Том 1. Глава 151
Почерневшая земля.
Взгляд фигуры, восседавшей на троне, полыхал золотом.
Значит, наконец-то нашел.
Он говорил о Титео.
О Скорбном Падшем.
Это место звалось Землей Падших.
Или Забытым Континентом.
Да он же позор для всех нас!
Ему отозвался темнокожий уродец с неестественно длинными руками:
Он с самого начала был жалким недоумком, урвавшим «Его» милость. С какой стати вообще называть дьяволом труса, у которого даже духу не хватило драться в одиночку?
«Его».
Владыка на троне невольно содрогнулся при одном лишь воспоминании о Нем.
И все же... даже будучи ничтожеством, он оставался Падшим.
Он нес число конца и начала.
Раз печать этого числа была сломлена...
Согласно Его пророчеству, для нас тоже настало время шагнуть навстречу новому началу.
В таком случае...
Сперва приведите Скорбного Падшего.
Разумеется.
И того типа, которого он признал, тоже.
Новым «666» мог стать только он.
Кого отправим?
Есть один кандидат. «Бессмертный Падший». Разве его будет недостаточно? «Золотой Падший».
Золотой Падший.
Выбитое на его шлеме число 555 едва заметно мерцало золотистым светом.
А, точно. Если речь о нем...
Этот псих отчаянно жаждет сдохнуть. Он ведь вечно твердил: мол, если меч Титео способен поднимать мертвых, то, глядишь, сумеет и его упокоить. Он пойдет не раздумывая.
Однако...
Если он разочаруется тем, что опять остался жив, мы прикончим его сами.
Ты и впрямь собрался туда?
Где-то в глухом лесу за пределами Святой Земли.
Каллиус не отрываясь поглаживал Виви — они не виделись целую вечность.
За полгода питомица заметно выросла и заматерела. Правда, осунулась, отчего ее вид стал еще более свирепым. Должно быть, из-за зажатого в пасти Меча Молний нормально питаться не получалось, да и во время охоты много ли с клинком в зубах нажуешь?
Каллиус отобрал Меч Молний у ластившейся зверюги, вонзил его в землю и буквально силком впихнул в нее приличную порцию мяса. Глаза Виви то и дело косились на клинок, но раз уж хозяин держал его при себе, особой тревоги она не проявляла.
Лишь понаблюдав за тем, как питомица уплетает обед, Каллиус наконец отозвался:
Да.
Поход в Империю.
Здесь все оставалось без изменений. Так было задумано изначально.
Ослабить Империю до начала большой войны — вот что имело первостепенное значение.
С чего вдруг? Даже если мы прибавили в силе, замахиваться на Империю
Пусть Каллиус и стал Мастером, пусть подчинил себе Железного Лорда — тягаться с Империей в открытую было самоубийством. Под ее знаменами собралось больше дюжины Мастеров — столь колоссальна была ее мощь. И пусть Пепельный Легион Каллиуса окреп, если враги всерьез решат его уничтожить, гибели не миновать.
«С тех пор как Лютеон сбежал из Святой Земли...»
Логично предположить, что слухи о нем уже расползлись по свету.
И все же была причина, почему Каллиус упрямо стремился именно туда.
Он разжал пальцы:
Во-первых, месть.
Месть?
В свое время Империя разорила место взращивания Слез Вальтеруса
Скверная, печально известная история. Именно этот удар когда-то подкосил могущество Карпе.
Так ты хочешь лишить Империю ее святой воды?
В точку.
Уничтожить священную влагу и ключевой компонент для ее создания — Слезы Лактуса — следовало еще до того, как грянет война. В нынешнем состоянии Карпе, сколько ни бейся, обречено на разгром. Чтобы уравнять шансы, было жизненно необходимо хоть немного оттянуть начало столкновения.
Ты совсем спятил? Жить надоело?
Я берусь за это, потому что мне под силу. А тебя силой не тащу. Хочешь дать деру — твой коронный номер, разве нет?
Да я тогда одной ногой в могиле стоял! — Сейчас у меня есть силы и есть враги, которым я обязан отомстить за свой клан. С какой радости мне теперь поджимать хвост?!
