Том 3 · Глава 21. Сегодня я вымотан

По заснеженным городским улицам ехал чёрный представительский автомобиль.

—Эбата, сегодня ты задержался, — баритоном произнёс Накано Мару, отец пятерняшек, сидевший на заднем сиденье.

—Прошу прощения.

—Ничего. Но… этот вид…

Обычно спокойный пожилой джентльмен решился на довольно дерзкую смену имиджа. Эбата – по просьбе пятерняшек изображавший фальшивого репетитора – вёл машину; длинные светлые волосы, загар до черноты. Он, держась за руль, изящно рассмеялся:

—Хо-хо-хо.

—Ладно, — сказал Мару и опустил взгляд на смартфон в руке.

Звонок от Уэсуги Футаро – семейного учителя его дочерей – поступил утром, в день итогового экзамена…

В кабинете приёмного отделения своей многопрофильной больницы, где Мару был директором, он принял звонок Футаро.

—Тогда удачи вам на итоговых экзаменах.

Он выслушал доклад о том, что все пятеро как следует занимаются, и уже собирался закончить разговор, как вдруг…

—Можно вас на минуту?

—Что такое?

—Прошу прощения за самоуправство, но у меня есть просьба. С сегодняшнего дня я оставляю должность репетитора.

Он объявил об отставке внезапно, твёрдым голосом.

—Вы знаете, что Нино и Ицуки поссорились и ушли из дома?

—Впервые слышу. Уже уладили?

—Да.

—Тогда хорошо. В таком случае…

Сейчас начнётся утренний приём. У него не было времени слушать болтовню старшеклассника.

—И это всё?

Голос прозвучал так, словно тот невольно напрягся.

—Вам не интересно, почему они поссорились? Вы даже не пытаетесь узнать, что они думают и чем мучаются? — и тут Футаро криво усмехнулся. — Ой, простите, наговорил дерзостей работодателю… А! Я же уже ухожу.

Сказал это нарочито наигранно – и затем, будто выплёскивая злость, заорал:

—Хоть раз веди себя как отец!! Придурок!!

Сжимая смартфон, Мару холодным взглядом уставился в небо.

—Уэсуги-кун, ты это устроил… Однако… свою дочь я тебе не отдам.

Свет фар встречной машины осветил лицо Мару, в котором тихо кипела ярость. Точно то же лицо – что и у врача, лечившего Футаро несколько месяцев назад, когда тот попал в больницу с тяжёлой простудой…

Утром первого января территория синтоистского храма гудела от толпы.

—Чёрт… — Футаро с самого начала года был с таким выражением, будто разжевал горькую траву.

(Лучше бы дома сидел и учился, ей-богу…)

Как обычно, они сходили поздравить с Новым годом бабушку с дедушкой по отцовской линии, но «подарочные» деньги дали только Райхе. А теперь Футаро просто вынужден сопровождать Райху на её первое в году посещение храма.

—«Большое счастье»! Ура! А у тебя что, братик?

Да и не вытягивая бумажку, он и так знал, что там будет. Говорят, вообще-то шанс невелик – но у него это стопроцентно.

(С тех пор как я с ними встретился – всё время…)

Он развернул омидзи. Ну вот. Так и есть.

(«Большая неудача».)

Можно сказать, храм надёжный. И тут он услышал несколько… если точно – пять – шагов в дзори. Дурное предчувствие…! Футаро насторожился, но Райха, наоборот, засияла.

—Ух ты…!

По каменной дорожке шли пятерняшки в ярких фурисодэ.

—Уэсуги и Райха-чан!

Ёцуба в зелёной хакама заметила их первой и окликнула. Ичика была в жёлтых тонах, Нино – в фиолетовых, Мику – в голубых, Ицуки – в красных; пышные праздничные узоры смотрелись ослепительно.

—Почему ты вечно тут?! — ядовито бросила Нино. Видимо, и это входило в «большую неудачу» первого дня года.

—Если хотите, зайдите к нам, — улыбаясь, предложила Ёцуба.

—Нет, извини, но…

—Пойдё-ём!

Голос Футаро утонул в радостном крике Райхи.

«Я тоже тебя люблю!»

Чувства совпали, и они сами собой соприкоснулись губами…

—А-а-а!.. Они поцеловались… — Ицуки, красная до ушей, прикрыла рот ладонью, а Нино мечтательно протянула:

—Романтика…

Ичика с Ёцубой забрались под котацу и вместе смотрели любовную дораму с красивым актёром.

—И ради чего меня позвали… — Футаро стоял рядом с Райхой и с каменным лицом смотрел на четверых, которые были поглощены дурацкой выдуманной романтикой. Так и проходило его бессмысленное время.

—Ну-ну, Новый год же, хоть немного отдохни, — Ичика обернулась и криво улыбнулась.

Тут Мику принесла из кухни дзюбако – новогоднюю коробку с блюдами.

—Футаро, с Новым годом. Я сделала осэти… будешь?

—Ик!

