Том 1 · Глава 481. Интерлюдия — Игра с призраком, 2006 год (2)
БАХ! БАХ!
Услышав, как одновременно рванули унитазы в туалетах, выжившие в участке уставились в коридор.
Из лопнувших труб медленно растекалась вода.
И тут же по лужам с отчётливым треском побежали электрические разряды.
Осторожно, током ударит!
Смотрите под ноги!
Полицейские и задержанные, гомоня, полезли на столы, спасаясь от воды.
Прокурор Чан Седон тоже пятился от прибывающей лужи, морщась.
И что за правила на этот раз? Канун, есть догадки?
Для начала поднимемся выше, господин прокурор.
Седон уже обращался к нему по имени, будто они успели стать приятелями, но Канун не стал заострять на этом внимание.
Чем ниже этаж, тем опаснее выглядит.
Если наступить
Не знаю.
Канун-щи, подошвы у обуви резиновые, так что пока всё должно быть нормально. Но если воды станет больше и она коснётся кожи, будет опасно.
Тогда чего стоите?! Вы двое
Пойдём, Сеён.
Пойдём. Осторожнее, оппа.
Оставив остальных, трое поспешили наверх.
Но на втором и третьем этажах происходило то же самое.
Берегитесь воды!
На каждом этаже трубы в туалетах тоже лопнули, и по полу расползались лужи. Подниматься выше не имело смысла.
Хуже того, все двери и окна наружу, вопреки законам физики, не сдвигались ни на миллиметр.
Вода уже доходила до подошв.
Плеск. Плеск.
Куда ни пойди — везде ждало поражение током.
Трое нашли сухой клочок пола, остановились и задумчиво посмотрели на город за окном.
Там, снаружи, замерла рождественская улица.
Будто смертельная игра внутри здания её совершенно не касалась, влюблённые за стеклом стояли, сцепив руки, с застывшими улыбками. Неон на церкви застыл в сиянии, колокольчик Армии спасения — посреди взмаха.
Глядя на эту наполненную счастьем улицу, Канун и Сеён, чья одежда была испачкана кровью, на миг взялись за руки.
«Мы выберемся. Обязательно».
Они покинут этот залитый кровью участок и выйдут туда, на рождественскую улицу.
Они, обещавшие пожениться, непременно выйдут отсюда живыми.
Вдруг Чан Седон подступил к ним, разнял сцепленные руки и ухватился за оконную решётку.
Господин прокурор?
«Полицейские решётки
Седон затряс железные прутья, и его жирное лицо просияло.
Я понял. Это же название нынешней игры.
Решётка всё равно не двигается. Выбраться через окно не получится.
А я и не собираюсь выбираться. Нужно ухватиться за решётку и заземлиться через неё. Тогда ток уйдёт в здание.
Как заземление у стиральной машины?.. Э-э, простите, но эту решётку первым занял я. Ищите себе другую!
Господин прокурор!
Заявив это, Чан Седон зажмурился, задрожал всем телом и одной ногой ступил в воду.
Она уже поднялась до щиколотки.
У Кану́на и Сеён сердце ушло в пятки, но прокурора, державшегося за решётку, током не ударило.
Седон выдохнул и рассмеялся от восторга.
Ха… ха-ха! Вы мне теперь должны. Давайте, быстрее! Чего стоите? Идите ищите, живо!
А это окно моё, понятно?
Сам предложил держаться вместе, а как только появился шанс выжить — первым застолбил себе безопасное место.
Но именно он подсказал им способ спасения, так что Канун поспешил с Сеён к соседнему окну.
Держись за это.
Когда каждый из них вцепился в железную решётку своего окна, вода в коридоре быстро поднялась до икр.
Плеск.
Стоило мокрой одежде коснуться кожи, тело на мгновение пронзило покалывание электричества.
Но заряд тут же прошёл по телу и ушёл через руки в решётку, а оттуда — в стену здания.
Д-дайте пройти!
С первого этажа вверх полезли люди, спасавшиеся от воды.
Получилась сюрреалистичная картина: взрослые мужчины и женщины гурьбой карабкались по перилам лестницы, лишь бы не наступить на залитый водой пол.
Сеён крикнула:
Подойдёт любой металлический проводник, соединённый со зданием! Быстро хватайтесь каждый за что-нибудь металлическое!
Эх, зачем же всем рассказывать? Это вообще-то я додумался…
Чан Седон недовольно покосился на невесту Кану́на.
Но её профессией было спасать людей.
