Глава 95. Жить надоело, да? (2)
«Не убивать. Нельзя его убивать».
Кан Чан повторял это про себя, подходя к Юн Бон Сопу.
«Сначала выяснить, Чо Иль Гвон ли дал приказ».
Но взгляд снова упал на фотографии Ю Хе Сук, забрызганные кровью, — и всё внутри сорвалось.
Кан Чан врезал подошвой Юн Бон Сопу в грудь. Тот опрокинулся назад вместе с диваном. Длинный нож, который он пытался достать и выронил, всё ещё лежал возле журнального столика.
Кан Чан холодно усмехнулся.
«Вот же сука. На его мать решил охотиться?»
И схема понятна: нанять иностранцев, использовать их, а потом отправить обратно за границу.
Кан Чан поднял нож.
«Не убивать».
Он прекрасно понимал это головой. Только Юн Бон Соп выбрал худший из возможных моментов. Даже в спокойном состоянии Кан Чан за такое едва бы себя удержал, а после боя злоба ещё не успела выветриться.
Юн Бон Соп извивался и, упираясь спиной в пол, пытался отползти. Кан Чан дважды останавливался, чтобы не добить его прямо сейчас.
«Потому что после этого уже поеду снимать головы Чо Иль Гвону и Ян Джин У».
Эй.
Д-да!
Не пищать. Я сказал: эй.
Да-а!
Кан Чан поставил ногу ему на сломанное правое плечо и надавил.
Юн Бон Соп задёргался, из горла полез жалкий скулёж, как у пнутой собаки.
Эй, сука.
Д-да...
Давай по-человечески поговорим.
И в ту секунду Кан Чан действительно собирался именно поговорить.
Он сделал полшага, чтобы сесть на край стола, и заметил, как глаз Юн Бон Сопа метнулся к двери.
«Ах вот оно что.»
Этот ублюдок всё ещё надеется, что люди снаружи кого-нибудь вызовут.
Разумеется, подчинённые не станут сидеть сложа руки. Им известно имя Кан Чана, они знают О Гван Тэка и потому не рискнули броситься сразу. Но они уже поняли, что он пришёл один. Значит, наверняка звонят кому-то или стягивают людей — тому самому подкреплению, которого Юн Бон Соп так жадно ждёт.
Ладно. Тогда и я позову своих.
Для начала Кан Чан наступил ему на горло.
Юн Бон Соп захрипел и забился.
Сука, я из-за тебя телефон чуть не уронил!
Кан Чан прижимал его ногой, в правой руке оставался нож.
Он достал телефон именно потому, что чувствовал: если сейчас кто-нибудь войдёт и попробует помешать, он действительно убьёт. Злость будто пробивала череп изнутри.
Впервые Кан Чан открыл установленное приложение для защищённой радиосвязи.
Короткий сигнал — и ответ:
Чхве Джон Иль.
Ты где?
У входа в здание и на пятом этаже. Там, куда вы поднялись.
Кан Чан так и думал.
Заходи в «Синса Планнинг» на пятом.
Понял.
Он отключил связь; красный индикатор на экране погас.
Под ногой Юн Бон Соп уже только булькал.
Кан Чан убрал ботинок.
Ой, извини. Пока звонил, совсем забыл, что на тебе стою. Долго вышло, да?
Юн Бон Соп судорожно схватился за шею и закашлялся, втягивая воздух рваными глотками.
Ну что, надышался?
Кан Чан снова наступил.
Уцелевший глаз Юн Бон Сопа выкатился так, будто вот-вот лопнет.
Ещё секунд тридцать — и человек умрёт.
Кан Чан убрал ногу.
Юн Бон Соп захрипел, потом дёрнулся от одного короткого обращения:
Эй.
Вместо ответа вырвался странный всхлип.
«Вот теперь дошло. Теперь боится по-настоящему.»
Кан Чан видел в Африке людей куда злее и крепче этого бандита. И ломались они точно так же.
Снаружи вдруг раздался грубый окрик, за ним — шум драки и грохот тел о мебель.
Дверь распахнулась, с силой оттолкнув лежавшего у порога иностранца.
Чхве Джон Иль.
Стой у двери. Кто бы ни пришёл — мне плевать. Никто сюда не лезет.
Есть.
В глазах Юн Бон Сопа поселился настоящий ужас.
Кан Чан снова посмотрел на него.
Теперь готов разговаривать спокойно?
Тот поспешно кивнул.
Кан Чан тут же опять придавил горло.
Юн Бон Соп захрипел, как раздавленная лягушка.
Ты что мне киваешь, сука?