Сотворить из осэти – подношения богам – настолько зловещее нечто… Живот Футаро рефлекторно взвыл: «груруру…». На этот раз это была боль от одного воображения.

—А? Что такое, Райха-чан? — заметила Ёцуба, увидев, как Райха смущённо оглядывает комнату.

—Эм… кажется, я ошиблась. Я слышала, что дом Накано — богатый, поэтому…

—А-ха-ха… всякое было… — Ёцуба почесала затылок. — Прости, что комната пустая.

Но даже с нынешними заработками Ичики они могли позволить себе лишь эту двухкомнатную квартирку.

—Фурисодэ тоже надо вернуть хозяйке дома, — сказала Нино.

Кимоно, которые одолжили у хозяйки, были аккуратно завернуты во фуросики и сложены стопкой в углу.

—В общем, чувствуй себя как дома, — улыбнулась Ичика.

—Хорошо-о, — ответила Райха.

Тесная прихожая, тёмный туалет и умывальник, безликая кухня… Футаро, скорее, даже чувствовал родство с такой обстановкой, но для пятерняшек это было совсем не то, к чему они привыкли.

—Вы точно справитесь? — спросил он, присев на дощатый участок пола.

—Эй, ты чего там уселся? — Нино приподняла одеяло котацу. — Холодно же. Лезь под котацу.

Футаро моргнул от удивления. Не иначе завтра случится конец света… Он настороженно принял это к сведению и, подтолкнув сестру, сказал:

—Тогда Райха — давай.

—Ну же, не стесняйся, — за спиной Футаро появилась Ичика и прошептала ему на ухо: — Кстати… давай я тебе массаж сделаю. Ты же устал?

—Э?.. Нет… не то чтобы устал…

Страшновато было от улыбки Ичики, в которой явно читались задние мысли.

—Ичика одна — нечестно! — возмутилась Мику, но Ичика лишь протянула:

—Кто успел — того и тапки.

—Тогда я забираю руку! — Ладно уж.

Ёцуба и Нино тут же подключились, а даже Ицуки добавила:

—Я позволю себе размять тебе ноги.

Да что это вообще за стыдный аттракцион… Футаро, которого пятеро «мяли» по всему телу, выглядел измученным. Райха, глядевшая на это с разинутым ртом, вдруг опомнилась.

(Братик внезапно стал популярным!)

Тот самый «период популярности», который, казалось, никогда не наступит… Она сложила руки, будто докладывая матери на небесах:

—Мам, у братика весна пришла пораньше.

Но Футаро, который теперь знал пятерняшек лучше всех, так легко не обманулся.

—Вы чего задумали?..

—Д-держи интригу! Н-ничего такого! — Ёцуба.

—Просто благодарность, — Мику.

Обе явно что-то скрывали.

—Врёте!

—Всегда спасибо за работу! — Нино одарила его подозрительной улыбкой.

(Слишком подозрительно…)

—Это моё… если хочешь, съешь, — Ицуки, борясь с собой, протянула ему эклер.

(Слишком подозрительно!)

—Как насчёт новогодней «фуку-варая»? Я сделала версию «пятерняшки»! — Ёцуба выставила на котацу «фуку-варая» с пятью лицами сестёр.

(Слишком сложно!)

И тут Мику, переминаясь, наконец заговорила:

—Эм… я хотела бы кое-что обсудить с Футаро…

—Ещё рано! — остановила её Ёцуба.

—Ну-ка, все — в соседнюю комнату, — уловив настроение, Ичика повела остальных, и дверь в татами-комнату, которую они использовали как спальню, хлопнула.

—Что вы затеваете… — проводив их подозрительным взглядом, Футаро откусил эклер.

Пятерняшки собрались в уголке татами-комнаты, тесно прижались друг к другу и начали шепотом советоваться.

—Ну и что будем делать? Он вроде как не особо переживает, но… — сказала Нино.

—Но так ведь нехорошо… Получается, мы просим Уэсуги продолжать быть репетитором, хотя это уже даже не работа… — отозвалась Ёцуба.

—Хочется что-нибудь для него сделать… — добавила Мику.

Именно из этого «хочется» и родились их нынешние шедевры: «пятерняшки-фуку-варая» и «проклятое осэти» – когда чувство убежало вперёд, а результат… получился таким.

—И к папе по возможности обращаться не хочется, — сказала Ичика, и в ней на миг проступила старшая сестра, на которой всё держится.

—Но… что мы вообще можем для него сделать? — произнесла Ицуки.

На её слова все дружно подняли глаза к потолку и, глядя вверх, задумчиво протянули:

—М-м-м…

И над их головами «поплыла» сцена поцелуя из только что просмотренной дорамы.

—Н-непристойно! — Ицуки в панике замахала руками, будто пытаясь стереть картинку из воздуха.

—Да ты сама о том же подумала, — тут же поддела её Нино.

К слову, одна лишь Ёцуба представляла себе подарок совершенно «детсадовского» уровня – медальку ручной работы «за первое место»: по степени «соблазнительности» примерно как те самые «детские трусы».