И в тот момент они ещё не знали, что в конце игры появится рейтинг и выжившим придётся убивать друг друга.
Канун подумал:
«Да, Сеён. Ты всегда хотела помогать людям при любой возможности».
«Полная противоположность такому угрюмому человеку, привыкшему плыть по течению, как я… Ты всегда была тёплой и страстной».
«Поэтому я до сих пор не понимаю… почему ты пожелала именно этого…»
«Где ты сейчас? Как живёшь? Ты вообще жива, Ким Сеён?»
Эта Игра с призраком произошла в 2006 году.
Старый сон это был или видение — Канун из 2019-го, блуждая в памяти, время от времени задавался этим вопросом.
⁂
После этого прошло ещё несколько игр.
Решительность Сеён, сила Кану́на и острый ум прокурора Чан Седона неожиданно сложились в неплохую команду, и троица успешно проходила испытание за испытанием.
И наконец наступил тот самый момент.
Все многофункциональные аппараты в участке разом загудели, выплёвывая листы, и люди наперегонки бросились за своими факсами.
Не смотри, блядь!
Отдай! Это мне пришло!
Люди огрубели.
Стоило им увидеть свои призы, как взгляды сразу изменились.
Сеён спрятала за пазухой свой факс, распечатавшийся рядом с листом Кану́на, и тихо спросила:
Канун-щи… вы прочитали?
Здесь… места в рейтинге. Похоже, выжить всем… не получится.
Один человек занимает первое место, а все остальные делят второе. Тогда выживут все, Ким Сеён.
Может быть… Тогда, Канун-щи, сделаете… меня первой?
Канун поднял голову.
Она стояла к нему спиной, и лица он не видел.
Мой приз за первое место… немного другой. Это не деньги и не что-то подобное. Там написано кое-что, связанное с тем, чтобы все выжили.
Канун снова посмотрел на неё.
Сеён по-прежнему не оборачивалась.
Если кто-то узнает содержание, меня исключат, поэтому всего сказать не могу… Но моё желание связано с тем, чтобы сегодняшний день… просто не случился. Чтобы всего этого сегодня никогда не было…
Мы просто… три часа назад взялись за руки и вышли на рождественскую улицу. Идём ночью под снегом среди других влюблённых… обнимаемся… и думаем, что нам приснился какой-то очень странный сон…
Сделайте меня первой, Канун-щи. Это правильный ответ. Поверьте мне.
Канун подумал о ней.
Решительная, справедливая медсестра Сеён.
Даже в этой смертельной игре она не теряла голову: если на неё нападали — отбивалась, если кто-то пытался выжить — помогала выжить вместе.
Она заботилась даже о тех, кого могла бы просто бросить умирать, а после каждого испытания оказывала раненым первую помощь.
Именно поэтому, даже когда она застрелила старшего сержанта Кима, остальные приняли случившееся и не стали мстить.
И теперь такая Сеён вдруг поддалась жадности и решила обмануть — кого? Его самого?
Нет. Невозможно.
Канун кивнул.
Хорошо, Сеён. Сделаю.
Спасибо.
Если желание его невесты действительно могло сделать так, чтобы сегодняшний день никогда не происходил, то первое место следовало отдать ей.
Канун нащупал под одеждой полицейский револьвер.
«Шесть патронов».
Выживших — семнадцать.
В перерывах он обыскивал трупы и оружейную и кое-как набрал патроны для револьвера.
Но его коллеги были вооружены длинноствольными ружьями, с которыми его оружие не шло ни в какое сравнение.
А теперь объявили, что следующая игра последняя, выживших разделят по местам и каждому показали его приз.
Отныне люди явно начнут убивать друг друга всерьёз.
БА-БАХ!
Не успела эта мысль оформиться, как где-то в здании грохнул выстрел, а вслед за ним послышались крики и ругань.
Закрой ебальник, сука!
Эй, гопота хуева!
БАХ! БАХ!
П-полиция граждан убивает!
Эй! Ты! Я на тебя жалобу подам! Должность, имя
Подавай!
Люди и без того были натянуты как пороховая бочка.
Стоило где-то вспыхнуть первой ссоре — и сдерживаться уже никто не собирался.
Началась резня всех против всех.
А-А-А-А-А!
И игра объявила финал.
Сдохни-и-и!
Вы, мусора, совсем охренели?!
Дяденька, не убивайте! Я больше не буду!
Подросток-хулиган, который до начала игры только издевательски ухмылялся на допросе, теперь ползал перед вооружённым полицейским и умолял о пощаде.
ТРЕСК!
