Том 2 · Глава 233. Бригада по сносу Константинополя

Санкт-Петербург

Получив срочную депешу от Меньшикова, Николай I схватился за голову. А уж когда он увидел в приложении примерный расчёт расхода боеприпасов, у него сердце начало обливаться кровью: всё это требовало колоссальных затрат!

Ради этой войны царское правительство уже израсходовало триста-четыреста миллионов рублей, а с учётом общего экономического ущерба эта цифра удваивалась.

Где же победа? На этот вопрос никто не мог ответить: судя по обстановке на фронте, до развязки было ещё очень далеко.

Знай Николай I заранее, чем всё обернётся, он поклясться был готов, что ни за что не стал бы развязывать эту войну.

Ладно ещё людские потери — у России ресурсы огромные, выдержит, — но вот финансовая цена войны превзошла все мыслимые ожидания.

До вступления в войну Великобритании и Франции царское правительство планировало нанести удар по нескольким направлениям и устремиться прямо к Константинополю: взять его за три месяца, а за год полностью разгромить Османскую империю.

После вступления англо-французских сил в войну Петербург рассчитывал, что после завершения Болгарской кампании захват Константинополя не составит труда, а овладев им, можно будет сесть за стол переговоров.

Кто же мог подумать, что у самых ворот Константинополя дорогу русским войскам преградят французы!

Двести тысяч французских солдат, обороняющих крепостной город, — подобный расклад мог повергнуть в отчаяние кого угодно. Но деваться было некуда: под давлением внутри страны приходилось идти напролом.

Как ни были упрямы русские, даже у них закружилась голова. Перепробовав всевозможные средства, они пришли к единственному выводу, что без массированного артиллерийского обстрела не обойтись.

Николай I спросил:

—Что вы думаете о предложении генерала Меньшикова?

Военный министр Иванович ответил:

—Ваше Величество, с военной точки зрения предложение генерала Меньшикова совершенно обоснованно. Константинополь — одна из сильнейших крепостей в мире, и противник сосредоточил там огромные силы. Кратчайшего пути к победе здесь нет: придётся сносить укрепление за укреплением. К счастью, Османская империя сгнила и забросила развитие своих оборонительных сооружений, поэтому мы сможем пробивать себе дорогу артиллерией.

Такой ответ вызвал лишь вздох: не забрось османы свои укрепления, даже артиллерийский шквал сейчас вряд ли помог бы.

И это факт. Россия могла привозить тяжёлые орудия, но разве у противника был их дефицит? Потребуйся для дела хоть тысяча стволов, Британия и Франция достали бы их без малейших усилий.

По задумке генерала Меньшикова, следовало обустроить артиллерийские позиции в нескольких километрах и вести беспрерывный огонь по Константинополю. Цель огромная: люди ещё могут укрыться, а зданиям деваться некуда.

Двумстам тысячам французских солдат, рассредоточенным по городу, просто не хватит блиндажей и укрытий, так что даже хаотичный обстрел нанесёт им тяжелейшие потери. Главное условие — иметь достаточно пушек и снарядов.

Потери среди гражданского населения царское правительство не волновали вовсе. Если жители знали о приближении войны и не сбежали — это их проблемы: пули и снаряды слепы.

Министр финансов Фёдорович, насупившись, сказал:

—Ваше Величество, запрошенное генералом Меньшиковым количество орудий и расход боеприпасов просто ужасают. Неужели они не могут расходовать их хотя бы немного бережливее? Эти тяжёлые пушки и снаряды стоят немалых денег. Даже если австрийцы не станут завышать цены, сумма выйдет астрономическая!

Он не выступал против самого плана, а лишь скрупулёзно считал средства. Константинополь необходимо взять во что бы то ни стало, иначе не отчитаться перед собственной страной — в этом сходились все.

Такое понимание общей картины у Петра Фёдоровича имелось. Однако у царского правительства действительно начались финансовые трудности, и выложить разово сотни миллионов рублей для него было невыполнимой задачей.