Ногу Кан Чан убрал лишь тогда, когда тот снова оказался почти без сознания.
Юн Бон Соп втягивал воздух со звуком, похожим на плач. За дверью всё ещё время от времени гремели удары.
Кан Чан усмехнулся и сел на подлокотник опрокинутого дивана. Достал сигарету.
В дверь снаружи что-то врезалось с таким грохотом, будто её ударили металлической трубой или бейсбольной битой. На высоте человеческой головы металл вогнуло внутрь. Потом снова послышались крики, стоны и треск мебели.
Кан Чан щёлкнул зажигалкой и затянулся.
Шум немного утих, но время от времени из общего грохота вырывались тяжёлые удары и чей-то истошный крик.
Пятый этаж.
Снизу уже поднимался вой полицейских сирен.
В глазах Юн Бон Сопа на мгновение мелькнула надежда.
Кан Чан только усмехнулся и медленно выпустил дым.
Прятаться за бандитами ничуть не лучше, чем прикрываться Национальной разведслужбой или Ланоком. Всё одинаково грязно. Но если цена этой грязи — безопасность Ю Хе Сук, Кан Чан готов был зайти намного дальше.
Женщина, которая ради детей из приюта сама годами не покупала себе нормальную одежду. Женщина, которая выбрала мужа на всю жизнь и, даже когда его унижали, не попрекнула ни разу — только переживала за него. Женщина, которая готова была умереть вместе с сыном, а потом, заметив, что этот сын стал другим, плакала украдкой и училась принимать его заново.
«Её решили убить?»
От одной нелепости этого Кан Чану захотелось смеяться.
Чо Иль Гвон приказал?
Он спросил негромко, выдыхая сигаретный дым.
Юн Бон Соп едва дышал сквозь залитое кровью лицо. Похоже, собирался отключиться.
А, уже решил, что можно в обморок?
Кан Чан поднялся. Уцелевший глаз Юн Бон Сопа задрожал.
Закончим быстро. Это приказ Чо Иль Гвона?
Юн Бон Соп замешкался.
Нож вошёл в уже сломанное правое плечо.
Он протяжно застонал.
После такого рукой если и сможет пользоваться, то разве что ложку ко рту поднести.
Кан Чан наклонился ближе.
Ещё раз увижу, что ты думаешь перед ответом,
Д-д-даа-а!
С торчащим в плече клинком говорить получалось плохо.
За дверью драка уже затихла.
Полиция сюда не войдёт. Так что думай правильно. Если я сейчас тебя добью, заверну в ковёр и вынесу, такого говна даже искать никто не станет.
Юн Бон Соп дёрнул головой и торопливо выдал какой-то нечленораздельный звук.
Кан Чан посмотрел ему прямо в глаза.
Чо Иль Гвон дал приказ?
На этот раз колебаний не было.
Д-да!
Почти по-японски прозвучало.
Хорошо. Доказательства есть?
З-запись... т-телефон. В телефоне запись. Деньги... миллиард вон на расходы... в багажнике.
Ублюдки.
В мире есть дети, которым еду накладывают в таз, потому что другой посуды нет, а эти твари спокойно тратят миллиард на убийство ни в чём не виноватого человека.
Ключ от машины?
В шкафу... в одежде.
Вот видишь. Сразу бы так
Кан Чан отвесил ему тяжёлую пощёчину и выпрямился.
Нож всё ещё торчал из плеча, поэтому Юн Бон Соп не мог даже толком отвернуться. По залитому кровью лицу текли слёзы.
Кан Чан подошёл к рабочему столу. В шкафу за креслом висели костюмы. В одном кармане нашёлся ключ от «Мерседеса».
Оставался телефон. На столе его не было. Кан Чан заглянул вниз и заметил аппарат возле колёс офисного кресла.
Модель незнакомая.
В дверь постучали. Точнее, в ту её часть, которая ещё оставалась целой.
Чхве Джон Иль.
Заходи.
Джон Иль сначала просунул голову, увидел тело у порога и открыл дверь шире, отодвинув его створкой.
Его рубашка была забрызгана кровью, на правом виске сочилась царапина, левую ладонь он обмотал платком.
Всех, кто ворвался сюда, полиция заберёт по подозрению в участии в преступной группе и покушении на убийство. С прокуратурой уже связались.
Сильно тебя зацепили?
Джон Иль рассмеялся так, будто услышал удачную шутку.
Кан Чан протянул найденный телефон.
Здесь, говорят, есть запись. Посмотри, сможешь открыть и включить.
Джон Иль покрутил аппарат.