Насколько я помню, еще пару дней назад ты вовсю торговал хвостами.
Эй! Да когда это было! И вообще, это совсем другое!
Хотя с тех пор, как Фило рубил и распродавал хвосты, минуло добрых полгода, напоминание явно задело его за живое — он аж сорвался на фальцет.
Стоило ему взвинтить тон, как Виви глухо и угрожающе зарычала.
Ах ты ж неблагодарная! Да я же сам тебя все это время кормил!
Пока Каллиус вырезал деревянные мечи в башне, именно Фило то и дело подкармливал зверюгу. И получить порцию злобного рычания лишь за то, что повысил голос, было чертовски обидно.
Вторая причина
Кость дракона?
Драконьи кости. Сердца... Империя до сих пор берегла подобные реликвии. Секрет ее небывалого расцвета во многом крылся именно в трофеях Войны Драконов и Демонов — ей перепало куда больше, чем кому-либо на континенте. Располагаясь в опасной близости от Святой Земли, она приняла сокрушительный удар, зато и куш урвала богатейший.
Каллиусу требовалось поглотить сокрытую в кости силу дракона. Вот еще один повод наведаться к соседям.
Так или иначе, я иду в Империю.
Ну и поступай как знаешь.
Ты со мной?
А куда я денусь? Серена с Алду все равно увяжутся за тобой.
Им это тоже пойдет на пользу.
Любая подножка Империи воспринималась малыми народами континента как праздник. Особенно когда речь заходила о дворфах и эльфах. Скольких из них имперцы обратили в рабов, распродали на невольничьих рынках или держали на правах домашнего скота — не сосчитать.
Заодно вызволить наших родичей — грохнул подошедший Алду, легко удерживая на плече тяжеленный молот.
Каллиус криво усмехнулся, глядя на его широкую ухмылку во все желтые зубы.
Ослабить Империю мечтает каждый из нас,
Тук.
Серена, сидевшая среди ветвей дерева, мягко соскользнула вниз:
К тому же, если выпадет шанс освободить сородичей, мне незачем отказываться. Вот только... место взращивания имперской святой воды скрыто за семью печатями. Сколько малых кланов и народов пытались его выведать, да всё впустую. На одни лишь поиски уйдет уйма времени.
Если они вообще увенчаются успехом.
Многовековая история Империи. И на протяжении всех этих столетий колыбель Слез Лактуса оставалась окутана непроницаемым мраком. Ни одна живая душа не знала наверняка, где спрятан источник.
Ходят слухи, будто тайна Слез Лактуса ведома лишь двоим: самому Императору и Святой.
Серьезно? Насчет Императора ясно, но Святая? Она ведь только-только заняла свой сан.
Значит, Император доверяет ей безоговорочно. Да и о боевой мощи этой девицы молва гудит наперебой.
Святая Империи.
Женщина, в одиночку стершая с лица земли вражескую крепость всего за одну ночь. Поговаривали, ее мастерство владения копьем превзошло лучших бойцов Империи.
Каллиус задумчиво прищурился.
«И она тоже стала переменной?»
В каноне Святой суждено было явить себя миру намного позже. Сирота с имперских задворок должна была взойти на этот пьедестал лишь в разгар истинного главного задания. Своего рода скрытый NPC, вступающий в игру лишь после того, как игроки основательно расшатают оплот Империи.
«А здесь она объявилась на годы раньше положенного».
Не потому ли Север и королевская цитадель Карпе подверглись атаке задолго до намеченного срока? Не стала ли именно Святая корнем возникшей аномалии?
Вывод напрашивался сам собой.
Впрочем, Алду с товарищами и без того были наслышаны о ее могуществе. Скорее всего, сейчас Святая превосходила Каллиуса по всем статьям. Если ее копье затмило прославленных имперских мастеров, ее ранг должен быть не ниже Мастера Башни Агатода. С ней даже Орбир мог бы схлестнуться в тяжелейшем поединке.
«Лезть на рожон пока не стоит».
