Том 2 · Глава 241. Путь колонизации

Кризис с беженцами на Балканском полуострове не привлёк особого внимания внешнего мира: хотя многие СМИ и поместили о нём заметки, сделано это было лишь вскользь.

Принцип «моя хата с краю» работает в любом мире, к тому же в ту эпоху европейцы относились к османам без малейшего сочувствия.

Их считали едва ли не воплощением варварства, а статус иноверцев и вовсе лишал их в глазах европейцев всяких прав человека.

Впрочем, людям было попросту не до того: когда своим нечего есть, кому какое дело до жизни и смерти каких-то османов?

Франца вполне устраивало отсутствие интереса извне. Либеральные моралисты, любившие поучать других в будущем, сейчас находились в состоянии зародыша и не имели никакого веса.

Взоры всех были прикованы к Константинополю и Крымскому полуострову. Война на Ближнем Востоке вступила в фазу, где всё решала скорость.

Если русские первыми захватят Константинополь, они получат стратегическое преимущество и перекроют пролив Босфор. Тогда Великобритании и Франции придётся либо идти на уступки, либо увязнуть с ними в затяжной войне на Балканах.

И наоборот: если англо-французские войска первыми овладеют Крымским полуостровом, преимущество перейдёт к ним. Они смогут разрушить российскую судостроительную промышленность на Чёрном море, и тогда битва за Константинополь потеряет всякий смысл.

Гибель Черноморского флота вовсе не означала, что русские отказались от контрнаступления. Постройка парусных кораблей в те времена не представляла высокой сложности, а верфи в Азовском море не прекращали работу.

Выучив урок из прошлых неудач, русские отремонтировали береговую артиллерию вдоль всего побережья Чёрного моря. Даже самые некомпетентные царские чиновники понимали: дальше быть пассивно избиваемыми нельзя.

В ключевых военных портах передислоцировали береговые батареи. Британский и французский флоты вовсе не были глупы, чтобы вести перестрелки кораблей с береговыми фортами.

По замыслу Петербурга, стоило лишь взять Константинополь, как вошедшая в Чёрное море англо-французская эскадра осталась бы без опоры, и её можно было бы постепенно измотать насмерть.

Крепость Севастополь уже трещала по швам, но и Константинополь большей частью пал. Наступил момент, определяющий судьбу обеих сторон.

Ход истории изменился: получив поддержку Австрии, русские проявили куда более высокую боеспособность. После личного вмешательства Николая I и расстрела нескольких чиновников русская армия в Крыму наконец-то получила новое перевооружение.

Впрочем, снабжение стало ещё сложнее: чем современнее оружие, тем выше нагрузка на тыл, что стало суровым испытанием для русских, полагавшихся на бычьи упряжки.

Вена.

Франц рассматривал карту Африки. Основывать колонии где попало было нельзя. Чужие территории трогать запрещалось: Австрия пока не могла позволить себе крупный конфликт со старыми колониальными империями.

Во-вторых, Франц не намеревался забирать бедные, лишённые ресурсов и перспектив регионы. Колонизация требует трат, а заведомо убыточное дело обречено на провал.

И наконец, не следовало связываться с сильными местными племенами: потерпеть поражение в самом начале было бы неизгладимым позором.

За вычетом этих трёх факторов выбор оставался невелик.

Ближе всего находились владения Османской империи: Тунис, Ливия и Египет. Однако, немного подумав, Франц без колебаний вычеркнул эти варианты.

Момент был неподходящим: османы состояли в союзе с Великобританией и Францией. Опрометчивый удар спровоцировал бы вмешательство союзников, и Австрия лишь поработала бы на чужие интересы, не получив ни шиша.

Самый ценный регион — Южная Африка — в прибрежной части уже контролировался британцами, Алжир стал лакомым куском для французов, а на Марокко одновременно заглядывались Англия, Франция и Испания.

Франц с досадой осознал, что все хорошие места принадлежат другим. Марокко пока не разделили, и урвать свой кусок там ещё представлялось возможным, но требовалось правильно выбрать момент.

Земель, не попавших в поле зрения великих держав, в эту эпоху практически не существовало. Но одно дело — засматриваться, и совсем другое — окончательно поглотить. Пока территория не аннексирована, каждый мог действовать по своему усмотрению.

Список кандидатов сформировался быстро: Гвинея, Кот-д’Ивуар, Нигерия, Бенин, Того, Габон, Конго, Намибия, Кения, Танзания, Сомали, Занзибар, Мадагаскар…

Внутренние континентальные области пока не рассматривались, равно как и земли за пределами Африки: Франц весьма скептически оценивал океанские возможности австрийского флота.

—Планы не успевают за изменениями, — сказал Франц. — Хлынувший с Балкан поток беженцев — это и проблема, и уникальная возможность. Раз уж мы столкнулись с этим, нельзя упускать шанс. Организовать переселение наших граждан в Африку крайне сложно. Посмотрите на Англию и Францию: люди охотнее отправляются на другой конец света в Америку, чем на расположенный рядом Африканский континент. Качество балканских беженцев тоже оставляет желать лучшего, но они всё же лучше туземцев. Первоначальное население для освоения колоний у нас есть, а значит, колониальный план нужно запустить раньше срока. Перед вами карта Африки. Все неотмеченные земли ничьи. Подумайте, с чего нам лучше всего начать?

О полезных ископаемых в ту пору толком ничего не знали: европейские колонизаторы ещё не располагали базами для геологоразведки, поэтому критерии оценки оставались весьма примитивными.

