Глава 93. Дорога домой
Кан Чан улыбнулся бойцам и пошёл к выходу. Сок Кан Хо двинулся следом.
У микроавтобуса уже ждали двое французских сотрудников. Они почтительно открыли дверь, а едва мужчины сели, машина тронулась.
Легионеры с сумками за плечами поднимались в транспортник и всё ещё смотрели в сторону уезжающего микроавтобуса.
«Счастливо.»
«И главное
На повороте к главным воротам люди исчезли из виду.
Месье Кан, вам звонок.
Сотрудник на переднем сиденье протянул телефон.
Алло.
Кан Чан? Это Ланок.
Да, господин посол.
Не могли бы вы ненадолго заехать ко мне?
Конечно. Куда подъехать?
Оставайтесь в этой машине. Вас сразу доставят в посольство.
Понял.
Кан Чан вернул аппарат сотруднику.
Ланок хочет увидеться в посольстве. Заедем к нему, потом домой.
Ладно.
На шоссе микроавтобус ушёл на полосу для автобусов и быстро набрал скорость.
Вокруг шла обычная мирная жизнь. Машины заполняли дорогу; люди ехали на работу и по своим делам, не зная ни о пытках, от которых человека перестаёшь узнавать, ни о недавней перестрелке в монгольской теснине.
Кан Чан чувствовал: яд боя из него ещё не вышел.
После операции такое бывало часто. Если бы Жерар погиб, он, пожалуй, двое суток вообще не хотел бы видеть людей.
Сейчас хотелось одного — выспаться. Проснуться и почувствовать, что эта злая, тяжёлая дрянь внутри наконец отпустила.
Несмотря на утренний час пик, до посольства доехали быстро. Сотрудники открыли дверь и сразу проводили Кан Чана с Сок Кан Хо наверх.
У входа в кабинет Ланока стояли помощник и Луи. Оба приветственно склонили головы.
Ланок шагнул навстречу, едва гости переступили порог.
Кан Чан.
Господин посол.
Они пожали руки и сели там, куда указал хозяин. Почти сразу принесли чай и простое печенье.
Щёлкнула дверь. Помощник и Луи вышли, оставив их втроём.
Вы проделали тяжёлую работу,
На такие слова Кан Чан никогда толком не знал, что отвечать.
С самого утра в разведслужбах Китая и Соединённых Штатов идёт оживление. Особенно в китайской. Они не только ошеломлены
Ланок жестом предложил чай.
Специальная группа Иностранного легиона получит высшую награду, которую позволяют наши правила. Кроме того, французская разведка подготовила небольшой знак признательности человеку, который был рядом с вами.
Речь шла о Сок Кан Хо, поэтому Кан Чан возражать не стал. Тот, не понимая по-французски ни слова, спокойно хрустел печеньем.
Сок Кан Хо, верно? На его счёт будет перечислено пятьсот миллионов вон. Мы всё согласовали с корейским правительством, поэтому налоговых вопросов не возникнет.
Спасибо, господин посол.
Нормальные боевые выплаты, только сумма большая.
Кан Чан повернулся и по-корейски передал Сок Кан Хо сказанное.
А вам?
Пока говорили только про тебя.
Мне точно можно это брать?
Франция платит. Бери.
Пятьсот миллионов
Кан Чан посмотрел ему в глаза. Сок Кан Хо тут же закрыл рот.
Он благодарит вас, господин посол.
Сок Кан Хо неловко склонил голову. Ланок принял благодарность спокойным, безукоризненно вежливым кивком.
Кан Чан, помните, я обещал вам долю акций автомобильной компании «Гонт»?
Я про неё давно забыл. Не обременяйте себя.
Я предполагал, что вы именно так и скажете. Сумма была значительной, поэтому вопрос затянулся. Но теперь, благодаря налаженному взаимодействию с Национальной разведывательной службой Кореи, мы можем рассчитаться деньгами.
В этом нет необходимости. На жизнь мне хватает.
