Том 1 · Глава 1555. Великая свадьба

Императорская башня улетела. Она обладала грандиозной, безграничной мощью, величественная и полная величия, сотрясая небесный путь. Е Фань и остальные не стали ей препятствовать, и род Цзи не стал задерживать её формацией Великого императора, позволив уйти.

Сейчас было не время для разрыва с владыкой-императором. Оставить себе башню было бы бесполезно — это не помешало бы ему обрести путь. Чему суждено случиться, того не избежать.

Сейчас больше всего не хватало времени. И Е Фань, и Сын святого императора, и Цзи Цзы — все они имели право в будущем бросить вызов высшему почтенному. Если бы им удалось подняться, у них был бы шанс сразиться.

И этот промежуток времени необязательно должен быть долгим. Для тех, кто по-настоящему хочет ступить на этот путь, годы никогда не станут преградой и не будут считаться камнем преткновения.

Над головой Е Фаня парил медный треножник, с которого свисала материнская энергия всего сущего, являя императорскую мощь, безбрежную и безграничную. Теперь, став великим мудрецом, он, как когда-то старый демон-человек, мог управлять этим неполным бессмертным оружием, заставляя его испускать несравненное подавляющее давление.

Что же касается великого мудреца с каштановыми волосами, его колени уже были раздроблены этим давлением. Не выдержав такой мощи, он рухнул на колени, будучи совершенно не в силах противостоять императорской мощи. Если бы он продолжил упорствовать, то неминуемо обратился бы в прах.

—Читай письмо! — холодно и безжалостно произнёс Е Фань.

Этот человек хотел воспользоваться чужой силой, чтобы унизить его, загнать на путь гибели. Естественно, у него не было причин для снисхождения — всё шло как надо: прямое противодействие.

Письмо всё ещё сияло драгоценным блеском, испуская нити разноцветного света. На нём отпечатались законы того, кто почти обрёл путь, и даже без жажды убийства оно внушало страх.

Лишённый защиты императорской башни, без покровительства императорского оружия, великий мудрец с каштановыми волосами, даже будучи посланцем, с письмом в руках дрожал, и всё его тело, казалось, вот-вот разорвётся.

—Ты… не заходи слишком далеко! — с трудом выговорил он, с усилием поднимая голову, чтобы встретиться взглядом с Е Фанем.

Но паривший впереди медный треножник прямо испустил волну давящей мощи, заставив его мгновенно задрожать. Лицо его побледнело, и он не мог вымолвить ни слова.

—Кто заходит слишком далеко? Ты, устроивший этот разгул на моей церемонии помолвки, желавший чужими руками унизить меня, — тебе не хватает на это права! — холодно произнёс Е Фань.

Хунлун!

Императорская мощь разлилась в воздухе. Голос Е Фаня, сопровождаемый гулом медного треножника, зазвучал безмерно величественно, словно голос Великого императора, взирающего сверху на преступника у своих ног.

Перед великим мудрецом с каштановыми волосами лежало лишь два пути: либо покориться, либо быть размозжённым в прах. К тому же тело его неудержимо тряслось — это императорское подавление действовало на него само по себе, и плоть вышла из-под контроля. Что до изначального духа, он тоже уже не мог держаться: казалось, перед ним древний свирепый зверь, готовый поглотить его.

К этому моменту инстинкты предали его сознание, и самые глубинные слои души дрожали от ужаса, столкнувшись с колебаниями оружия, оставленного Великим императором древности.

Великий мудрец с каштановыми волосами, стоя на коленях, дрожа, обеими руками развернул письмо. Ещё более ослепительный свет хлынул из него, почти доводя его до гибели.

Аура человека, который вот-вот обретёт путь, затопила всё небо и землю, сделав его положение ещё ужаснее. Он трясся как в лихорадке, распластавшись на земле и содрогаясь в конвульсиях, — крайне жалкое зрелище.

Вокруг стояла гробовая тишина. Это был великий мудрец! Но под императорским оружием, перед отпечатком обретающего путь, он был никем, не имея ни малейшей возможности к сопротивлению.

Ведомый инстинктами, великий мудрец с каштановыми волосами развернул письмо и дрожащим, прерывающимся голосом начал читать. Как он и говорил, содержание письма сводилось к желанию привлечь Е Фаня, но тон был относительно уважительным.

Все затаили дыхание. Тишина стояла абсолютная. Исход оказался именно таков. Сначала великий мудрец с каштановыми волосами, желая воспользоваться чужой силой, гордо стоял здесь, надменно приказывая Е Фаню принять указ. А в конце концов сам же стоял на коленях, зачитывая письмо Святому телу человеческой расы. Воистину печально и прискорбно.

Прямо на месте произошло такое: великий мудрец, стоя на коленях, покорился Святому телу человеческой расы и, держа письмо в обеих руках, слово за словом зачитывал его.

Это зрелище потрясало и лишало дара речи. Но этот человек не заслуживал сочувствия. Сначала он вёл себя заносчиво, с видом высокомерного превосходства, а потом был подавлен — он пожинал то, что сам посеял!