—А-ха-ха… Не думаю, что Футаро-кун от такого обрадуется, — сказала Ичика.

—Он вообще-то мужик — кто знает? — Нино ухмыльнулась. — Ты же актриса, можешь хотя бы в щёчку, нет?

Похоже, «взрослый тон» Ичики начал раздражать Нино, и та специально качнула лодку.

—Д-да что ты думаешь об актрисах?! — Ичика заметно занервничала. — Но… если уж так, то Мику скорее…

Чтобы не выдать своё смущение, Ичика перевела стрелки на Мику.

—Я…?! Я… Футаро… — сознание Мику унесло куда-то далеко-далеко, словно в открытый космос.

—Футаро… чмок, — в её воображении розовые губы Мику легко коснулись щеки Футаро.

—Мику! Ты меня раззадорила… Теперь я уже не остановлюсь, — «улучшенный под дорамного красавчика» Футаро схватил Мику за плечи.

—Э-э-э-э?! — потому что дальше ведь…

—Н-нет, Футаро… не надо… остановись… а… а если… не останавливайся… — фантазия понеслась вскачь, и Мику, сидя на корточках в позе «спортсмена», начала стеснительно шевелить носком колготок, извиваясь от смущения.

—Да прекрати ты! — резко отрезала Нино.

—Э-э… а вы о чём вообще говорите? — Ёцуба, оставшаяся вне игры, попыталась вмешаться, но её проигнорировали, и Ицуки внесла предложение:

—Может, лучше без лишнего… приготовить что-нибудь? Нино ведь умеет. Давайте сделаем ему сладости.

Плечо Нино едва заметно дёрнулось. В памяти горько вспыхнуло воспоминание о сладких профитролях, которые она делала для Кинтаро.

—…Нет… хватит… Я же наконец забыла…

Ицуки ничего не знала и только с недоумением смотрела на печальное лицо Нино.

—Ладно… давайте просто честно всё объясним, — Ичика встала и открыла дверь.

И прямо перед ней стоял Футаро.

—Ичика. Не двигайся.

Он подошёл так близко, что нос к носу – и уставился на её лицо, разглядывая в упор.

—Э… эй… что… прекр… — Ичика растерялась.

Сцена поцелуя из дорамы снова промелькнула у неё в голове. Под таким горячим взглядом у неё уже не оставалось привычного запаса спокойствия, чтобы играть «дьявольскую старшую сестричку».

—…Мм…

И вот, когда рассудок наконец дрогнул, и Ичика закрыла глаза, будто собираясь принять поцелуй Футаро…

—Как я и думал!

Футаро исчез из её поля зрения, словно порыв ветра, и вернулся к котацу – снова играть с Райхой в «пятерняшки-фуку-варая».

—Это рот Ичики! Точно! — уверенно заявил он.

—Э-э, мне кажется, вот этот, — засомневалась Райха.

Ёцуба с радостным лицом подбежала к ним.

—Ого! Он с вами играет!

Ичика, обессилев, осела на колени; Мику и Ицуки тут же подхватили её под руки.

—Правила поменялись, правда, — пояснила Райха Ёцубе. Это уже было не «фуку-варая», а составление фоторобота.

—Ёцуба, как тебе вот это? — спросил Футаро.

—Так, так… — Ёцуба встала рядом с ним на колени и заглянула в набор.

—Ой, Уэсуги, у тебя крем на щеке.

Ёцуба – как обычно: сначала делает, потом думает. Она прижала губы к щеке Футаро и слизнула крем от эклера – одним движением. То, что остальных сестёр сразил шок, даже говорить не приходится.

—Б… братик?! Ёцуба-сан?! — для шестиклассницы Райхи зрелище было, мягко говоря, слишком сильным.

Ёцуба, сама того не желая вступив с Футаро в «плотный контакт», покраснела до ушей и коснулась своих губ. А Футаро, прижав ладонь к щеке, где ещё оставалось ощущение её губ, завис, словно ему отключили мозг.

—Э-это… это как «спасибо репетитору»… чмок в щёчку… — выдавила Ёцуба жалкую отговорку.

За её спиной Мику источала густую, чёрную ауру.

(Неожиданно – Ёцуба… расслабилась… недосмотрела…)

—А! Жажда убийства! — Ёцуба побледнела, обливаясь потом.

—П… «спасибо»? — Футаро ещё не пришёл в себя; голова была забита вопросами.

И тут вперёд вышла Ицуки – и сказала:

—Насчёт этого. В нашем нынешнем положении мы не можем обеспечить тебе достойное вознаграждение…

Вот почему все вели себя так странно… Футаро понял.

—Да ладно, вы бы сразу так и сказали.

Он поднялся и подошёл к Ицуки.

—Я это делаю потому, что сам хочу. О деньгах не думайте.

—Уэсуги-кун… — Ицуки облегчённо улыбнулась.

—Заплатите потом, когда сможете.

И пятерняшки, которые уже были чуть ли не растроганы, услышали от Футаро его сияющую, «свежую» фразу:

—Но только запишите как следует! Пять тысяч иен в день с человека! Ни иены скидки не будет!

