Глава 81. По порядку

Кан Чан поднялся в палату. Кан Дэ Гён полусидел на приподнятой кровати; рядом устроилась Ю Хе Сук. Сын подтащил стул и сел у изголовья.

—Езжай домой. Отдохни хоть немного.

—Ничего со мной не будет. Побуду с мамой, пока есть возможность.

На лице отца появилась неловкая улыбка. Похоже, перед глазами у него всё ещё стоял вчерашний Кан Чан, и этот образ никак не вязался с парнем, который сейчас спокойно сидел рядом.

Что должен чувствовать обычный человек, проживший нормальную жизнь, создавший семью, когда прямо перед ним начинается резня? И когда ножом орудует его собственный сын?

Кан Чан ломал голову, как помочь отцу пережить увиденное. Вот если бы требовалось научить человека драться без жалости, тут он бы знал, что делать. А с таким он не умел.

Время тянулось медленно. Телевизор изо всех сил пытался привлечь внимание, но смотреть было нечего, а другого занятия не находилось.

—Может, чего-нибудь закажем? Пожевать хочется.

—Можно.

Ни Кан Дэ Гён, ни Ю Хе Сук обычно не перекусывали между едой, поэтому предложение приняли без особого энтузиазма.

Телефон завибрировал как нельзя кстати. Звонила Мишель.

—Алло! — ответил Кан Чан по-французски.

—Чани, я не вовремя?

Вот уж кто умел мгновенно чувствовать настроение.

—Я в больнице. Отец здесь.

—Что случилось? Он серьёзно болен?

О вчерашней аварии Мишель не знала, так что вопрос был вполне естественным.

—Если это удобно, я могу приехать?

—Ты где сейчас?

—В офисе. Скажи, какая больница.

Кан Чан вспомнил, как вчера она едва не расплакалась, и что сегодня они собирались выпить пива.

—Подожди минуту.

Он прикрыл микрофон и предупредил родителей, что Мишель хочет навестить отца. Оба слегка растерялись, но против явно не были. Кан Чан назвал ей больницу и закончил разговор.

—Приедет — угостим её обедом, — решила Ю Хе Сук.

Кан Дэ Гён не понял, к чему это. Пришлось объяснить, что дочь подруги Ю Хе Сук получила роль в сериале и Мишель имеет к этому отношение.

Телефон снова зажужжал. На этот раз звонил Сок Кан Хо.

—Да, учитель.

—Ты с родителями?

Вот же ублюдок: тело новое, а глотка осталась прежняя. Кан Чан незаметно убавил громкость.

—Я в больнице. Отец приболел.

Кан Дэ Гён покосился на жену.

—Ты же вчера говорил, что его выписали. Всё плохо?

—Сильное недомогание. Врачи подержат несколько дней и отпустят.

—Вот зараза! Сказал бы утром — я бы машину подогнал!

Да заткнись ты уже.

—Хорошо. Я потом перезвоню.

Кан Чан оборвал этот неудобный разговор с откровенным облегчением.

—Надо же, — оживилась Ю Хе Сук. — Учитель так о тебе заботится. Надо бы как-нибудь познакомиться и поблагодарить его.

—Потом как-нибудь.

Желательно — никогда.

Следом позвонили Ким Хён Джон и Ким Тэ Джин. Кан Чан каждому повторил ту же версию; оба, судя по тону, поняли, что лишних вопросов лучше не задавать.

Когда аппарат завибрировал опять, на экране высветилось имя Ланока.

—Да, господин посол.

—Господин Кан, вы сегодня заняты?

—Я в больнице. Отец попал сюда из-за переутомления.

—Не знал. Простите.

—Вам-то за что извиняться? Что-нибудь срочное?

—Нет. Тогда свяжусь с вами позже.

Родители смотрели с нескрываемым любопытством.

—Это посол. Хотел узнать, свободен ли я сегодня. Я сказал, что нахожусь в больнице, он перезвонит позже.