Шальная пуля попала в потолочный динамик. Тот брызнул искрами и замолчал.
«Открыть сейф
Размышлять было некогда.
Крепкий офисный работник, даже получив пулю по касательной в плечо, добежал до полицейского, повалил его и вырвал оружие.
БАХ! БАХ!
Суки! Первое место моё!
Сбежавшие из дома подростки, которых привезли сюда на мотоциклах, схватили ножки стульев и железные трубы и рванули куда-то по коридору.
Повсюду раздавался лязг затворов, щелчки пустого оружия, крики, грохот падающих столов и мат.
Зажав в руке свой жалкий револьвер, совершенно несопоставимый с ружьями из оружейной, Канун обливался холодным потом в углу участка.
БАХ! БАХ! БАХ!
Ключ! Ключ выпал!
В сторону! Он мой!
П-пощадите… пожалуйста…
Пригнитесь, господин прокурор!
Спрятав Чан Седона и Сеён в шкафу кладовой, Канун с одним револьвером бросился туда, где гремели выстрелы и ругань.
БАХ! БАХ!
БА-БАХ!
Ха… ха… кхе… блядь… блядь…
Ёнчжун, кх… брось пушку, ублюдок…
Я вас всех перестреляю… суки… А-а-а-а-а!
Последний оставшийся полицейский проигнорировал предупреждение Кану́на и поднялся — и в ту же секунду пуля пробила ему шею.
Он рухнул.
Канун, попавший в него, отбросил опустевший револьвер и сам опустился на колени, истекая кровью.
Ха… ха… кхе… ха…
Полицейский участок превратился в ад, заваленный десятками тел.
Сам Канун был ранен в плечо, ногу и одну руку.
Последний застреленный коллега лежал неподвижно, но одна его рука почему-то торчала к потолку, будто он просил помочь ему подняться.
Ёнчжун… ты жив?.. Ха… ха… Прости… больно, да?..
Канун пополз к нему, словно собираясь поднять товарища.
Но человек с простреленной шеей, разумеется, уже был мёртв.
В вытянутой ладони он сжимал сияющий золотой ключ — словно специально протягивал его Кануну.
Ха… кхе… чёрт…
Канун уже не мог заставить себя взять его и бессильно сел на пол.
Тут дверца шкафа в углу со скрипом приоткрылась. Чан Седон высунулся наружу, весь мокрый от пота.
Сеён толкнула его плечом, вышла и быстрым шагом направилась к Кануну.
В-всё… закончилось?..
С-Сеён…
Канун сидел, опустив голову, и видел лишь её ноги.
Она резко прошла мимо.
Не колеблясь ни секунды, Сеён подошла к трупу, выхватила из его руки золотой ключ и побежала наверх.
Канун! Эй, да ты весь в крови!
Зато Чан Седон, который выбрался позже, подбежал к нему, сел рядом и попытался зажать рану.
Я понятия не имею, как это делается! Просто давить вот так?
…Да. Так…
Вот чёрт… А твоя девушка разве не медсестра? Почему кровь останавливаю я?
Седон помолчал.
Канун. Ты ей веришь, да?
…Да. Верю.
Прокурор закончил перевязку, туго затянул рану полосой ткани и подобрал валявшееся неподалёку ружьё.
А я
Для тебя она невеста. Для меня
Ха… ха…
Канун вытянул руку, пытаясь удержать его.
Но Седон не собирался бросать раненого. Наоборот, поднял обмякшую руку Кану́на себе на плечо.
Не бойся. Я не настолько конченый, чтобы сейчас пристрелить твою будущую жену и забрать приз себе.
Просто хочу увидеть конец. Сможешь встать?
…Поддержите меня…
Ух… давай!
Благодаря своей грузной комплекции Седон обладал недюжинной силой и кое-как втащил Кану́на наверх.
На втором этаже, под мигающими лампами, он усадил его в коридоре и постучал в дверь кабинета начальника участка.
Тук-тук.
Сеён-щи! Всё получается? Это прокурор Чан Седон!
Канун со мной! Мы войдём на минутку!
…
Изнутри сверкнула вспышка.
ДЗИНЬ!
Пуля ударила в дверную ручку, к которой тянулся Седон.
Он мгновенно рухнул на пол и посмотрел на Кану́на.
Твоя невеста в меня стреляет.
Что делать будем?
Из кабинета доносился звук лихорадочных поисков.
Голос Сеён, резкий и совершенно на неё не похожий, что-то выкрикивал изнутри.