Жадность во всей её кристальной красоте. Пятерняшки тут же «остыли».

—Ну да… он такой, — кивнула Нино с видом «я так и знала».

—Раз уж вы все пятеро тут! С этого момента разбираем задания на зимние каникулы!

Футаро, на волне, попытался сразу втащить всех в учёбу, но Ицуки почему-то ответила слишком спокойно:

—Задания на зимние каникулы…

Он ожидал взрыва недовольства, но пятерняшки переглянулись – и вдруг рассмеялись.

—Ты нас совсем за дурочек держишь, — Нино ухмыльнулась. — Мы их уже давно сделали.

Футаро, который собирался впервые за долгое время устроить им «разнос», почувствовал себя так, будто его оставили с пустыми руками.

—А… ну… ясно… Тогда — как обычно, обычная учебная встреча.

Пятерняшки разложили тетради на котацу – и выглядели, наоборот, предельно мотивированными.

—Братик, я пойду домой, а то мешать нехорошо! — сказала Райха.

—Д-да… береги себя… — растерянно ответил Футаро.

Райха тактично ушла, и «занятие» сразу началось.

—Футаро, я тут не понимаю, — сказала Мику.

Футаро присел рядом и заглянул в тетрадь с совсем близкого расстояния.

—Дай посмотрю…

—Сколько способов, чтобы сумма была нечётной. Кубиков три, значит нечётная сумма — это два варианта… — начал он объяснять.

Губы Футаро так близко… от внезапной близости сердце Мику заколотилось, и она не могла уловить смысл ни слова.

—Чётное-чётное-нечётное… и ещё нечётное-нечётное-цел…

Ей послышалось невозможное слово, и она невольно коснулась своих губ. Конечно, это было лишь «эхо» её фантазий – слуховая иллюзия. Нино пристально, очень внимательно наблюдала за Мику.

—…Что? — не выдержала Мику.

—Н-ничего, — Нино тут же отвела взгляд.

Футаро поднял голову и заметил, что Ичика вот-вот уснёт.

—Эй, Ичика, проснись.

—А… нет… я… не сплю… — она открыла глаза, но на «…ю» её голова с глухим «гак» откинулась назад.

—Да ты спишь! Эй…

—Дай ей поспать, — остановила его Нино и посмотрела на Ичику, которая спала, запрокинув голову. — Похоже, у Ичики… работы стало больше, чем раньше.

—Она ведь оплачивает нам жизнь… — тихо сказала Ицуки.

—И то, что ты можешь нас учить — тоже всё благодаря Ичике, — добавила Мику.

Даже Ёцуба – все смотрели на спящую Ичику виновато.

—Но если из-за этого учёба не идёт, то смысл теряется. Эй, прос…

Футаро поднялся, но Ицуки опередила его, подняв руку:

—Эм!

Слишком неожиданно.

—Может… нам тоже начать работать?

Сёстры только и смогли выдохнуть:

—А?

Но Ицуки была абсолютно серьёзна. Футаро прищурился, и в глазах у него вспыхнул опасный огонёк.

—Хо-о… — протянул он. — Легко тебе говорить.

Зал заседаний в голове Футаро. Пришедшая на собеседование Ицуки сидит напротив, а «интервьюер Футаро» задаёт вопросы.

—До этого… был опыт работы? — спросил он.

—Н-нет… — ответила Ицуки.

—С учёбой совмещать сможешь? Вы же сейчас отчаянно пытаетесь не нахватать двоек.

—Ух… Тогда… я тоже буду подрабатывать, как ты, репетитором! — выпалила Ицуки.

В её воображении она сама – деловой репетитор в костюме, с учебником под мышкой.

—Учить и одновременно учиться! Так и знания подтяну, и одним выстрелом двух зайцев! — воодушевилась она.

—Не надо… — простонал Футаро. — Ученика жалко… если его будешь учить ты…

И впрямь: кончится тем, что она начнёт метаться и паниковать, а ученик станет смотреть на неё сверху вниз.

—Тогда… может, продавцом в супермаркете? — предложила Ицуки.

Ёцуба, будто говоря «в тяжёлых делах мне равных нет», уже в его голове гордо стояла в косынке и фартуке.

—Сразу уволят, — отрезал Футаро.

Ему представлялась только Ёцуба у кассы: огромная очередь, паника, и она в полном ступоре.

—Я… хочу попробовать в мэйд-кафе, — тихо пробормотала Мику.

Вот уж неожиданно: от «тихой девочки-историка» – и тайная мечта о мэйд-форме…

—Может, у неё даже популярность будет! — загорелась Ёцуба.

—Отмена, отмена! — сразу же отрезала Нино.

—Нино — значит, всё-таки королева? — спросила Мику.

У неё в голове крайне естественно возникла Нино в бондаже с плёткой в руке.

—«Всё-таки» — это что значит?! — взвилась Нино.

—Нино — это скорее про готовку, — исправилась Ёцуба.