Ланок посмотрел на него с едва скрываемым удивлением, отпил чай и поставил чашку.
Пожалуй, вы просто не до конца понимаете значение операции, которую провели. Для моих друзей в Европе, для России и ещё нескольких стран это буквально возможность свободнее дышать. Все, кого вы видели в Лориаме, передали благодарность. Моё собственное положение благодаря вам тоже стало намного прочнее. В деньгах такой результат толком не измерить.
Кан Чан насторожился. Когда вступление растягивается настолько, дальше обычно следует просьба.
Думаю, объявление по проекту «Единорог» удастся приблизить,
Вот это уже звучало хорошо.
Европейские друзья тоже решили выразить признательность. Большинство из них раньше входило в список целей для убийства, поэтому этой операцией они довольны особенно. Провались она
Я ездил за командиром Ким. Вы помогли, мы вернули всех двенадцать человек
Сок Кан Хо продолжал невозмутимо хрустеть печеньем.
«Вот же лишённый чувства момента тип.»
Кан Чан и Ланок одновременно рассмеялись, а Сок Кан Хо, не понимая причины, на всякий случай присоединился.
Деньги собрали шесть стран. Всего на ваш счёт поступит тридцать миллиардов вон. Всё тоже согласовано с корейскими властями, налоги вас не коснутся.
Кан Чан нахмурился.
Это слишком много.
Кроме того, двадцать миллиардов вон
Они знали друг друга уже не первый день. По глазам Ланока Кан Чан понял: деньги — не главное, ради чего его сюда позвали.
Возможно, мои европейские друзья в будущем попросят меня о проведении операции. Точнее, попросят вас.
Кан Чан не сразу понял, к чему тот ведёт.
Я говорю о внезапных силовых операциях, связанных с проектом «Единорог». После сегодняшнего они начнут рассчитывать на меня и на вас.
«То есть предлагается продолжать такое?»
Ответа не нашлось.
Если снова попадут в плен свои или без операции окажется под угрозой сам «Единорог», Кан Чан не отступит. Кроме того, Ланок ради спасения Ким Хён Джона предоставил ему специальную группу Легиона — и этот долг хотелось вернуть. Но превращать собственную жизнь в бесконечную череду подобных рейдов он тоже не собирался.
Решать сейчас не нужно, — Подумайте без спешки.
Так будет лучше.
И ещё кое-что.
Ланок достал из кармана жилета флешку и протянул ему.
Здесь подробные сведения о Ван Чжэньюе.
Кан Чан поднял глаза. Одного выражения лица посла хватило, чтобы всё понять.
Он не удержался и рассмеялся.
Отдохните несколько дней. Потом поужинаем.
Хорошо.
Вы наверняка вымотаны, а я всё-таки потащил вас сюда только потому, что хотел увидеть лично.
Не говорите так. После разговора с вами мне как раз стало легче.
Поднимаясь, Кан Чан вдруг сообразил: опять попался этому старому лису. Разговор закончился так ловко, что отказаться от пятидесяти миллиардов он даже не успел.
Впрочем, сейчас это уже можно было оставить на потом.
Из посольства они поехали к кофейне на перекрёстке возле дома.
Знакомая терраса. Холодный кофе. Сигарета.
Будто проснулся после очень долгого и тяжёлого сна.
Голова пустая,
У меня тоже.
Кан Чан сделал глоток.
Нам ведь дали три дня. Может, куда-нибудь махнём вдвоём?
Я бы просто выспался где-нибудь как следует.
Тогда в чимчильбан. Отмокнем в горячей воде, поспим, поедим нормально.
А это идея.
Предложение попало точно в настроение. Кан Чан сразу поднялся.
Ему хотелось вымыть из себя остатки боя. После каждой серьёзной драки внутри почему-то оставалась злая взвинченность, и избавиться от неё было труднее, чем от усталости. ∗ ∗ ∗ Кан Дэ Гён и без того почти не спал ночью, а утром почувствовал себя так, будто по офису отработала артиллерия.