Нужен пароль.
Оба одновременно посмотрели на Юн Бон Сопа.
Два-семь-девять-шесть! 2796!
Джон Иль сразу разблокировал экран.
Записей много.
Включи самую свежую.
Он пролистал список и нажал на экран.
Из динамика зазвучал разговор. Сначала: «Нашли?» Потом знакомый голос потребовал: «Поищите способ устроить Ю Хе Сук подходящий несчастный случай». Следом Юн Бон Соп предложил ограбление. Наконец прозвучало: «За миллиард вон желающие в очередь встанут ещё во Вьетнаме».
Кан Чан сел на край стола и протянул Джон Илю сигарету. Тот не стал отказываться, достал зажигалку и прикурил.
Кроме записи есть что-нибудь?
В багажнике его машины лежит миллиард, который дали на дело.
Скорее всего, часть наличными, часть чеками по сто тысяч. Запись, сегодняшние задержанные, сам Юн Бон Соп и эти двое иностранцев
Кан Чан покачал головой и выпустил дым.
Тогда мы отрежем только хвост. Доказательства сохраним, а сначала зайдём к Чо Иль Гвону и решим вопрос с ним.
Джон Иль посмотрел внимательнее.
Как вы вообще узнали, что я рядом? Я ведь говорил, что сотрудники «Юбикопа» находятся на сборах.
Командир Ким однажды сказал: не бывает стран, где особо охраняемый человек остаётся один. Я просто решил, что вместо ваших ребят поставили кого-то другого.
Джон Иль кивнул на лежащих.
Их надо в госпиталь. Если оставить так надолго, истекут кровью.
Кан Чан тоже посмотрел. Под Юн Бон Сопом и двумя иностранцами уже стояли большие лужи крови.
Разберись сам. Я пришёл только предупредить, а в итоге случайно остановил настоящее убийство. Больше мне здесь делать нечего.
Подождите двадцать минут в той кофейне, где сидели раньше.
Кан Чан оглядел себя.
В таком виде наружу не выйдешь.
Кровь на левой ладони уже подсохла. Правый рукав, рубашка, колени брюк и обувь были перепачканы полностью.
Сейчас вызову врачей и привезу вам одежду.
Джон Иль вышел.
Его людям всё равно самим требовалось переодеться.
Кан Чан вдруг вспомнил о фотографиях и вернулся к журнальному столику.
Само по себе было мерзко, что снимки Ю Хе Сук лежали в этом месте. А теперь ещё и кровь на них — дурной знак.
Он принёс металлическую корзину для бумаг, сложил фотографии стопкой и поджёг край зажигалкой.
Бумага свернулась и постепенно почернела, превращаясь в пепел.
Чо Иль Гвон. Ты следующий.
После сегодняшнего Ян Джин У и его начальнику секретариата придётся какое-то время спасать собственные хвосты. На новые ходы сил у них почти не останется.
Но просто посадить Чо Иль Гвона за заказ убийства и дать Ян Джин У время уйти Кан Чан тоже не собирался.
Когда снимки догорели, он вышел из комнаты — едкий дым начал раздражать горло.
Скорая и полиция появились почти одновременно и действовали по указаниям Джон Иля. В туалете Кан Чан промыл ладонь, затем один из оперативников принёс из аптеки лекарство и бинт. Другой тем временем доставил чистую одежду и обувь.
При такой работе обычной зарплаты и на химчистку не хватит.
На лбу у Джон Иля теперь красовалась марлевая накладка. Ладонь тоже была перебинтована, и кровь уже проступала наружу. Вид у него был такой, будто он вышел не из офиса, а с полноценной драки. ∗ ∗ ∗ — Зови всех сюда.
После того как дрались вместе, прятаться друг от друга уже было глупо.
Джон Иль неловко улыбнулся.
Ну? Кофе выпьем и поедем брать Чо Иль Гвона.
Мы тоже едем?
А ты всё равно за мной потащишься. Машина есть?
Есть.
Вот и ответ.
Джон Иль позвонил. Через несколько минут подошли ещё двое — Ли Ду Бом и У Хи Сын. Один с бинтом, другой с пластырями; посетители кофейни то и дело поглядывали на компанию с опаской.
Куда едем?
В здание на Седжонно. На двадцать первом этаже у него частный офис.
Джон Иль мог спросить, откуда Кан Чан это знает, но промолчал.
Они посидели с кофе минут десять и выехали на сером седане. Впереди устроились Ли Ду Бом и У Хи Сын, сзади — Джон Иль и Кан Чан.