С помощью Орбира Каллиус сумел закрыть бреши Ли Юхва, но сам-то он носил звание Мастера едва ли полгода. Сим-ги-че, только-только пробившее стену предела, еще не созрело для схватки с трансцендентными мастерами, шлифовавшими свое искусство десятилетиями.
А значит, двигаться нужно шаг за шагом.
Придется действовать с предельной осторожностью.
И куда путь держим?
В «легкие Империи».
Вольтан — так называли «легкие Империи»!
Ого, в тот самый муравейник?
Слышал, это столица развлечений.
Так и есть.
«Легкие Империи».
Город, до краев наполненный всевозможными увеселениями и соблазнами. Для Карпе неким подобием Вольтана была Триста — с той лишь разницей, что имперский мегаполис превосходил ее по площади в десятки раз.
И зачем переться именно туда? Колизеи, игорные дома, бесконечные маскарады и аукционы... Там же охрана мышь не пропустит!
Да, не императорский дворец, но Вольтан без труда входил в пятерку самых защищенных мест всей Империи. Только что твердил об осторожности — и на тебе, лезет в самое пекло! Полный бред. Фило уже набрал в грудь воздуха, чтобы высказать все, что думает, но Каллиус спокойно перебил:
Под колизеем Вольтана. Они спрятаны там.
Чего?..
Я про Слезы Лактуса.
Величайшая тайна, ведомая лишь двоим — Императору и Святой. Секрет, который коронованные владыки берегли пуще зеницы ока целыми столетиями... Каллиус знал его наизусть.
Ведь эта тайна...
Была лишь частью мира, который он некогда создал сам.
Что ж, выступаем.
Где-то на границе.
В яме на дне безымянного оврага подергивалось кровавое месиво. Растерзанные во все стороны, обугленные ошметки мяса судорожно пульсировали.
Над ямой раздалось глухое:
Кар-р...
Сделав круг в хмуром небе, на край провала опустился ворон. Глаза птицы полыхали зловещим алым пламенем — она определенно была не из простых.
Ты прекрасно знаешь, что сдохнуть все равно не выйдет, так чего не восстанавливаешься? — Поднимайся, придурок! Вставай живее и повинуйся Его воле!
Куски мяса в ответ застыли, выражая всем своим видом полнейшее безразличие.
Ворон раздраженно выдохнул:
Объявился тот, кто, быть может, сумеет тебя прикончить.
Судорога.
Скорбный Падший признал его. Тот самый Падший, что сам обратился в клинок. Ты ведь сам без умолку твердил: если кто и способен тебя упокоить, так это владелец меча, воскрешающего мертвых.
В тот же миг...
Хлюп.
Ошметки плоти зашевелились с бешеной скоростью, с чавканьем сползаясь и срастаясь воедино. Зрелище оказалось настолько омерзительным, что ворона непроизвольно вырвало — желудок у одержимой птицы оказался слабоват.
Да. Спустя тысячу лет он наконец нашел преемника. Шесть-Ноль-Ноль. Бессмертный Падший. Я передаю тебе приказ Золотого.
Скорбный Падший.
И тот чужак, снискавший его признание.
Доставь обоих к Золотому. Тот парень вызвал у него неподдельный интерес.
Щелк.
Алый огонь в птичьих зрачках угас. Теперь на краю ямы сидел самый обыкновенный, ничем не примечательный ворон.
Номер 600. Бессмертный Падший молниеносно выбросил руку и сомкнул пальцы на птичьем горле.
Кар! Кар-р!..
Сунув бьющуюся птицу в пасть, он с хрустом разжевал ее вместе с костями, сглотнул целиком и выбрался из ямы.
Кто знает...
С какого именно момента он лишился этой милости — возможности умереть?
Он и сам давным-давно позабыл.
Бессмертный Падший поднял взгляд к далекому небосводу. Там, высоко в вышине, рассекала облака исполинская крылатая тень.
Впрочем, интерес угас быстрее, чем вспыхнул. Ссутулившись, он безучастно побрел вперед по лесной тропе.