Однако контраст был настолько разительным, что создавалось ощущение сдвига во времени и хаоса в пространстве.

Глава школы в таком положении — это было поистине жалко!

—Кто тебе велел выпендриваться? Теперь тебе надают по заднице? — пробормотал неподалёку божественный младенец. Его пухлое личико выражало полную уверенность в закономерности произошедшего. — Разве ты не знал, что большой злодей Е Фань ужасно плохой? Даже я, Небесный император, не всегда осмеливаюсь его злить. А ты, с твоими-то силами, куда уж тебе.

Люди потеряли дар речи и едва не рассмеялись. Маленький толстяк, ростом всего-то по колено, изо всех сил пытался напустить на себя бывалый вид, но вызывал только смех.

Е Фань убрал повреждённый треножник из материнской энергии и даже не взглянул больше на простёртого на земле великого мудреца с каштановыми волосами — смотрел как на пустое место, полностью игнорируя.

Это было неприкрытое презрение. Он действительно отнёсся к нему как к пустому месту, как к слуге-посыльному, а не как к могущественному главе школы, способному править целой областью.

Сын святого императора тоже убрал свой чёрный железный шест бессмертного — все полосы благоприятного сияния и лучи бессмертного света втянулись обратно в его тело. А Цзи Цзы ещё раньше убрал Зеркало Пустоты, вернув этому месту покой.

Дунфан Е, Ли Хэйшуй и другие громко рассмеялись. Зачем было так поступать? Если бы великий мудрец с каштановыми волосами с самого начала не таил коварных замыслов и не вёл себя вызывающе, такого исхода просто не случилось бы.

Все гости, пришедшие на помолвку, воочию убедились в твёрдости Е Фаня. Те, у кого были нечистые помыслы, прониклись страхом до крайности: заставить великого мудреца стоять на коленях и читать письмо — это действительно потрясало весь мир.

Древние кланы, все как один, сжались в душе. Они узнали характер Е Фаня ещё сто-двести лет назад, когда он даже не был мудрецом, но уже сотрясал Поднебесную. Что уж говорить о нынешнем: став великим мудрецом, он свободно шествовал по миру, гордо взирая на все расы! Чем больше они знали о прошлом, тем сильнее дрожали сердца и тем больший страх их охватывал.

Мудрецы из-за границ областей тоже вели себя очень благоразумно. В такой обстановке никто не смел болтать лишнего, и уж тем более — предпринимать какие-либо неблаговидные действия.

Великий мудрец с каштановыми волосами, весь дрожа, поднялся с земли и положил письмо на стол. Лицо его было смертельно бледным. Перенесённое сегодня унижение наполнило его душу невыносимой горечью, а в промелькнувшем взгляде таилась лютая злоба.

Он трясся и лишь отойдя подальше от письма, смог распрямиться. Лицо его то бледнело, то зеленело. Ему хотелось провалиться сквозь землю и покончить с собой. Но даже муравей цепляется за жизнь, а тем более глава целой области — он, конечно, не желал умирать.

Постепенно успокоившись, он с каменным лицом произнёс:

—Я могу идти?

—Можешь, — Е Фань махнул рукой, прогоняя его.

Великий мудрец с каштановыми волосами бросил глубокий взгляд. В душе его кипел гнев, но он понимал, что совершенно не соперник. Пока у противника в руках зелёный медный треножник, у него нет ни единого шанса отомстить.

Напоследок он скользнул взглядом по божественному младенцу, малышке Наньнань, Ли Хэйшую, Сяо Цюээр, Хуахуа и остальным. В самой глубине его глаз затаилась жестокая и ледяная жажда убийства.

Как бы хорошо он это ни скрывал, разве могло это укрыться от всевидящих золотых глаз Сына святого императора? И уж тем более от небесного ока истока Е Фаня. Оба тут же помрачнели.

—Какая дерзость! Злодей, ты всё ещё не оставил своих намерений?! Тебя уже пощадили, а ты не знаешь раскаяния и по-прежнему таишь зло! — грозно окликнул его Сын святого императора.

Е Фань опередил его, не желая, чтобы Сын святого императора ввязывался в кармическую связь с ветвью владыки-императора Божественного Двора. В его теле засиял зелёный медный треножник, отчего ладонь исторгла императорскую мощь. Мгновенно с щелчком пальцев вылетел тонкий луч света и ударил прямо в великого мудреца с каштановыми волосами.

—А-а-а!.. — завопил тот, содрогаясь всем телом. Холодный пот градом катился по лицу и телу, боль, казалось, достигла предела.

—Ты разрушил мою основу пути?! — жалобно вскричал великий мудрец с каштановыми волосами. Лицо его стало пепельно-серым, ужасно безобразным.

—Ты можешь таить злобу — это твоё дело. Но не смей её выказывать. Если я замечу, что ты замышляешь недоброе против моих учеников и друзей, и всё равно оставлю тебя в живых — это будет против всех законов небес.