—Если из-за меня срывается встреча, зря ты ему отказал, — огорчился Кан Дэ Гён.

Ответить Кан Чан не успел: дверь отъехала в сторону.

—Здравствуйте!

Он сам опешил.

Ю Хе Сук сразу поднялась, а Кан Дэ Гён через силу выпрямился на кровати.

—Мы услышали, что отец директора заболел, и решили заехать. Здравствуйте! Мы встречались на презентации «Шифа», я Ын Со Ён. А это актёры из DI.

—Здравствуйте! Желаем вам скорее поправиться!

Хоровое приветствие прозвучало так бодро, что палата разом ожила.

Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук явно узнали Ын Со Ён.

—Как же приятно, что вы пришли! Садитесь. Ой, стульев-то не хватает.

—Не надо, мы ненадолго. Сегодня репетиция сценария, нам ещё на телестудию. И вот, это вам.

Ын Со Ён протянула цветы; стоявшие сзади стажёры выставили коробку напитков и корзину фруктов.

—Ну разве так можно? Хоть чаю выпейте. Или фруктов возьмите с собой.

—Благодаря директору мы вообще получили возможность сниматься в этом сериале. И все, кто здесь стоит, тоже вошли в состав. Сейчас мы ещё никто, но кто бы из нас ни стал потом звездой, мы не забудем, что он для нас сделал. Мы даже договорились об одном.

Ын Со Ён вежливо закончила и обернулась к остальным.

—Если «Шиф» или компания вашего отца когда-нибудь захотят снять рекламу, мы будем сниматься бесплатно до конца жизни!

Все отчеканили обещание с такой серьёзностью, будто младшие школьники читали выученный текст.

—Нам пора на репетицию. Поправляйтесь скорее!

—Скорее поправляйтесь!

Перед уходом Ын Со Ён с сожалением поклонилась Кан Чану и вывела всю компанию из палаты.

После них осталось ощущение, будто здесь только что пронёсся ураган.

—Та девушка тоже из твоей компании? — спросила Ю Хе Сук.

—Да. Только я не знал, что она была на презентации «Шифа».

Кан Дэ Гён ещё не пришёл в себя, а мать заметно порозовела от удовольствия.

—Какие все светлые, улыбчивые. Приятно смотреть.

Кан Чан только улыбнулся. Это наверняка устроила Мишель.

Так и оказалось. Прошло совсем немного времени, и она появилась с цветами, корзиной фруктов и коробкой пирожных, с трудом открывая дверь рукой, занятой букетом.

—Заходи.

—Здравствуйте, мама!

По-корейски. И с ровно такой примесью французского акцента, чтобы звучало мило. С такой актёрской техникой её саму можно было отправлять в сериал.

Мишель обняла Ю Хе Сук, поцеловала её в щёку, а потом точно так же поздоровалась с Кан Чаном. Родители посмотрели на это так, словно иначе и быть не могло.

—Садись, — сказала Ю Хе Сук. — Мне и так было неловко, что пришлось просить тебя о таком одолжении.

Мишель посмотрела на Кан Чана.

—Это ты прислала Ын Со Ён со стажёрами? — спросил он по-французски.

Но Мишель повернулась к его матери и ответила по-корейски:

—Нет, мама.

—Как же ты хорошо стала говорить по-нашему!

—Это всё благодаря Кан Чану.

Вот же устроила спектакль.

«И она вчера ещё плакала? Или тоже репетировала?»

Как бы то ни было, в палате сразу стало легче. Мишель даже принесла одноразовые тарелки и пластиковые вилки. Пирожные были все разные и, надо признать, вкусные.

Через полчаса уже было неясно, кто здесь родной сын, а кто пришёл проведать больного. Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук целиком переключились на Мишель. Когда она рассказывала, как Кан Чан лично остановил людей «Аллиона», пытавшихся использовать Ын Со Ён, у самого героя по спине словно мурашки поползли.

