Том 2 · Глава 181. Все ведут игру «Убийство чужими руками»

Изумрудные воды, лазурное небо, сочные пастбища — Вена утопала в цветах.

В мае город принадлежал растениям: они заполняли каждую улочку, будто у венцев была особая страсть к садоводству.

Дворец Бельведер превратился в настоящее поле цветочных битв, придавая свежему майскому воздуху неповторимое очарование.

Чтение, прогулки, чай и концерты — вот увлечения Франца. Не будь за ним хвоста из двух девчонок, он бы с радостью оценил и балет, особенно выступления длинноногих танцовщиц.

Разумеется, это было чисто эстетическое удовольствие. Личная жизнь Франца оставалась безупречной: никаких интрижек с богатыми аристократками, никаких пороков или любовниц — настоящий образец морали для знати.

Если бы не постоянная компания двух юных особ, доказательств его благонравности было бы ещё больше.

Впрочем, для дворян лёгкая распущенность была нормой. Жизнь, полная интриг, выматывала, и каждому требовалась разрядка.

Франц на их фоне выглядел почти святым: по крайней мере, он не впутался ни в один дворцовый скандал. А возня с девчонками — так, пустяки.

Строгий этикет Габсбургов давал о себе знать, и обе девушки, получавшие дворцовое образование, ощущали это в полной мере.

Пусть требования к принцессам были мягче, чем к принцам, объём знаний всё равно казался неподъёмным для обычного человека.

Принцесса Елена быстро освоилась и даже вошла во вкус. А вот Сисси пришлось распрощаться с беззаботным детством. Для души, жаждущей свободы, это стало настоящим ударом.

Прогулять уроки? В классе из сотни учеников это бы сработало, но когда ты единственная ученица, твой прогул — это выходной для учителей. Да и куда сбежишь из-под охраны императорского дворца?

Жизнь во дворе была комфортной, но лишённой воли, что для Сисси превратилось в пытку.

Против лома нет приёма. Хотела она того или нет, её мать, принцесса Людовика, уже всё решила.

Не будь финансовое положение семьи столь плачевным, Сисси начали бы строго учить гораздо раньше. Придворный этикет — база, которую обязан знать каждый дворянин.

Елену приставила к Францу эрцгерцогиня София, надеясь заранее взрастить между ними чувства. Сисси же прибилась к ним просто ради того, чтобы увильнуть от занятий.

Мир удивителен: судьбы троих переплелись самым причудливым образом. Трудно сказать, как всё сложится дальше, но Франц умудрился очаровать обеих сестёр сразу.

По меркам той эпохи они не были детьми. Елене почти восемнадцать, Сисси — пятнадцать, обе на выданье.

Их мать, Людовика, была только рада такому повороту. Разница в статусе была велика, и подобные союзы в королевских семьях случались нередко.

Эрцгерцогиня София и вовсе не возражала. Сын — свой, племянницы — тоже не чужие. Главное, чтобы обошлось без скандалов с добрачной беременностью, а остальное её не заботило.

Сам Франц в корыстных целях не признавался. Официально это было частью большой игры: усыпить бдительность Баварии через династические связи. Неофициально — он спасал девочек. Статус баварских принцесс обрекал их на брак по расчёту, а с характером Сисси любой такой союз закончился бы печально.

Свобода для аристократии — непозволительная роскошь. Ответственность ложится на плечи с самого рождения.

XIX век стал закатом дворянского величия. Мудрые понимали: опасность близко. Один неверный шаг — и древний род канет в небытие.

Плохо быть политически близоруким, но ещё хуже — лезть в политику, будучи внушаемым и нерешительным. Это прямой путь к катастрофе.

А если при этом ещё и не стремиться к продолжению рода, вряд ли какая семья примет подобное. Любовь разбивается о быт, а на что опереться, когда красота увянет?

Премьер-министр Феликс доложил:

—Ваше Величество, битва за Болгарию окончена. Результат предсказуем: русские разгромили османов. Однако французы удивили, быстро перебросив подкрепление на Балканы. Похоже, Наполеон III навёл порядок в своей стране.

Победа России над Турцией была ожидаемой. Русская армия, при всей своей неустроенности, оставалась грозной силой. Против столь же дезорганизованных турок этого хватило с лихвой.