Одноклассницы Ю Хе Сук, которых они недавно видели в гостинице, заявились вместе с мужьями поздравлять её с созданием фонда.
Сам фонд пока помещался в офисной квартире площадью около двадцати квадратных метров.
Милый, что же делать?
Ю Хе Сук растерялась. Кан Дэ Гён успокоил её и перевёл гостей в соседнее здание — в офис «Канъю Моторс».
Хе Сук! Поздравляю!
Кан Дэ Гён всю жизнь занимался бизнесом и прекрасно умел читать лица.
За улыбками женщин легко угадывалось снисходительное: «Ну да, сын у тебя удачный, и что теперь?» А быстрый взгляд на помещение говорил ещё яснее: «Фонд? И это всё, на что вы способны?»
Мужья были ничуть не тоньше.
Можно получить расчёт на машину? Жене пора менять автомобиль.
Все прекрасно знали, что перед ними владелец «Канъю Моторс», но разговаривали так, будто снисходили до рядового продавца.
Смысл был прозрачнее некуда: мы люди серьёзные. Так что не задирайте нос из-за сына, а будете полезны — глядишь, купим у вас машину.
Кан Дэ Гён кивал ради Ю Хе Сук. Ю Хе Сук терпела ради его бизнеса. Но всё равно не укладывалось в голове: их никто не приглашал, они сами пришли, а теперь ещё и ведут себя как хозяева.
Даже свободных по утрам менеджеров по продажам пришлось бросить на чай, кофе и закуски. Людей набилось столько, будто приём устроили в гостинице, и весь салон превратился в шумный проходной двор.
Эй, сюда! Принесите что-нибудь выпить.
Мужчина, который уже во второй раз забрал визитку Кан Дэ Гёна, подозвал сотрудницу грубым, фамильярным тоном.
Девушка работала в фонде совсем недавно. После школы она не пошла учиться дальше: семья жила трудно, и она старалась сама заработать себе на жизнь. Но гостю хватило молодого лица, чтобы решить, будто с ней можно разговаривать как угодно.
То есть за наличные выходит чуть больше ста миллионов?
Да, господин директор.
Ну перестаньте. У сотрудников ведь есть скидка. Я машину беру из уважения к вашему хозяину
Он уже трижды просил новый расчёт и совершенно очевидно не собирался ничего покупать. Однако и сегодня торговался громко, чтобы слышали все.
Милый, прости.
За что? Это обычная работа с клиентами.
Кан Дэ Гён сделал вид, что его ничто не задевает, и успокоил жену.
Вокруг обсуждали, что офис слишком тесный, что такой фонд едва ли соберёт серьёзные пожертвования, спрашивали, сколько автомобилей в месяц продаёт «Канъю Моторс». Между делом вспоминали Кан Чана. Некоторые даже фыркали, разглядывая цветочные корзины от премьер-министра и президента.
Прошу, дайте пройти.
В дверях появился мужчина. За ним стояли сопровождающие.
Кан Дэ Гён незаметно выдохнул. Ещё один важный гость со свитой — интересно, сколько теперь будет демонстративной важности.
От всего происходящего уже становилось смешно.
Все эти люди пришли в надежде однажды воспользоваться знакомством с Кан Чаном, но при этом изо всех сил показывали, какие они сами значительные.
«Кто вообще их звал?»
«Разве Кан Дэ Гён хоть когда-нибудь хвастался сыном?»
Сейчас он и так сходил с ума от тревоги. Никакие поздравления, связи и показуха не были нужны — только бы дверь открылась и Кан Чан сказал: «Я дома». Или хотя бы позвонил.
Милый.
Ю Хе Сук взяла его за руку.
Да.
Он заставил себя улыбнуться. Жена не должна была понять, насколько сильно он тревожится о сыне.
И тут у двери кто-то ахнул.
Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук одновременно повернули головы, пытаясь разглядеть вошедшего между людьми, — и оба застыли.
По офису покатились аплодисменты.