А уж история о страшном человеке, явившемся в офис, и о том, как Кан Чан пришёл и защитил актёров с сотрудниками, окончательно покорила Ю Хе Сук.

Ей бы не в редакторах сидеть — романы писать.

Ни слова о сломанной руке, ни одной подробности драки, а слушать всё равно интересно. Только теперь Кан Чан вспомнил, что Мишель когда-то работала редактором журнала.

По лицу Кан Дэ Гёна было видно: он уже примерно представлял, что тогда происходило.

Около одиннадцати пришли руководители и сотрудники «Канъю Моторс». Едва закончились приветствия и начали разливать напитки, дверь снова отъехала.

В палату вошёл Ким Хён Джон.

—О, начальник Ким.

Он лишь коротко поклонился и встал у двери. Кан Чан ещё не успел понять, к чему это, как следом появились трое или четверо мужчин с удостоверениями на левой стороне груди.

Чёрт бы их побрал.

Последним вошёл Ко Гон У.

Ю Хе Сук онемела. Кан Дэ Гён принялся неловко приподниматься на кровати. Сотрудники «Канъю Моторс» без всяких подсказок отступили к изножью.

—Здравствуйте, — спокойно произнёс премьер-министр. — Господин Кан, я оказался неподалёку и решил заехать. Мы с вашими родителями уже знакомы, так что, надеюсь, это не слишком большая вольность.

Он подошёл к кровати.

—Если пациент станет напрягаться из-за моего визита, выйдет, что я пришёл только навредить. Пожалуйста, не вставайте.

Ко Гон У обвёл взглядом палату. Руководители «Канъю Моторс» один за другим поклонились.

—Это сотрудники компании моего отца, — пояснил Кан Чан.

—А, «Канъю Моторс». Очень приятно. Ко Гон У.

Они по очереди подошли, низко поклонились и пожали премьеру руку. Затем он обменялся рукопожатием с Мишель и снова повернулся к больному.

—Господин Кан.

—Да, господин премьер-министр.

Ко Гон У на мгновение взглянул на Кан Чана.

—По моей вине вашему ещё совсем молодому сыну пришлось взяться за трудное дело. Родителям тяжело смотреть, как ребёнок несёт такую ношу. Но сейчас его некем заменить. Я хотел лично попросить у вас за это прощения.

Кан Дэ Гён слушал с совершенно пустым от потрясения лицом.

Премьер обернулся, и секретарь достал из внутреннего кармана белый конверт с нарядным изображением феникса. Конверт передали Ю Хе Сук.

—Президент просил пожелать вам скорейшего выздоровления и передал это в знак внимания.

Мать Кан Чана и все сотрудники «Канъю Моторс» выглядели так, будто у них разом отключилось сознание.

—Что с фондом? — спросил Ко Гон У.

—Уведомление об учреждении будет выдано в понедельник, — ответил секретарь.

Премьер кивнул и снова обратился к Кан Чану.

—Простите меня.

Вероятно, он имел в виду нападение на Кан Дэ Гёна. Но при таком количестве посторонних любой ответ можно было истолковать не так, поэтому Кан Чан промолчал.

—Тогда желаю вам скорее поправиться.

Ко Гон У ещё раз попрощался с отцом и вышел. Ким Хён Джон ограничился коротким взглядом и последовал за ним.

Сотрудники «Канъю Моторс» так и стояли у изножья.

—Мам?

От голоса Кан Чана все в палате будто очнулись.

—Ой! Да садитесь же.

—Нет-нет, нам уже пора.

Ю Хе Сук несколько раз пыталась оставить их на обед, но они вежливо отказались и, уходя, особенно почтительно попрощались с Кан Чаном.

—Обед! Точно. Вы же с Мишель собирались поесть.

Мать всё ещё не вполне пришла в себя.

—А вы с папой что будете? Может, я что-нибудь куплю здесь рядом?

—Не надо. Я пирожных наелась, совсем не голодная.

Сейчас ей действительно нужнее было прийти в себя, чем поесть. Мишель, похоже, думала так же, поэтому обед отложили.