Австрия не стала наживаться на чужой беде, и это послужит одной из причин, почему царское правительство поддержало её на Парижской конференции, не поддавшись на уловки Великобритании и Франции.

Николай I отличался верностью слову: если дело не выходило за рамки, он всегда сдерживал обещания.

Ну, а если всё же выходило — тут и говорить нечего: он всё-таки царь, достаточно вспомнить поступки его предков, ведь это семейный талант.

—Господин Пётр Фёдорович, сейчас главное — взять Константинополь. Достигнув этой цели, я смогу заключить перемирие с Англией и Францией. Если война затянется, не исключено, что в дальнейшем наши военные расходы окажутся ещё выше, — убеждал министр иностранных дел Карл Нессерольде.

Все они находились в одной лодке, и если бы она перевернулась, не поздоровилось бы никому.

Вода уже прибывала, бушующие волны грозили в любой момент опрокинуть судно, и единственный способ спастись это скорее укрыться в гавани.

А чтобы пришвартоваться к берегу, необходимо взять Константинополь. Овладев им, можно будет успокоить народ внутри страны и получить весомый козырь для торга с внешним врагом.

Министр финансов Фёдорович недовольно возразил:

—Маркиз Карл, неужели я похож на человека, не думающего об общем благе? Дело в том, что у министерства финансов попросту нет таких денег, мы не в состоянии покрыть эти военные расходы. По плану генерала Меньшикова требуется не менее двухсот-трёхсот миллионов рублей, и это при условии, что всё пойдёт гладко. На реальном поле боя неизбежно возникнут непредвиденные обстоятельства, и расходы вырастут ещё сильнее. На Кавказском фронте и в Крыму тоже идут бои. Командующие на передовой требуют перевооружения, и это откладывать нельзя, а значит, снова нужны деньги. Годовой доход Российской империи ограничен, а из-за войны налоговые поступления в этом году упадут ещё ниже. Где мне взять такую сумму?

Отсутствие денег стало огромной проблемой. В мирное время это было незаметно, но с началом войны выявились слабые стороны феодального строя царской России: в привлечении капиталов она сильно уступала капиталистическим державам.

Прямо говоря, тот же Лондон, Париж или Вена в крайнем случае могли бы просто напечатать бумажные деньги: пусть это вызовет инфляцию, зато позволит заткнуть дыру.

Но могла ли так поступить Российская империя? Русские привыкли ковать и чеканить звонкую монету. Облигации и бумажки европейских стран на рынке ещё ходили, но ценные бумаги царского правительства международный капитал попросту игнорировал.

Да и внутри страны бумажный рубль мало кто жаловал: слишком уж много было прецедентов в прошлом, так что подданные империи сами с подозрением относились к честности царского правительства.

—Насколько велика нехватка средств? — с обеспокоенностью спросил Николай I.

Нехватка денег была предсказуема. Главное это сколько: если сумма не слишком огромна, выход найти ещё можно.

Министр финансов Фёдорович начал раскладывать по полочкам:

—Ваше Величество, если реализовывать план генерала Меньшикова, по предварительным оценкам, наши военные расходы в 1854 году могут превысить четыреста миллионов рублей — больше, чем за предыдущие полтора года вместе взятые. За счёт выпуска облигаций мы собрали шестьдесят пять миллионов рублей, государственные налоги дадут восемьдесят миллионов, а из отечественных банков удалось привлечь пятьдесят восемь миллионов. Поскольку Константинополь у нас перед глазами, сейчас можно ввести ещё один военный налог, который принесёт примерно сто двадцать миллионов рублей. В итоге чистый дефицит составляет семьдесят семь миллионов рублей. И это в идеальном случае! Если обстоятельства изменятся, цифра наверняка вырастет.

Николай I замолчал. Нехватка была слишком велика, а повышать внутренние налоги больше некуда, иначе вспыхнет бунт.