Канун, прислонившийся к стене и стонущий от ран, пробормотал:
Картина на стене… Уборщица говорила, что за картиной что-то есть…
Передам. Сеён-щи!
Не желая подставляться под пулю, Чан Седон лёг рядом с дверью и крикнул внутрь:
Сейф из объявления! Канун говорит, он за картиной на стене! Но теперь можно мне войти и тоже посмотреть?!
Из кабинета донёсся грохот, затем звонкий металлический щелчок — ключ вошёл в замок.
Клац.
В тот же миг Чан Седон ногой распахнул дверь и вскинул ружьё.
Эй, Ким Сеён. Не двигаться.
Скри-и-ип.
Сеён смотрела, как медленно открывается сейф начальника участка.
Чан Седон целился в неё с непривычно серьёзным выражением лица.
С тех пор как раскрыли призы, ты сама не своя. Понимаешь это?
Что у тебя за приз, Ким Сеён? Что там было на самом деле?
Прокурор медленно вошёл в кабинет, не опуская оружия.
От прежнего потного толстяка, каким он выглядел всю игру, не осталось и следа.
Прокурор Чан Седон был жадным человеком, но обладал врождённым политическим чутьём. Сейчас у него был тот самый взгляд, с которым много лет спустя политик Чан Седон будет уничтожать соперников в Национальном собрании.
Ствол не дрогнул ни на сантиметр.
То, что было написано в твоём призе… Ты ведь нам не рассказала правду?
Я прокурор. По глазам вижу, когда мне врут.
Что в сейфе?
БАХ!
Сеён молчала, и Седон выстрелил в сторону.
Со стены брызнула крошка.
Следующая пуля будет в голову.
Даже Канун, сидевший в коридоре и уже проваливавшийся в беспамятство, вздрогнул от выстрела.
Сеён не шелохнулась, не отрывая взгляда от сейфа.
Что там? Доставай. Оружие брось.
Она отбросила пистолет и медленно сунула руку внутрь.
Что там, в сейфе?
…Медицинская карта.
Что?
Подними её так, чтобы я видел.
Сеён вытащила из сейфа медицинскую карту.
Такой вещи здесь, в полицейском участке, просто не могло быть: это была карта из больницы, где работала Сеён.
Канун, тяжело дыша, смотрел внутрь кабинета и не понимал, что происходит.
Сеён всё время стояла к ним спиной, лицом к стене с сейфом, поэтому выражения её лица он не видел.
В кабинете повисло удушливое напряжение.
Медицинская карта из твоей больницы? Почему она лежит в сейфе начальника участка?
Сеён что-то тихо ответила.
Читай.
Что? О чём ты?
Чан Седон нахмурился и перехватил ружьё поудобнее.
Что ты там сказала? Что написано?
Сеён медленно опустила поднятые руки и начала читать карту.
«Шесть лет. Мальчик. Группа крови B. Причина не установлена. Телесные повреждения. Нарушения сна. Расстройство поведения. Психоневрологическая реакция. Недостаточный вес…»
…?
«2 апреля 2005 года. Смерть».
Что это такое?
Мальчик лежал у нас в больнице…
Голос Сеён задрожал.
Я сама заполняла эту карту… Из-за насилия родителей он в итоге умер…
…?
«Через две минуты после смерти: отделение души. Масса тела уменьшилась на двадцать один грамм».
Сеён продолжала читать дрожащим голосом — будто запись не заканчивалась смертью пациента.
«13 минут 21 секунда: вход души в зону ожидания… 14 минут 02 секунды: выход за пределы Земли… 17 минут 42 секунды: выход за пределы нашей галактики…»
…Что?
«Через два часа 36 минут 12 секунд после смерти… душа входит в рай… А… хорошо… хорошо…»
Сеён стояла к ним спиной, но её плечи задрожали.
Она тихо всхлипнула.
Медицинская запись, которая при нормальных обстоятельствах закончилась бы строкой о смерти, продолжалась и после неё.
Чан Седон всё ещё держал её на мушке.
Почему там вообще такое написано? Что это за вещь?
…Есть ещё…
Она перевернула страницу и начала читать следующую карту.
Ещё один пациент. Ещё одна запись, которая должна была оборваться смертью, но по какой-то причине продолжалась дальше.
«Двадцать восемь лет… женщина… группа крови AB… рак яичников… В таком молодом возрасте…»
…
«21 октября 2006 года. Смерть. Через две минуты после смерти: отделение души. Масса тела уменьшилась на двадцать один грамм. 12 минут 57 секунд: вход души в зону ожидания… 17 минут 20 секунд: выход за пределы нашей галактики…»
…?