«Надо же. Премьер-министр, оказывается, производит такой эффект».

Пока Кан Чан размышлял о вещах, которые раньше его не занимали, Мишель приготовила кофе. После сладкого запах был особенно хорош.

—Спасибо, Мишель.

Горячий кофе заметно успокоил обоих родителей.

К полудню по больничному коридору поплыл характерный запах еды. Когда дверь снова открылась, Кан Чан решил, что принесли обед.

Вместо тележки появилась Хо Ын Силь, а за ней гуськом вошли спортсмены и ребята из школьной шайки.

Кан Чан не выдержал и рассмеялся.

—Здравствуйте!

На этот раз Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук встретили гостей уже почти спокойно.

Подростки то и дело косились на Мишель.

—Мы узнали, что отец нашего старшего заболел, и решили зайти. Благодаря старшему Кан Чану в школе теперь вообще стало нормально учиться. Поправляйтесь скорее. И вот это вам.

Чха Со Ён, смутившись, протянула коробку с напитками. Ю Хе Сук так растрогала её застенчивость, что она несколько раз повторила: «Спасибо, спасибо».

Тем временем Хо Ын Силь совершенно не стесняясь разглядывала Мишель.

С этой девчонкой любое дело превращалось в головную боль.

—Ребята, останьтесь на обед.

—Нет, учитель обещал нас накормить. Мы только по дороге заехали.

—Тогда хоть напитки или фрукты возьмите.

—Мы в мясной буфет идём. Там наедимся.

Значит, Сок Кан Хо платит. Похоже, одному дома ему сидеть совсем не хотелось.

—До свидания!

Компания ушла. Впервые с тех пор, как Хо Ын Силь появилась в жизни Кан Чана, встреча с ней закончилась без происшествий. Всё равно сегодня стоило держать ухо востро.

Он одним глотком допил остывший кофе.

—Чани, а как зовут ту симпатичную школьницу, которая на меня смотрела? — по-французски спросила Мишель.

—А тебе зачем?

—Ты ведь понятия не имеешь, что она в тебя влюблена?

—Что?

—Вот именно. В остальном ты замечаешь всё, а такие вещи проходят мимо. Она тебя любит, просто сказать не может. По ней видно: и обидно ей, и тяжело, а ты вообще ничего не понимаешь. Забавно. Милая девочка.

—Ужас какой. Даже в шутку такого не говори.

—В такие минуты ты особенно сексуальный, Чани!

Ну всё. У этой опять начался приступ жара.

Кан Чан уже подыскивал предлог, чтобы отправить её домой, когда дверь открылась в очередной раз.

—Директор!

На пороге стояли Ким Тэ Джин и Со Сан Хён.

Кан Чан представил их родителям.

—Рад наконец познакомиться. Я Ким Тэ Джин.

Он сдержанно расспросил Кан Дэ Гёна о самочувствии, поблагодарил за то, что благодаря Кан Чану его компания получила серьёзную помощь, и сказал, что давно хотел воспользоваться случаем и представиться семье. Со Сан Хён передал корзину фруктов и конверт.

Родители долго отказывались, но Ким Тэ Джин настаивал так искренне, что пришлось принять.

Кан Чан познакомил их с Мишель.

—Вы уже обедали? — спросил Ким Тэ Джин.

—Пока нет. Пирожных наелись, решили поесть попозже. А вы?

—У нас встреча за обедом, так что надо ехать. Ещё раз желаю вам здоровья. В следующий раз поговорим подольше.

Он попрощался без лишних церемоний. Со Сан Хён, правда, всё время косился на Мишель — настолько явно, что это заметила даже Ю Хе Сук, — и ушёл вслед за начальником с откровенным сожалением.

Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук выглядели так, словно сами весь день разгружали вагоны.

Может, действительно лучше было остаться дома.

Зато теперь, кажется, уже пришли все, кто мог прийти.