Военный министр Иванович поинтересовался:

—А нельзя ли получить заём за границей, например, у австрийцев?

Министр финансов Фёдорович покачал головой:

—Это невозможно. Все доступные источники заимствований за рубежом мы уже исчерпали. Не начни австрийцы в прошлом году объединительную войну, они, быть может, и ссудили бы нам эту сумму, но не теперь. Хоть они и поглотили Баварию почти бескровно, ради устрашения Англии и Франции им пришлось мобилизовать почти миллион восемьсот тысяч человек, что опустошило казну.

Делать нечего: финансовое положение Австрии было хоть и лучше российского, но правительство Вены ускоренными темпами проводило индустриализацию, направляя основные ресурсы на внутреннее строительство.

С учётом же прошлогодних военных трат Пётр Фёдорович со всей профессиональной ответственностью сделал заключение: у венского правительства таких свободных денег нет.

Поколебавшись немного, Николай I медленно спросил:

—Если временно приостановить войну на Кавказе, сколько получится сэкономить?

Ведя войну на три фронта, царское правительство считало наиглавнейшей задачей взятие Константинополя, за которым следовал Крымский полуостров, — и уступать здесь никто не намеревался.

Что же касается Кавказа, русские войска обладали там абсолютным преимуществом и удерживали инициативу. Прекрати они наступление, парализованная Османская империя лишь вздохнёт с облегчением, ведь сама она на провокации не решится.

Подсчитав всё в уме, министр финансов Фёдорович ответил:

—Примерно сорок-пятьдесят миллионов рублей. Если же мы сначала заключим перемирие с Османской империей и перебросим большую часть войск в Крым, удастся сберечь ещё миллионов десять.

По сути, это означало сокращение армии: со снятием войск с Кавказа кадровый дефицит исчезнет, и дополнительная мобилизация внутри страны уже не потребуется.

«Стоит пушке выстрелить, как улетают десять тысяч лянов золота»∗.

∗[П.п.: Это китайская народная поговорка. Изначально она означала, что ведение войны требует колоссальных финансовых затрат, словно дорога вымащивается золотом и серебром; позже её стали употреблять и в значении того, что отдельные военные, политики или торговцы оружием пользуются военным хаосом, чтобы наживаться на чужой беде и сколачивать огромные состояния на войне.]

В этой поговорке не было ни капли преувеличения, скорее даже приуменьшения. Война этой эпохи требовала не тысяч лян и не десятков тысяч лян золота — счёт вёлся на миллионы.

Николай I без колебаний произнёс:

—Хорошо, так и поступим. Поводу туркам пока давать не будем: на Кавказе перейдём к обороне, а высвободившиеся войска направим на подкрепление двух других фронтов. Окончательно расправимся с ними после взятия Константинополя! А над оставшимся дефицитом пусть подумает министерство финансов. Словом, наступил решающий момент, и проиграть войну из-за нехватки денег мы не имеем права.

—Слушаюсь, Ваше Величество! — беспомощно ответил Пётр Фёдорович.

Задача стояла зубодробительная: хотя большую часть финансовой дыры вроде бы залатали, оставшаяся сумма всё равно оставалась астрономической.

Особенно когда все возможные источники финансирования уже исчерпаны, найти решение становилось неимоверно сложно.

Но, занимая кресло министра, Фёдорович мог лишь сжать зубы и выкручиваться, разыскивая выходы.

Кое-как решив денежный вопрос, единогласным решением учредили «бригаду по сносу Константинополя» во главе с генералом Меньшиковым. Девизом этой бригады стало: «Сровнять Константинополь с землёй!».

Сохранность древней архитектуры царское правительство волновало меньше всего: сначала нужно взять город, а после войны можно и заново отстроить.

К тому же всю вину всегда можно будет свалить на французов. Стоит лишь вернуть святыню — и никто не обратит внимания на столь незначительную издержку. Ради захвата Константинополя русские были готовы пойти на всё.