходу врезался чёрный автомобиль спецгруппы.
Удар отбросил машину в сторону буквально у ног Кан Чана. Фургон протащило ещё метров пять, после чего он замер.
Первыми к нему подскочили Кан Чан, Сок Кан Хо и Жерар. Через секунду вокруг уже были Ким Хён Джон, люди в костюмах и вооружённые бойцы контртеррористической группы.
Улица к этому времени находилась под полным контролем: остановлено движение, отведены прохожие.
Сок Кан Хо и Жерар взяли пистолеты двумя руками и прикрыли Кан Чана.
Тот рванул к машине.
Двое бойцов тяжёлыми чёрными топорами разбили оставшиеся стёкла и вырубили искорёженные двери.
Внутри царило месиво.
На полу Кан Чан увидел Шахрана — весь в крови, сбитый ударом с сиденья.
Вытаскивайте быстро!
Но сейчас важнее было другое.
Оставив Шахрана людям, Кан Чан бросился к машине спецгруппы, которая пошла на таран. Из кабины уже вытаскивали водителя.
Скорую сюда! Быстро!
Она и без его крика уже ехала, но промолчать он не мог.
Кан Чан слишком хорошо представлял, что значит сидеть за рулём, видеть перед собой неминуемый удар и до последнего держать педаль газа в полу.
Водитель мог отвернуть. Особенно в те секунды, когда Кан Чан слышал собственное дыхание так отчётливо, что мир вокруг замедлился.
Но боец не отпустил педаль.
В контртеррористической машине он, разумеется, не был пристёгнут. Значит, удар получил чудовищный.
Кан Чан опустился на левое колено рядом с лежащим на асфальте мужчиной.
Господин заместитель...
Боец в маске с трудом повернул к нему голову.
Где-то совсем близко уже выла сирена.
Скорая идёт. Держись, слышишь?
Такого приказа Кан Чан ему не отдавал. Более того, в радиусе километра заранее глушили все доступные частоты: ни рациями, ни телефонами бойцы пользоваться не могли.
Он пошёл на таран сам. Принял решение за долю секунды и сам нажал газ.
Не отступайте перед террором.
Кан Чан растерянно посмотрел на него.
Что бы вам ни говорили... мы, сотрудники, всё равно пойдём за вами. Не отступайте. Пожалуйста. Защитите Республику Корею.
Когда подбежали медики, мужчина всё ещё ждал ответа.
Кан Чан вдруг вспомнил Птенца, которого потерял в Африке. У этого бойца был тот же взгляд. До невозможности похожий.
Он дважды легко постучал ладонью по его шлему.
Вставай быстрее. Нам только что один раз врезали. Надо идти и вернуть хотя бы два.
Сознание у бойца уже плыло. Медики занялись им, и Кан Чан осторожно отошёл.
Дорога была пустой. Перед кофейней работали сапёры.
«Всё. Операция закончена.»
Кан Чан, Сок Кан Хо и Жерар убрали пистолеты обратно в кобуры на лодыжках.
К ним подкатил фургон.
Задерживаться здесь не имело смысла: чем дольше стоят, тем больше людей запомнит лица.
Когда Кан Чан забрался внутрь, Ким Хён Джон подошёл к открытой двери.
Взрывные устройства обезврежены. Сейчас снимем радиоподавление и отведём снайперов. После этого связь восстановится.
Делайте. Я возвращаюсь в офис.
Понял.
Впервые за долгое время лицо Ким Хён Джона выглядело по-настоящему облегчённым.
Фургон тронулся и, быстро завернув за угол, растворился в городском потоке.
Ну и денёк, блядь! — Шахран, сукин сын! Это ж надо было на нас полезть. Надо было сразу ему шею свернуть, когда вытащили.
Он ворчал без остановки, постепенно выпуская злость.
А наши ребята хороши, а? Одной решимости сколько. Додуматься на машине в таран пойти
Кан Чан кивнул. И дело было не только в водителе. Сегодня вся группа действовала так, как должно действовать настоящее контртеррористическое подразделение: быстро, жёстко, без колебаний.
Вот почему опыт страшнее любой теории.
После истории с Уи Мингюком в Итхэвоне, после смертника и теракта в Международном центре бойцы изменились. В движениях появилась та самая окончательная решимость, которой раньше не хватало.
И на время посмотри, — От Самсондона до Нэгокдона, подготовка операции
Да.
Эй, чего «да»? Я тебе говорю: ребята сделали всё охрененно.
Кан Чан усмехнулся и отвёл взгляд от окна.
Обедать в офисе будем?
Обед? Уже?.. Ни хрена себе, почти час. Давай жареного осьминога? Красного, острого, чтобы потом рис прямо в соус вмешать. Сейчас бы отлично пошло.
Сам решай.
Кан Чан бросил наживку, и Сок Кан Хо заглотил её мгновенно.
Фургон уже въезжал на подземную парковку офиса.