—Хм… если уж делать, то да, — буркнула Нино, отворачиваясь.

И тут Ёцуба, всё так же без тени дурного умысла, радостно выдала:

—Потому что мечта Нино — открыть своё кафе!

—Ого… впервые слышу, — сказал Футаро и посмотрел на Нино с явным удивлением.

—Э-это… детские глупости… Не принимай всерьёз, — смутилась Нино.

—Я знаю одну очень вкусную кондитерскую, — сказала Ицуки.

Нино едва заметно дёрнулась. Родина тортов – Франция, Париж…

—Мильфёй, эклер, монблан, — «официант-Футаро» легко отбивает шаг, будто танцуя.

—Мерси боку-у~♪ — подпевал он.

Нино и Футаро берутся за руки и кружатся в сладкой-сладкой любовной ронде…

—Неееет!! — взвыла Нино.

По чужой фантазии в её голове пошли трещины, и она, забившись в угол комнаты, закашлялась:

—Уэ-э…

Но оставим это. Все четверо вообще не знают, что такое настоящая работа. Футаро нахмурился и скрестил руки.

—Я успел перебрать кучу подработок, и ни одну не потянул бы «вполсилы»… — сказал он серьёзно.

Официант в семейном ресторане, мойщик посуды в идзакае, доставка пиццы на мотоцикле. Всё из общепита – разумеется, ради бесплатной еды. Футаро резко раскрыл глаза.

—Не смейте относиться к работе легкомысленно! Сейчас вам прежде всего надо учиться!!

—М… м-м… — пробормотала Ичика во сне, пошевелилась и вдруг приподняла на себе толстовку.

Оголилась белая спина. Футаро дёрнулся от неожиданности.

—Футаро! — Мику с такой силой повернула ему голову в сторону, словно собиралась свернуть шею.

—Ичика! Перестань раздеваться во сне! — крикнула Ицуки.

—Не смотри, извращенец!! — Нино сверкнула на Футаро злым взглядом.

—Я?! — вот это «попал под раздачу»!

В итоге его вообще выставили из квартиры, и дверь захлопнулась с грохотом.

—…Эту работу… я, похоже, недооценил, — пробормотал Футаро.

Он с обречённой усмешкой поднял глаза к темнеющему небу первого дня нового года.

Прошло несколько дней.

Ицуки сидела у котацу и с серьёзным лицом возилась со смартфоном. Футаро был против, но и дальше полностью полагаться на Ичику она не могла.

Она искала подработку репетитором в приложении с вакансиями, как вдруг экран переключился на входящий звонок. С напряжённым выражением она ответила.

—Давно не созванивались, Ицуки.

—Папа… — выдохнула Ицуки.

Пальцы, сжимающие смартфон, невольно напряглись.

—Ну как тебе мой пирог! Он почти как у шефа! — похвастался Футаро на кухне кондитерской, доставая из духовки горячий яблочный пай. — Повышайте мне уровень и зарплату! — самоуверенно добавил он.

Шеф взял кусочек, протянул:

—Попробуй.

Футаро откусил – и едва не выплюнул от отвратительного вкуса.

—Уэ… какой-то сырой… — простонал он. — Похоже, над Мику теперь и посмеяться не выйдет…

—На кухню тебе ещё очень рано, — спокойно сказал шеф. — А, кстати. Футаро-кун, можешь уже идти домой.

—Что?! — Футаро вздрогнул. — Меня что… уволили?!

—Нет. Сегодня после обеда выходной. Мы сдаём магазин под съёмку фильма.

—Сказали бы сразу… — буркнул Футаро.

И как раз в этот момент дверь распахнулась, и в неё заглянули сотрудники съёмочной группы.

—Извините! Сегодня на вас рассчитываем!

—Если фильм выстрелит, фанаты наверняка начнут сюда паломничество — «святое место», — воодушевлённо говорил шеф. — Для начала нужно воткнуть в пироги шпажки с названием магазина — те, что будут в кадре…

И он старательно, «активно и незаметно», одну за другой втыкал маленькие шпажки в яблочные пироги.

(Вот это голодный дух… Учиться бы у него.) – Футаро смотрел на это очень серьёзно.

Тут вошли девочки в школьной форме – похоже, играют старшеклассниц. Футаро не знал ни одну, но шеф говорил, что это модные молодые айдолы.

—Вау, выглядит вкусно~♪

—Сегодня на вас рассчитываем~♪

От них так и сияла «звёздная аура».

—А… ага… — выдавил Футаро.

Для «необщительного» она слишком ослепительная – можно и глаза испортить. Отлично. Пора уходить и ехать к ним домой: шанс наверстать то, что Ичика недавно пропустила.

С этой мыслью Футаро вышел из кухни – и тут звякнул дверной колокольчик, дверь открылась.

—Извините… мы тут на съёмку… — произнесли у входа.

Вошла… актриса, которую Футаро знал слишком хорошо.

—А?! — вырвалось у него.

Ичика, накинув пуховик поверх школьной формы из костюмерной, вспыхнула до красна.