Была суббота, однако дорога к центру всё равно оказалась забита.
От одного вида плотного потока становилось душно.
«До какой степени вообще может разрастись человеческая жадность?»
У Ян Джин У денег столько, сколько обычный человек и представить не способен. И всё же ему оказалось мало: не получил право продавать автомобили в обход очереди — и уже готов убивать. Теперь ещё решил зарезать совершенно постороннюю домохозяйку, которая вообще не знает, из-за чего началась эта возня.
Приехали. Вон то здание справа.
Ли Ду Бом показал вперёд. Машину остановили у входа; У Хи Сын и Джон Иль вышли вместе с Кан Чаном.
На дороге яблоку негде упасть, а внутри здания почти пусто.
Втроём они поднялись на двадцать первый этаж.
Офис 2107.
Над ручкой стояла кодовая панель — снаружи просто так не открыть.
Если постучать, сначала спросят, кто пришёл. А сказать через закрытую дверь «я Кан Чан» — какой смысл? Ему нужно, чтобы Чо Иль Гвон увидел лицо.
Пока Кан Чан размышлял, Джон Иль переглянулся с ним и неожиданно нажал звонок.
Дин-дон. Дин-дон.
Из-за двери спросили:
Кто?
От брата Бон Сопа!
Кан Чан отступил в сторону, чтобы не попадать в глазок.
На такое же не купятся.
Он ничего не говорил, что кого-то пришлёт.
Срочно уехал во Вьетнам. Просил передать вам лично.
Щёлкнул замок.
Джон Иль обернулся и широко ухмыльнулся Кан Чану.
Но Чо Иль Гвон тоже был не дурак. На двери оставалась металлическая цепочка, так что открыть её полностью было нельзя.
Документы давай сюда.
Едва голос прозвучал достаточно близко, Джон Иль просунул руку в щель над дверью и резко ударил вниз.
Крепление вырвало с мясом, створка распахнулась.
Что?! Какого...
Кулак Джон Иля вошёл точно под солнечное сплетение. Чо Иль Гвон сложился пополам и даже не сумел закричать.
Проходите.
Кан Чан вошёл в кабинет, слегка ошарашенный бесцеремонностью собственного сопровождения.
Чо Иль Гвон только начал хватать воздух и выдавил из себя сдавленный звук, когда Джон Иль коротко ударил его в шею.
Тот снова захлебнулся болью.
Кабинет выглядел дорого: стол и книжные шкафы у окна, диван посередине.
Чо Иль Гвон, тяжёлый и расплывшийся, согнулся между мебелью.
Кан Чан цокнул языком и подошёл к столу.
Сука.
Здесь тоже лежала фотография Ю Хе Сук.
В глазах Кан Чана мгновенно потемнело.
Чо Иль Гвон, кажется, попытался подать голос. Джон Иль тут же снова пробил ему солнечное сплетение.
Когда Кан Чан подошёл ближе, очки уже наполовину сползли с лица пленника. Изо рта текла слюна, он корчился от боли.
Как только этот придёт в себя, начнёт орать и дёргаться, — Дайте мне двадцать минут. После этого у него даже желания не останется.
Кан Чан встретил его взгляд и понял причину.
Джон Иль видел, что сам Кан Чан сейчас способен убить. Поэтому и влез первым.
Возможно, так и разумнее.
Смерть одного такого ублюдка Ян Джин У всё равно не остановит.
Ладно. Раз уж начал
Кан Чан сел на край стола, достал сигарету и прикурил.
Джон Иль принялся методично работать кулаками.
Из-за полноты Чо Иль Гвона удары звучали почти ритмично.
Тот только глухо мычал.
Джон Иль схватил его за волосы, поднял голову и снял очки, которые уже висели на подбородке.
Чо Иль Гвон.
В ответ — жалкий звук.
Два коротких удара пришлись в грудь и шею.
Сейчас будут вопросы. Отвечаешь сразу. Попробуешь заорать или выкинуть что-нибудь
Чо Иль Гвон быстро закивал.
И тут Джон Иль снова пять раз подряд ударил его по шее, ровно так, чтобы тот не потерял сознание.
Кан Чан удивлённо приподнял брови.
Он же согласился слушаться.
Джон Иль, будто отвечая на невысказанный вопрос, спокойно добавил:
У меня ещё пять минут осталось. Отключишься
И снова посыпались удары.
Ну и жестокий же тип.
Кан Чан отвернулся и заметил У Хи Сына.
Тот стоял в углу и молча смотрел на Чо Иль Гвона таким взглядом, в котором не было ни капли жалости.