—Голова кругом, — призналась Ю Хе Сук. — Сынок, ты правда всем этим людям помог?

—Так получилось. С кем-то познакомился, где-то оказался рядом — одно за другое зацепилось.

Кан Чан внимательно посмотрел на отца. Больше всего ему не хотелось, чтобы всё это ранило Кан Дэ Гёна ещё сильнее.

Дверь снова поехала в сторону.

«Да сколько можно!»

Он резко обернулся и увидел двух французских агентов.

Ланок.

Ю Хе Сук и Мишель поднялись вслед за Кан Чаном.

—Чани!

Первой в палату вошла Анн. Она всё ещё прихрамывала, но это не помешало ей сразу броситься Кан Чану на шею и поцеловать его.

Вот дерьмо. Вот же дерьмо.

Для француза Ланока такая сцена, наверное, была совершенно обычной. Но перед корейскими родителями так себя не ведут.

Кан Чан осторожно отстранил Анн и объяснил:

—В Корее целоваться при родителях считается невежливым.

—Здрасьте! — старательно произнесла она по-корейски и посмотрела на отца.

Кан Чан представил Ланока, тот поздоровался с родителями. Когда дошла очередь до Мишель, в воздухе вдруг появилось что-то странное. Сами Анн и Мишель обменялись приветствиями совершенно спокойно; зато Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук начали украдкой следить за реакцией Мишель.

Ланок заговорил о французском государственном университете и даже осторожно намекнул, что, если родители не будут возражать, Франция могла бы предоставить Кан Чану гражданство.

Увидев лицо матери, Кан Чан рассмеялся. Она явно решила, что посол таким образом просит принять Анн в невестки.

—Господин Кан, простите, что приехал без предупреждения. Выкроить время было непросто, но Анн заявила, что в крайнем случае доберётся сюда одна. Вот и пришлось приехать вместе.

—Чани, почему ты мне ни разу не позвонил?

—Мы же договорились поужинать на следующей неделе.

Ланок смотрел на дочь с явным удовольствием: затворница, почти не выходившая из дома, менялась у него на глазах.

—Чани, я решила стать другой, — объявила Анн с гордостью.

Вот что делает одиночество. Кан Чан знал этот взгляд: так смотрели одинокие ребята, а ещё наёмники, которые годами жили сами по себе, а потом начинали ходить за ним хвостом.

Мишель, встретившись с ним глазами, едва заметно усмехнулась.

—Господин Кан, как у вас со временем на следующей неделе? — спросил Ланок.

—Подстроюсь под вас.

—Тогда, может быть, во вторник?

—Договорились.

На этом основное дело было решено. Один из агентов передал от Ланока конверт.

—Чани.

Перед уходом Анн снова обняла Кан Чана, но на этот раз целовать не стала.

Когда дверь за французами закрылась, он шумно выдохнул. Сил будто не осталось.

Ю Хе Сук опять покосилась на Мишель.

—Чани, ты ведь и про Анн не понимаешь, что она влюбилась? — спросила та по-французски.

—Я видел её всего один раз. Когда она успела? Просто она долго была одна, а тут внезапно появился человек, который обратил на неё внимание. Найдёт того, кто ей действительно понравится, — всё изменится в один день.

Мишель улыбнулась ещё шире.

—И ты, конечно, не заметил, что один из охранников любит Анн?

—Чего?

Ю Хе Сук, не понимавшая ни слова, тревожно переводила взгляд с одного на другого.

—Мужчина, который стоял сразу за Ланоком. Он смотрит на неё как влюблённый. Лицо у него каменное, большинство ничего не заметит, но меня такими вещами не проведёшь.

«Луи? Луи влюблён в Анн?»

«Что за дешёвая семейная мелодрама?»

—После того как ты у меня на глазах позволил Анн так себя поцеловать, ты ведь не собираешься сегодня просто отпустить меня домой?

Увидев улыбку Мишель, Кан Чан почувствовал, как у него нехорошо ухнуло сердце.