—Сцена тридцать семь, дубль четыре! Мотор!

Щёлкнула хлопушка, режиссёр дал команду – съёмка началась.

Сцена начиналась с того, что Ичика и ещё три девочки сидят за столиком.

—В эту кондитерскую я давно хотела прийти-и~.

Ичика – с двумя хвостиками высоко на голове – приложила указательный палец к щеке, «пуни», и наклонила голову набок. Похоже, она играла второстепенную роль – явно глуповатую старшеклассницу Тамако.

—Тамако! Сейчас не время такое говорить. — Э-э? О чём это вы говорите-е~? — Это… проклятый повтор. — Если его переслать — умрёшь, говорят… — У-у… Тамако слишком сложно, и Тамако ничего не понимает-е~. Лучше… Тамако будет есть торти-ик~.

Футаро, наблюдавший за съёмкой из-за спин сотрудников, остолбенел, глядя на игру Ичики. Это даже не «атмосфера другая» – это вообще не туда. Полная ошибка кастинга.

—Уфуфуфу…

Продолжая играть, Ичика украдкой бросила на Футаро быстрый взгляд. Хоть она и старалась не обращать внимания, иногда, в случайный миг, её настоящая сущность всё равно выглядывала наружу.

Когда её сцена закончилась, Ичика тут же затащила Футаро в подсобку.

—Ну что, Тамако-чан? — буркнул он. — Футаро-кун… мне стыдно, не мог бы ты… не смотреть?

Она прижала его к стене и уставилась на него лицом, переполненным смущением.

—Тогда не берись за роли, за которые стыдно, — отрезал Футаро.

Он не понимал, зачем вообще работать актрисой, если это мешает жить.

—…Я всем говорю одно, но… сбережений почти нет, — с кривой улыбкой призналась Ичика и опустила руку со стены, глядя вниз. — Ну правда… еда, коммуналка… выходит куда больше, чем я думала. Поэтому я решила: буду брать любую, даже самую маленькую работу. Ради них… я должна стараться.

Её решимость как старшей дошла и до Футаро.

—Так что даже если меня будут останавливать… — пробормотала она виновато, запнувшись.

—Я не собираюсь отрицать твои усилия.

От неожиданности Ичика, не поднимая головы, вздрогнула. Футаро отвёл взгляд от неё, но продолжил – серьёзно, по-настоящему, лицом к лицу с тем, что говорил:

—И ещё… я благодарен тебе за то, что ты создала мне шанс продолжать быть репетитором. Но ты ведь можешь действовать куда ловчее. Не обязательно цепляться за актёрскую работу, где тебя держат долго, а платят мало — разве нет?

Ичика уже подняла лицо, чтобы возразить, но в этот момент раздалось:

—Накано-сан, мы готовы к следующей сцене.

Ичика мгновенно переключила и сердце, и лицо в рабочий режим – и мелкой рысью вернулась на площадку.

Ичика, в образе Тамако, откусила яблочный пирог и с наслаждением закрыла глаза.

—У-у-у~♪ Вкусно-о~о~♪

—Снято! Отлично! — прозвучал голос режиссёра. — Было хорошо, но давай попробуем ещё один вариант. — Да!

Футаро, спрятавшись за кадкой с комнатным растением, прищурившись следил за Ичикой во время дубля.

(Вот бы показать это им… её приторно-милую физиономию…)

Мимо прошёл сотрудник со съёмочной тарелкой пирога.

—Этот пирог мы используем ещё на один дубль, хорошо?

Не отрывая взгляда от Ичики, Футаро машинально ответил:

—Пожалуйста.

Тарелку с надкусанным куском унесли, перед Ичикой поставили новую.

(…А?)

Футаро заметил – и у него моментально отхлынула кровь от лица.

(Шпажки нет…)

В ту же секунду он понял.

(…Это мой провал!)

И сразу же прозвучало:

—Съёмка! Мотор!

Ичика, ничего не подозревая, поднесла ко рту ужасно невкусный яблочный пирог Футаро, прожевала и проглотила. Футаро, затаив дыхание, смотрел – и тогда…

—У-у-у~♪ Вкусно-о-о-о~о~♪

Ичика обхватила щёки ладонями и расплылась в сияющей улыбке.

—Отлично! Великолепно!

Невероятно… Футаро забыл даже моргать, глядя на её ослепительную улыбку.

Ичика, всё ещё в костюме Тамако, сидела на скамейке в зоне ожидания и бездумно занималась.

—В пятом задании ошибка, — сказал Футаро, уже собравшись уходить.

И только тогда Ичика подняла лицо от тетради.

—А… Ха-ха, заметил, да. — Скрывать-то зачем? — сказал Футаро и, поставив рюкзак, сел рядом. — Так круче — делать это втихаря.

Ичика положила тетрадь на скамейку. Под ней виднелся сценарий с её именем.

—Со сценарием всё нормально? — Угу. Его я уже выучила до конца. — И почему ты не можешь так же учить и учебник… — Аха-ха… Я там в начале умираю от проклятия, у меня мало сцен.