—До чего ты жесток! — почти в отчаянии проговорил великий мудрец с каштановыми волосами.

—Я не полностью уничтожил твою основу. Но в этой жизни великим мудрецом тебе больше не бывать, — спокойно, как о пустяке, произнёс Е Фань. Но для великого мудреца с каштановыми волосами эти слова прозвучали как раскат грома. Лицо его побелело, и, пошатываясь, он побрёл прочь.

Неожиданное происшествие завершилось, но на сердце у людей было неспокойно. Владыка-император Божественного Двора вот-вот обретёт путь, став ещё одним высшим Великим императором за всю вечность!

Письмо, оставленное на столе, всё ещё светилось, ослепительно сияя, и нити императорской энергии заставляли почти всех держаться от него подальше.

В этот миг вперёд выступил божественный правитель в белом. Своими тонкими, длинными пальцами он взял его и слово за словом внимательно прочитал, а после спросил Е Фаня, не хочет ли тот ответить. Е Фань кивнул.

Раздался звон, и вспыхнуло яркое сияние. На кончиках пальцев божественного правителя один за другим появлялись иероглифы, впечатываясь в письмо. Он показал их Е Фаню, чтобы тот просмотрел.

—Благодарю, старший, — поблагодарил Е Фань. Лишь божественный правитель обладал таким мастерством — начертать отпечатки рядом с императорскими узорами, явив искусство, похитившее творение небес. Другим же для этого непременно потребовалось бы императорское оружие.

Со свистом письмо взлетело и вонзилось в тело удалявшегося великого мудреца с каштановыми волосами. Тот вздрогнул и, не оборачиваясь, устремился к горизонту.

Церемония помолвки продолжилась, и на сей раз всё было очень гармонично. Больше никто не мог учинить беспорядков. Дважды подряд — сначала существо из Запретной земли жизни, затем посланник будущего Великого императора — ушли ни с чем, с позором. Естественно, никто больше не осмеливался провоцировать.

—Небо и земля скоро рухнут, врата бессмертия приоткроются, и в этом мире непременно наступят великие перемены. В эту эпоху хаоса, перед началом величайших перемен за всю вечность, я бы предложил вместо церемонии помолвки сразу провести свадьбу, — предложил божественный правитель Цзян Тайсюй.

Он сиял в этом мире своей красотой и вполне мог выступать как старший семьи Е Фаня. Услышав это предложение, род Цзи после недолгих раздумий согласился.

Ведь мир ждали коренные перемены. В эту ужасную великую эпоху могло произойти множество непредвиденных событий, всё что угодно. Поэтому лучше было пожениться пораньше.

Хотя решение было несколько поспешным, но, так как божественный правитель в белом и старейшины рода Цзи приняли его, все были рады и согласились.

В поместье рода Цзи сразу стало шумно и весело. На столы выставили всевозможные изысканные яства, один кувшин за другим несли божественное вино, аромат которого разносился на несколько ли, заставляя слюнки течь при одном его запахе.

Атмосфера мгновенно оживилась. Гости поднимали кубки и обменивались тостами, веселились за вином. Мудрецы из-за границ областей и сильнейшие люди области Бэйдоу собрались вместе в одном зале.

Прибыли почти все святые земли, и важные лица из многих вечных традиций пришли с поздравлениями.

—Брат Е, поздравляю вас! — вперёд вышла прекрасная, утончённая девушка, чистая и неземная, с врождённой красотой, излучающая трогательное сияние. Это была Вэйвэй — новая глава святой земли Яогуан.

Е Фань поблагодарил, а в душе у него поднялась буря чувств. Когда-то, впервые ступив в область Бэйдоу, они первым делом встретили именно Вэйвэй. Она вывела их из леса Запретной земли древности в обжитые людьми края, и позже они поступили в Небесную пещеру духовных руин. Тогда же Вэйвэй была отобрана и отправлена в Яогуан, а теперь стала там владычицей!

Ходили слухи, что она буквально выжгла там всё, переписав все устои Яогуан, искоренив весь «старый порядок». Так она стала женщиной-почтенной, полной решимости!

Её окутывал ореол таинственности.

—Ха-ха… Брат Е, поздравляю! Радостное и похвальное событие! — вперёд вышел император Великого Ся, Ся Имин, а за ним — его сестра Ся Илинь.

—И тебя также поздравляю. Я слышал, ты обрёл чудесного сына, и как раз собираюсь тебя с этим поздравить, — с улыбкой произнёс Е Фань, а затем подшутил над прежней маленькой монахиней в белом, спросив, когда она выйдет замуж. Всё такая же чистая и невинная Ся Илинь вытаращила на него глаза и погрозила маленьким кулачком.

После подошла глава святой земли клана Фэн, Фэнхуан. Она выступила вперёд и произнесла:

—Поздравляю!

Между ними тоже когда-то была история. Оглядываясь назад, казалось, что это было вчера. Того Е Фаня из прошлого было трудно связать с нынешним Святым телом человеческой расы — возникало чувство разрыва во времени.