Мужчина, который шёл внутрь, отвечая на приветствия короткими кивками, действительно был президентом Мун Джэ Хёном.
Охрана мгновенно взяла под контроль вход и окна. Аккуратно причёсанный мужчина средних лет подвёл президента к хозяевам.
Господин президент, это Кан Дэ Гён. А это Ю Хе Сук, председатель фонда.
Президент Республики Корея.
Уточнение было настолько лишним, что Кан Дэ Гён едва не растерялся ещё сильнее.
Рад познакомиться. Мун Джэ Хён.
Да! Здравствуйте!
Кан Дэ Гён машинально протянул руку. Президент неожиданно пожал её крепко, обеими ладонями.
Премьер-министр сказал мне, сколько тревог вам пришлось пережить. Всё это произошло потому, что я как президент не справился со своими обязанностями.
Кан Дэ Гён не то что не ожидал услышать такое — он даже представить не мог, что президент лично войдёт в его офис.
Мун Джэ Хён повернулся к Ю Хе Сук и легко пожал ей руку.
Значит, вы мама Кан Чана.
Он улыбнулся.
В стране много людей, которые делают действительно хорошие дела. А я, судя по всему, работаю недостаточно хорошо. Даже неловко.
Да-а...
От неожиданности Ю Хе Сук за одну секунду заставила президента почувствовать себя человеком, который и правда в чём-то провинился.
Мун Джэ Хён рассмеялся.
Я услышал о вашем фонде и решил заглянуть между встречами. Но мне уже пора.
Кан Дэ Гён внезапно вспомнил о другом.
Спасибо вам за помощь госпиталю и за цветы, которые вы прислали тогда.
Цветы оплачивает представительский бюджет, — А госпиталю я перевёл всю месячную зарплату. Меня за это дома прилично отругали.
Он сказал это с такой простотой, что снова рассмеялся.
Всего доброго.
Попрощавшись взглядом с Кан Дэ Гёном и Ю Хе Сук, Мун Джэ Хён обычной, почти домашней походкой вышел из «Канъю Моторс».
Милый, что он сейчас имел в виду?
Что именно?
Про тревоги. Он говорил о Чане?
Помнишь, премьер-министр рассказывал нам в госпитале, что Чан знаком с высокопоставленным французом и помог наладить контакт? Наверное, речь об этом.
В офисе всё ещё стояла мёртвая тишина. Все словно забыли, как разговаривать.
Кан Дэ Гён машинально огляделся. Каждый, с кем он встречался глазами, теперь почтительно кланялся.
Ой!
Молодая сотрудница фонда ещё не пришла в себя и нечаянно плеснула напитком на одежду того самого шумного гостя.
Простите! Я виновата!
Да ничего! Ничего страшного! С кем не бывает? Работы много
Жена тут же одёрнула его:
Милый! Почему ты тыкаешь человеку? Тебе же сказали, она здесь работает!
А? Я? Простите. Просто вы мне как племянница... как дочь. Не обиделись?
Он нарочито широко улыбнулся и украдкой посмотрел на Кан Дэ Гёна.
А затем повернулся к менеджеру:
Какая ещё скидка! Машина хорошая, чего мелочиться. Давайте договор на годовую рассрочку, прямо сейчас. Конечно! Я ещё спасибо должен сказать, что такой автомобиль беру!
Всякий раз, когда кто-то встречался взглядом с Кан Дэ Гёном, следовал новый почтительный кивок.
А Кан Дэ Гёну в этот момент особенно сильно хотелось увидеть сына. ∗ ∗ ∗ — Охренеть, вот это вещь!
Сок Кан Хо хохотал и жрал варёные яйца так, будто несколько суток не видел еды.
Ты же собирался идти обедать.
Да разве несколько яиц помешают нормальному обеду?
Кан Чан подозревал, что лично ему уже помешали.
«Может, этому человеку пора купить таблетки от глистов?»
Они только что вышли из горячей воды, проспали около двух часов и даже успели полежать под массажными аппаратами. После этого в теле наконец появилась приятная лёгкость.