Ичика почесала затылок. Судя по всему, она умирает ужасно – по всему телу проступают проклятые пятна.

—Ты часто умираешь, — заметил Футаро. — А, кстати… с тортом тут всё нормально? — Ичика тревожно шепнула ему на ухо. — Если говорить хорошо — вкус «на любителя»… если плохо — как домашняя еда Мику… Это… прости… — сказал Футаро. — Но ты меня выручила. Неплохая ложь — я удивился. — Эй! Говори «игра»! — Но удивился я правда. Как сказать… ну… ты-ты… стала… как актриса… вроде…

Футаро, похоже, вообще не понимал, насколько она серьёзна.

(Теперь я уже не могу сказать ей «меняй работу»…)

Он украдкой глянул на Ичику.

—…Да она спит!

Ичика уснула, наклонившись вперёд так, что это выглядело почти героически.

—Опасно… ещё немного — и я бы ляпнул что-нибудь хорошее… — пробормотал Футаро.

Ворча, он положил руку ей на плечо и устроил так, чтобы её голова оперлась на его плечо.

—И всё-таки… как она может так без стыда играть перед толпой… Вот бы правда показать это им…

Вспомнив её «миленькую» манеру, Футаро ухмыльнулся и тихо сказал:

—Устала… Ичика.

Ресницы Ичики дрогнули, и закрытые глаза чуть приоткрылись.

(…Даже в такой момент – и всё равно игра… Вот ведь… правда врунишка…)

Тук-тук… Сердце стало биться сильнее и громче.

(Но… я не могу показать ему такое лицо…)

Она ведь актриса – она понимает, какое у неё сейчас выражение. Лицо влюблённой девчонки, покрасневшее так, что не уступает закату…

—Угх!.. Тяжёлый…!

Футаро, обхватив мешок риса, чуть не подогнулся под его весом.

—Спокойно…! По механике…! Самое эффективное…! Это…!

Он попытался закинуть мешок на плечо, но непривычные к физическому труду мышцы задрожали мелкой дрожью.

—Не могу-у-у!!

Он бессильно опустил мешок – и тут Ёцуба рядом спокойно сказала:

—Я понесу.

И одной рукой легко подняла его. Денег нет, силы нет, да ещё и не красавец – бог несправедлив.

—Вы двое, грузчики, давайте быстрее, — обернулась Нино, толкавшая тележку впереди.

—И что это… я думал, меня на такое время вызвали… — проворчал Футаро.

Они были в продуктовом отделе торгового центра при вокзале.

—Сегодня день распродажи. Хотя это я одна могла бы донести, — сказала Нино. — Тогда ты и неси. — А, точно. Мику просила, — Нино остановилась у сладостей и начала ссыпать в корзину плитки шоколада одну за другой.

—Она столько съест?.. — Футаро даже от одной мысли почувствовал, как подступает изжога.

—Ты умный, но до смешного плохо соображаешь, — Нино устало посмотрела на него.

Ёцуба рассмеялась:

—Ещё январь, а вы уже торопитесь!

Но Футаро, тупой в делах любви, по-прежнему ничего не понимал.

—Ну всё, пошли, — Нино двинулась дальше.

—А, Нино. Можно на секунду? — Ёцуба вдруг остановила её, передала ей мешок риса и стала завязывать развязавшийся шнурок.

—Эй…! …Уф! Т… тяжёлый! — Нино пошатнулась на каблуках и чуть не рухнула вперёд вместе с мешком.

Футаро мгновенно протянул руку и поймал мешок.

—Я же сказал. Держи крепче.

Нино смотрела на него – и сердце у неё подпрыгнуло.

(Со мной в последнее время что-то не так…)

И лицо горячее, и сердце никак не перестаёт биться: тук-тук.

(Не может быть иначе… Наверное, я всё ещё не до конца забыла Кинтаро-куна… иначе это странно.)

Закончив покупки, они шли по вокзальной площади. Нино украдкой глянула на Футаро рядом.

(Да… этот тип – мой принц? Да никогда!)

Принцев-скряг с глазами дохлой рыбы не бывает. И белый конь у него наверняка уродский… – подумала Нино, полная личных предубеждений.

Футаро заметил её взгляд и настороженно спросил:

—Чего?

—Ничего!

Нино отвернулась – и в этот момент Ёцуба, шедшая с другой стороны от Футаро, остановилась.

—Нино… это…

Там, куда она смотрела, в кафе сидели Ицуки и мужчина в тёмном костюме – отец пятерняшек. Они сидели напротив друг друга.

—Простите. Дайте, пожалуйста, все виды сэндвичей.

Мару окликнул официанта и сделал заказ. Разумеется, ради Ицуки.

—А-а! Не стоит так утруждаться! — Не нужно? — …Н-нет, я… я возьму.

Ицуки на миг запнулась, а потом ответила, глядя снизу вверх.

—Умница. Ицуки послушная и понятливая. Я считаю, что ум — это как раз умение быть такой.

