Том 2 · Глава 183. Между молотом и наковальней
12 июня 1852 года британский парламент принял закон о расширении армии.
Предложение Максима увеличить войска на 120 тысяч человек отклонили. Прожжённые парламентарии ограничили набор 80 тысячами, решив не тратить деньги налогоплательщиков впустую.
Эта неуместная бережливость привела к тому, что в Восточной войне британская армия постоянно тянула союзников назад.
Французы оказались куда расторопнее. Как только расширение штатов утвердили, Наполеон III быстро довёл численность армии до 620 тысяч человек.
Казалось, былое величие Франции вернулось. Теперь у них была самая большая сухопутная армия в Европе, не считая России.
Желая укрепить международное влияние, Наполеон III действовал решительно: пока армия росла, подкрепления уже плыли из метрополии на фронт.
При этом военная мощь внутри самой Франции упала до предела. Хотя солдат стало больше, разница в опыте между ветеранами и новобранцами была огромной.
После наполеоновских войн династия Орлеанов, стараясь не злить соседей, почти не развивала армию, сохраняя лишь элиту. Рост начался только после революции.
Наполеон III не обладал военным талантом. Увеличивая число штыков, он совершенно забыл про резервистов и чёткую систему мобилизации.
В будущем, во время Франко-прусской войны, это выйдет боком: из-за плохой подготовки французы не успеют вовремя собрать силы для защиты Парижа.
В этом и заключалась слабость французской модели — все ключевые ресурсы были сосредоточены вокруг столицы. Падение Парижа означало крах всей страны.
После боёв в Болгарии русская армия подошла к Балканским горам. Наступил решающий момент.
В командовании экспедиционного корпуса начались споры. Генералы во главе с Паскевичем-Ивановым предлагали сначала взять Софию∗, а группа Горчакова настаивала на прямом ударе через горы по Эдирне∗∗.
∗[П.п.: Крупнейший город европейского владения империи. В городе находится дворец наместника султана, управляющего всеми европейскими провинциями государства]
∗∗[П.п.: Это вторая столица Османской империи. Город был столицей до захвата Константинополя османами]
Конечная цель у всех была одна — захватить Стамбул и запереть Босфор.
Сторонники захвата Софии указывали на слабость турок в этом регионе. Риск потерпеть неудачу здесь был минимальным.
София была ключевым городом Болгарии. Её падение могло поднять болгар на массовое восстание против османского ига.
Была и скрытая причина: захват Софии гарантировал контроль над большей частью Болгарии, даже если поход на Стамбул провалится. Это был задел на будущее.
Шла уже девятая русско-турецкая война. Многие понимали: если не добить Порту∗ сейчас, обязательно будет и десятая, так что нужно планировать наперёд.
∗[П.п.: Это историческое название правительства Османской империи]
Идея проглотить Османскую империю одним махом казалась утопией. Мало кто верил, что это действительно возможно.
Одно дело — громкие лозунги. Русские пророчили гибель империи османов почти сто лет, а она всё ещё держалась.
Удар по Эдирне сулил быструю победу. Нужно было успеть захватить Стамбул до прибытия основных сил англичан и французов.
Но и риск был велик. Без зачистки окрестностей турки могли окружить русскую армию с тыла. В случае неудачи под Стамбулом русским грозило полное уничтожение.
Франца эти споры не заботили. Он ничуть не боялся, что русскую армию разгромят.
Учитывая состояние Османской империи, любая их тактика разбивалась о бездарное исполнение.
Теоретически, перерезав линии снабжения русских в ключевых точках, турки могли бы выиграть войну.
Однако для этого нужны по-настоящему боеспособные части, иначе русские их просто раздавят.
К тому же требовалась чёткая работа армии и местных властей, на что османы были неспособны. Любая ошибка — и план по окружению врага провалится.
Ждать от Порты чудес не стоило. Максимум — припугнуть русских угрозой снабжению, после чего обе стороны начали бы обычную войну на измор.
Князь Виндишгрец с довольным видом сообщил:
Ваше Величество, турки ушли из Сербии. Видимо, натиск русских вынудил их бросить эти земли и стянуть все силы для обороны.
Он явно ликовал. Габсбурги веками враждовали с османами, и видеть их крах было истинным удовольствием.
Но дело было и в политике. Хотя Радецкий стал начальником Генштаба, Виндишгрец, как военный министр, искал способ перехватить инициативу.
Быть сильным полководцем не значит быть сильным политиком. Пример тому — эрцгерцог Карл, который с позором ушёл в отставку писать книги.
Даже уважаемый Радецкий долгое время прозябал в провинции, что было явным признаком того, что его отодвинули от власти.
Всё изменилось с приходом Франца. Чтобы обеспечить успех на западе, он вернул маршала в центр, сделав его главой штаба.
Виндишгрец понимал, что сейчас спорить бесполезно — Франц не откажется от поддержки Радецкого.
Поэтому он просто ждал. Соперничество Генштаба и Военного министерства было заложено в систему для взаимного контроля. Если бы они зажили душа в душу, Францу пришлось бы кого-то менять.
Радецкий давил авторитетом, но теперь у Виндишгреца появился шанс. Уход турок из Сербии позволял Австрии занять огромные территории без боя.
Военные «ястребы» тут же оживились. Не зная истинных планов правительства, они требовали немедленного наступления, едва подвернулся случай.
Если Радецкий не удержит подчинённых и дело дойдёт до императора, он потеряет доверие. А если попытается замять — вызовет недовольство в армии.
Франц видел эти интриги насквозь, но не вмешивался. Соперничество министров было ему на руку, пока оно не мешало делу.
Фракции есть везде, и Франц не питал иллюзий о существовании идеального правительства.
Франц спросил:
А что Белград? Османы его оставили?
Белград считался «воротами на Балканы». Контроль над ним давал Австрии решающее слово в делах региона.
Хотя сейчас Балканы не были приоритетом, упускать такой стратегический пункт нельзя.
Если турки уйдут сами, хватит и небольшого отряда, чтобы занять город. Франц не собирался разбрасываться такими подарками.
Чем больше козырей на руках, тем выгоднее будет мирный договор. Это понимали все.
Австрия не могла проглотить все Балканы сразу, особенно на фоне объединения Южной Германии.
Только если русские одержат невероятную победу, а союз Англии и Франции даст трещину, Австрия сможет переварить такую добычу.
Пока нет, но они выводят войска. Гарнизон сократился до двадцати тысяч,
Франц немного подумал и распорядился:
Дженни, позови кабинет министров и маршала Радецкого. Нужно обсудить ситуацию.
Планы менялись на ходу. Захват Дунайских княжеств ещё можно было выдать за нейтральное наблюдение за дракой.
Но если проигнорировать уход турок из Сербии, это вызовет подозрения у всей Европы. С другой стороны, чем больше земель Австрия займёт на Балканах, тем острее встанет вопрос о её намерениях.
Лишний кусок может встать поперёк горла. Зависть соседей превратит друзей во врагов, а Франц не хотел оказаться в изоляции.
Проблема была в том, что ситуация на фронте вышла из-под контроля. Османы оказались слишком трусливы и растеряли весь боевой дух предков.
Если бы они хоть для вида собрали ополчение, Франц мог бы притвориться, что его обхитрили, и он просто упустил момент для атаки.
Но теперь турки просто бежали, ставя Франца в крайне неловкое положение.