В плане вооружения обе стороны были одинаково отсталыми. Всё сводилось к тому, чья бюрократия и коррупция нанесли армии меньший ущерб.

Эффективность французского правительства вновь доказала: один человек принимает решения быстрее, чем сотня советников.

Пока Лондон уговаривал парламент выделить войска, французы уже вовсю воевали. Это наглядно показало, что Наполеон III крепко держит власть в своих руках.

Но это были мелочи. Франц не собирался лезть во внутренние дела Франции — да и рычагов влияния у него не было.

—Какова боеспособность французов? Есть ли что-то, на что стоит обратить внимание? — спросил Франц.

Маршал Радецкий проанализировал ситуацию:

—Ваше Величество, этот экспедиционный корпус весьма хорош. По нашим данным, пятьдесят тысяч французов — это элита их армии. Похоже, Наполеон III не поскупился, чтобы добыть громкую победу. Однако сейчас он наверняка кусает локти. Несмотря на то, что французы наносили противнику больший урон, это была Пиррова победа. В битве при Разграде они потеряли почти целую дивизию отборных войск. Таких солдат быстро не заменишь. Элиту растят годами, и подобные части в нынешней французской армии — редкость. Теперь же они сгорели в сражении, которое почти ничего не решало. Гордиться тем, что на каждого убитого француза пришлось 1,3 русских — сомнительное достижение. Даже соотношение один к трём было бы для Франции серьёзной потерей. Не бросайся французы в бой сломя голову и сумей они приспособиться к местности, их успехи могли быть куда значительнее. В открытом поле пятьдесят тысяч таких гвардейцев могли бы разбить и стотысячную русскую армию. Прибудь они на полмесяца раньше и стань главной силой в этом сражении, исход войны мог бы измениться.

Франц неопределённо кивнул. Он понимал, что эти потери ослабили французскую армию.

Но вряд ли Наполеон так уж страдал. Эти элитные части, доставшиеся ему от Июльской монархии, были верны прежнему режиму.

Не наделай король Луи-Филипп столько ошибок и задействуй он эти войска вовремя, любое восстание было бы подавлено в зародыше.

Для Франции как государства эти части были опорой обороны, но для Наполеона III лично они представляли угрозу.

Сжечь их в пламени войны ради собственных интересов вполне могло быть его тайным планом.

Текущее положение дел Наполеона вполне устраивало.

Французские войска на фронте проявили доблесть, что укрепило его политический вес.

А поредевшие ряды элиты теперь придётся пополнять новобранцами.

Воспользовавшись этим, Наполеон III сможет продвинуть своих сторонников на командные посты и окончательно прибрать армию к рукам.

Потеря боевого опыта — ничто по сравнению с личной преданностью. Будь Франц на его месте, он, возможно, поступил бы так же.

Феликс осторожно спросил:

—Маршал, если мы найдём способ уничтожить эти части, как это скажется на мощи Франции?

Радецкий немного подумал и ответил:

—Эти войска — примерно пятая часть нынешней французской военной мощи. Однако это не значит, что потеря нескольких десятков тысяч человек обескровит страну. Они могут провести мобилизацию, хотя качество новых войск будет несравненно ниже.

Франция — страна не маленькая, и её армия сильна. Ослабить такого врага за столь короткий срок — редкая удача.

Премьер-министр Феликс покачал головой:

—В таком случае нам нет нужды вмешиваться. Пусть с этим врагом разбираются русские — уверен, они будут только рады. У французов осталось чуть больше тридцати шести тысяч боеспособных солдат. Ещё пара таких сражений, и корпус перестанет существовать.

Силы, которые французы отправили на Балканы, слишком малы. Даже их полный разгром не поставит Францию на колени.

Сейчас для Австрии лучше всего не давать русским проглотить французскую элиту разом. Напротив, нужно подтолкнуть Англию и Францию посылать всё новые подкрепления.

Крупное поражение может заставить их отступить, что сорвёт план по взаимному истощению Англии, Франции и России в этой восточной войне.

Как Наполеон III руками русских избавляется от оппозиции, так и Австрия может использовать ситуацию. Сначала ударить по Англии и Франции силами русских, а затем — наоборот.