Ицуки смущённо потянула через трубочку карамельный макиато, щедро увенчанный взбитыми сливками.

—Всё-таки папа… — Почему здесь Ицуки?..

Нино, Ёцуба и Футаро прятались за вывеской и подглядывали внутрь.

(Без сомнений… тогда, в больнице…)

Футаро лишился дара речи. Это был тот самый врач, который вёл его во время госпитализации.

(Тот человек… их отец…!)

Ицуки прикончила три тарелки сэндвичей, допила кофе и, удовлетворённо вытерев рот салфеткой, услышала, как Мару неспешно заговорил:

—Итак, Ицуки… на то, что вы натворили, я закрою глаза. Немедленно возвращайтесь все домой. Передай это всем сёстрам.

Он посмотрел на неё так, что спорить было невозможно.

—Это… касается и его? — Ты о Уэсуги-куне? Это разговор нашей семьи. Он — всего лишь посторонний… и, откровенно говоря… он мне не нравится.

(Н-недостойно взрослого!!)

Лицо Ицуки дёрнулось. Нино, Ёцуба и Футаро, тайком вошедшие в кафе, заняли места у стойки неподалёку от стола Ицуки и подслушивали.

—Ты что сделал папе… — шёпотом спросила Нино у Футаро, сидевшего между ними.

Ей и самой это казалось «недостойным взрослого», но всё же…

—Н-н-не имею ни малейшего понятия… — так же шёпотом ответил Футаро.

То, что он отчитал его и ещё заорал «придурок», он бы не признал даже под страхом смерти.

За столиком Ицуки сидела, опустив взгляд, и крепко сжимала руки на коленях.

—Я… пока не могу вернуться… Он уже слишком глубоко вовлечён, чтобы называть его просто посторонним…

—Тогда сделаем так. Я сниму запрет на его вход и позволю ему продолжать работу домашнего учителя.

У стойки Футаро вздрогнул и через плечо посмотрел на Мару.

—Но при условии: двойная система с профессиональным репетитором. Уэсуги-кун будет… работать в роли поддержки.

—Но ведь… все стараются даже в такой ситуации… — Вообще-то, если оставить всё как есть и поручить Уэсуги-куну репетиторство… ты правда думаешь, что Ёцуба сможет избежать красных оценок?

У стойки слегка дрогнули зелёные «заячьи ушки».

Ицуки не нашла слов и опустила голову.

—Судя по оценкам за второй триместр… я, как ни крути, не верю, что это возможно.

Футаро едва не вскочил, но Нино положила ладонь поверх его руки и остановила.

—Нельзя. Если ты туда полезешь, всё станет только хуже. — Но… — Футаро повернулся вправо. Ёцубы, которая должна была сидеть там, не было.

Ицуки, обдумывая предложение Мару, осторожно подбирала слова:

—Д-да… пожалуй… С двумя, конечно, надёжнее, но…

—Сможем.

Ровный, твёрдый голос разнёсся по кафе.

—Ёцуба…

Ёцуба стояла у Ицуки за плечом, чуть по диагонали – словно вышла прямо к Мару лицом к лицу.

—Мы сможем — мы и Уэсуги! Мы хотим добиться этого вшестером. Поэтому, пожалуйста, поверь в нас. Мы больше не повторим той же ошибки!

—Тогда… что если вы провалитесь?

Контрудар последовал мгновенно, и Ёцуба поперхнулась словами.

—Не могу говорить слишком громко, но… я договорился, чтобы с третьего года вы могли перевестись в старшую школу, где мой знакомый — член совета попечителей. Если на следующем экзамене вы провалитесь — вы перейдёте туда. И если даже после этого вы всё равно хотите поступать по-своему… тогда это будет ваша ответственность. Понимаешь?

Мару не дрогнул ни на йоту. Ёцуба, не сумев ответить, поникла. Пусть они и живут в квартире благодаря Ичике – но за обучение, страховки и прочее платит отец, Мару; несовершеннолетние они даже договор на телефон оформить не могут.

—…Понимаю, — сказала Ицуки вместо Ёцубы.

—Я так и думал, что Ицуки поймёт. Тогда я продолжу обсуждение с…

Мару удовлетворённо поднялся было со своего места – и тут…

—Нет. Если не получится — условие с переводом нас устроит.

Ицуки произнесла это тихо, но отчётливо и без колебаний. Ёцуба, решившая, что Ицуки сейчас подчинится отцу, а вместе с ней – и Нино с Футаро у стойки, тоже опешили.

—Простите, что я не «послушная», не «понятливая» и не «умная девочка».

Ицуки слегка наклонила голову и показала улыбку – с ноткой горечи.

—…Похоже, работа родителя — и слушать детские капризы. И работа родителя — эти капризы отчитывать тоже…

Мару так и остался стоять, затем развернулся.

—Второго раза не будет, — холодно бросил он через плечо и ушёл.

Ицуки и Ёцуба проводили его спину тревожными лицами – не шевелясь и не в силах отвести взгляд.