Если бы не чужие взгляды на его шрамы, вообще было бы отлично.
На часах — два пополудни.
Пойдём обедать.
Сейчас?
Хочу чего-нибудь острого. Давайте осьминога пожарим и рис туда вмешаем.
Кан Чан только усмехнулся.
Они переоделись, забрали с ресепшена телефоны, оставленные на зарядке, и вышли из чимчильбана. По дороге к ресторану Кан Чан рассказал Сок Кан Хо и о деньгах, которые Ланок обещал перевести ему самому.
Отлично же.
Ни капли зависти.
Хотя если бы всё было наоборот, Кан Чан, пожалуй, тоже ответил бы только этим.
Тогда обед оплачивает тот, кому больше заплатили.
Вот в такие моменты почему-то особенно жалко нескольких десятков тысяч вон за еду.
То есть я?
Я заплачу.
Сок Кан Хо довольно захохотал.
Кан Чан хотел смеяться так же легко. Хотел просто слушать его и ржать без задней мысли, пока остатки злости наконец не выветрятся.
«Может, увидеться с Ми Ён?»
«Нет. Ей учиться надо.»
После обеда лучше позвонить матери. ∗ ∗ ∗ Чо Иль Гвон, начальник секретариата Ян Джин У, указательным пальцем поправил очки на широком переносье.
Связь совершенно точно есть. Ни Кан Дэ Гён, ни Ю Хе Сук раньше не располагали такими возможностями. А сегодняшнее внезапное появление Мун Джэ Хёна подозрение только усиливает.
Разговор шёл не в его обычном кабинете, а на верхнем этаже офисного здания с видом на дворец Кёнбоккун.
Чо Иль Гвон перелистывал лежащие на столе фотографии формата А4.
Кан Дэ Гён по дороге на работу. Ю Хе Сук в простой одежде идёт от жилого дома с пакетом в руке. Обычные, ничем не примечательные моменты повседневной жизни.
Посмотрите сюда. И сюда. Люди одни и те же. Похоже на частную охрану. Кан Чан часто бывал в «Юбикопе», поэтому наиболее вероятно, что это их сотрудники.
Те, кого ранили в Йонъине, лежат в полицейском госпитале?
У «Юбикопа» с ним договор. По травматологии и костной хирургии это, пожалуй, лучший госпиталь страны.
Насколько вероятно, что это государственные оперативники?
Невысоко. По правилам таких людей должны переводить в военный госпиталь. Кроме того, все счета за лечение оплачены наличными.
Кем?
Из-за наличного расчёта источник установить не удалось.
Чо Иль Гвон сжал губы и кивнул.
Ты понимаешь, почему мы этим занимаемся?
Мы служим председателю и вам. Остального знать не положено.
Улыбка растянула губы Чо Иль Гвона.
Следующий президент должен быть тем человеком, которого выберет председатель. Когда власть достаётся людям без рода и корней, это всё равно что посадить за руль человека без прав. Работай до последнего. Считай, что защищаешь страну и нацию. Мы сохраняем порядок, на котором держится эта страна.
Для меня честь служить председателю и вам.
Ступай. И ещё: по возможности найди способ устроить Ю Хе Сук подходящую неприятность. Смотреть противно, как депутаты доверились каким-то бандитам и в итоге сами опозорились.
Чо Иль Гвон посмотрел на стоявшего перед столом мужчину с раздражённым недоумением.
Тот ответил без колебаний:
Лучше всего ограбление.
Ограбление?
Наймём двух вьетнамцев и пустим в ход нож. Оформим их на приличное предприятие как стажёров. Потом
Чо Иль Гвон протянул задумчивое «хм».
За миллиард вон желающие в очередь встанут ещё во Вьетнаме.
Подготовка займёт время.
Мужчина растянул губы в улыбке.
У меня уже есть несколько подходящих.
Председатель будет доволен.
Благодарю, начальник.
Чо Иль Гвон удовлетворённо повернулся к окну.