«Рай… А… и эта женщина тоже отправилась в хорошее место… Какое облегчение… Простите, Канун-щи. Я… не могла сдержаться».
Сеён перестала читать будто написанную самим богом медицинскую карту и медленно подняла голову к потолку.
Я не могла понять, почему умирают такие маленькие дети. Куда уходят все эти люди. Простите.
…
Человек… откуда он приходит и куда уходит после жизни… Я… так и не решилась спросить вас. Боялась, что вы сочтёте вопрос смешным.
…
Наверное, я слишком много видела умирающих и больных, пока работала в больнице… Простите, Канун-щи…
Эй, девушка, плачешь? Хватит. Иди сюда.
Седон, не опуская ружья, медленно двинулся в сторону.
Я ничего не понимаю, но так это оставить нельзя. После всего, через что мы прошли, выбраться отсюда с одной бумажкой
Я… ждала именно этого! Какой ответ мне дадут!
Внезапно Сеён закричала, глядя в потолок.
Простите! Но я не могла удержаться! Если когда-нибудь… когда-нибудь человечество встретит существо лучше человека, я обязательно хотела спросить! Получить ответы на всё, что меня мучило!
Тише! Что ты делаешь?! Хватит!
ГРОМ.
За окном ударила молния, и кабинет на миг залило белым светом.
Такое… такое может сделать не человек! Я верила, что только после смерти смогу встретить подобное существо! Вы бог?! Вы меня слышите?!
Снова прогремел гром — будто кто-то ответил.
На городские улицы и застывшие улыбающиеся пары легла гигантская тень.
Чан Седон, чувствуя, как воздух вокруг становится неправильным, выругался и сильнее прижал приклад к плечу.
Что это?! Заткнись! Хватит!
Тогда заберите меня! Покажите мне всё, что находится по ту сторону человеческой смерти!
СВЕ-е-е-е-еТ!
Сияние за окном стало нестерпимым.
Одно Сеён сказала правду: её желание действительно отличалось от желаний остальных.
Она не попросила для себя ни денег, ни славы, ни мести.
Между вспышками молний за пределами остановившегося города показалась огромная крылатая тень, склонившаяся над полицейским участком.
Непонятное гигантское существо.
БАХ!
Чан Седон рефлекторно выстрелил в окно, но пуля лишь застряла в ни в чём не повинном стекле.
Снова ударил гром, и здание залило светом, от которого слепли глаза.
Видна была только непостижимая тень где-то за небом, будто нечто снаружи Земли рассматривало полицейский участок как миниатюрный макет.
Заберите меня! Если можете! Я… я сделаю что угодно!
Чёрт, эта девчонка свихнулась?!
БАХ! БАХ!
Ослеплённый Седон стрелял почти наугад, но среди чудовищного грохота и света хлопки ружья тонули как ничтожный шум.
Заберите меня! Возьмите меня с собой!
Сошла с ума! Хватит, сумасшедшая! Это не бог!
Заберите меня-а-а-а-а-а!
ГРО-О-О-О-ОМ!
Среди нестерпимого света и криков потерявший слишком много крови Канун наконец лишился сознания.
⁂
Когда он пришёл в себя, полицейский участок гудел от голосов.
Снаружи беспрерывно выли сирены скорой помощи.
Снизу доносились крики спасателей, переворачивавших тела в поисках выживших.
На втором этаже, перед кабинетом начальника участка, куда ещё никто не успел подняться, Канун медленно открыл глаза.
Рядом, прислонившись к стене, сидел Чан Седон с ружьём в руках.
Очнулся, Канун?
Прокурор помолчал.
Прости. Я не смог её остановить.
…Она ушла. Твоя невеста. Куда-то… куда мы не знаем…
За окном шёл снег.
Спасатели, поднимаясь по лестнице во время поисков, наконец заметили их.
Выжившие! Здесь выжившие!
…Увидимся в больнице, друг.
Кану́на переложили на носилки.
В затухающем сознании он повернул голову и безучастно посмотрел на залитый кровью участок.
И наконец, лёжа на носилках, пересёк тот единственный шаг за порог, который всё это время так хотел сделать и никак не мог.
Только человека, который должен был идти рядом, больше не было.
Сознание Кану́на то угасало, то возвращалось. Его не отпускало чувство, что он должен был вывести отсюда кого-то ещё — но так и не смог.
Взгляд скользнул с серого потолка участка на холодное предрассветное небо.
Белое Рождество.
С неба падал снег.