Смотрели прежде всего на степень освоенности края, его богатство и потенциальную доходность. Австрийскому правительству требовалось учесть ещё один фактор: подходит ли регион для сельского хозяйства и сможет ли прокормить переселенцев.

—Ваше Величество, стоит обратить внимание на Гвинею, — проанализировал премьер-министр Феликс. — Прибрежные равнины легко контролировать, там достаточно воды, что подходит для земледелия. Это отличный вариант для создания первых опорных пунктов. С точки зрения расстояния она ближе всего. Серьёзных соперников там почти нет: французы лишь выманили у нескольких вождей подписи под договорами, но реального влияния пока не имеют. Нигерия тоже хороша: отменные природные условия и сравнительно высокая экономическая ценность. Но местные племена достаточно сильны, да и британцы уже продвинулись туда. Также есть регион Конго. Наличие водного пути вглубь материка упрощает контроль, да и ресурсы там достойные. Колонизация этих земель не должна быть убыточной. На текущем этапе наиболее подходят именно эти три направления. Нельзя гарантировать огромную прибыль, но выйти на самоокупаемость за пять лет вполне реально. Если добавить к этому беженцев, отправленных с Балканского полуострова, то через десять–пятнадцать лет там сформируется локальный рынок, который станет хорошим подспорьем для нашей промышленности.

Другие регионы пока отложили: колонизация требует учёта затрат, поэтому выбирать следовало самые подходящие с точки зрения выгоды земли.

Стратегическое положение и будущее развитие пока не входили в расчёты. Хорошей колонией считалась та, что приносила деньги прямо сейчас.

А проблемы будущего оставим на потом. Все присутствующие были прагматиками: колония — не метрополия, и не стоит ждать, что кто-то станет заглядывать слишком далеко.

Колониальная деятельность — долгосрочное вложение, и главной целью колонизаторов оставался скорейший возврат средств и получение прибыли.

Разумеется, существовали и убыточные колонии, ведь для государства выгода не сводится к простому подсчёту административных расходов.

Если рынок колонии подстёгивает развитие национальной промышленности и торговли или восполняет дефицит определённых ресурсов, то некоторая убыточность вполне допустима.

В этом плане наглядным антипримером в истории служат немцы: захватив огромные территории, они почти их не освоили, и к 1914 году число немецких переселенцев в Африке составляло чуть больше двадцати тысяч человек.

Немецкие колонии постоянно приносили убытки. Бескрайние земли не внесли существенного вклада в развитие промышленности, а на долю колониального рынка приходилось всего полпроцента внешней торговли.

Франц намеревался извлечь урок: прежде всего следовало контролировать расходы. Переносить домашнюю модель управления на новые земли было категорически нельзя.

—Ваше Величество, мы только начинаем заморскую колонизацию, нам нужна только победа, так что рисковать сейчас не стоит, — предложил Меттерних. — Лучше начать с Гвинеи и Конго. Соперники там слабые: действуй мы достаточно быстро, мы поставим всех перед свершившимся фактом.

Колонии — не родная территория. Цели Австрии выглядели умеренно ценными, но не вызывали большого аппетита у конкурентов.

Сейчас, когда война на Ближнем Востоке в самом разгаре и внимание всех приковано к ней, настал идеальный момент для действий.

Освоение Африки в эту эпоху таило в себе и риски, и возможности, но Англия и Франция не стали бы воевать из-за двух малопривлекательных колоний.

Да, именно малопривлекательных: у Лондона и Парижа хватало земель, подходящих для аграрного хозяйства, а австрийские цели на данный момент не выглядели чем-то особенным.

Что ещё важнее, в этих двух местах не было единой сильной власти: былое королевство Конго давно пришло в упадок и не имело сил сопротивляться Австрии.

В отличие от них, Нигерия не была мягкой грушей. Правящая там Империя Фулани обладала силой и даже имела возможности объявлять джихад∗.

∗[П.п.: Это понятие в исламе, означающее борьбу и усердие на пути Бога (Аллаха) ради защиты веры, справедливости, а также ради собственного нравственного и духовного самосовершенствования.]

Конечно, это не значит, что Австрия не смогла бы её сломить, но всё упиралось в соотношение затрат и выгоды. Как ни крути, Империя Фулани оставалась лишь аграрным государством с несколькими миллионами населения.

Будущая самая густонаселённая страна Африки сейчас даже не зарождалась. На всём континенте проживало чуть больше двадцати миллионов человек, рассеянных по тридцати с лишним миллионам квадратных километров — удручающая малолюдность.

По этой причине Меттерних и выступал против спешки: религиозный фанатизм безумен, и вспыхни он, Австрии пришлось бы несладко.

На бескрайних просторах с редким населением эти фанатики принесли бы немало головной боли. Хотя живые бомбы ещё не появились, самопожертвование при атаках уже встречалось.

Не посылать же Австрии сотни тысяч солдат ради поддержания порядка и уничтожения этой мелюзги? Контроль затрат — ключевой принцип создания колониальной империи. Не удержишь расходы — и империя быстро рухнет.

Франц долго не раздумывал и принял решение:

—Сделать эти два региона первым шагом нашей заморской экспансии! Генеральному штабу немедленно начать военное планирование. На этот раз армия и флот действуют совместно, не устройте какую-нибудь глупость, иначе всем нам будет стыдно.

—Есть, Ваше Величество! — ответил фельдмаршал Радецкий.

Очевидно, в словах Франца звучало предостережение. История с балканскими беженцами ещё не закончилась: Генеральный штаб не привлекли к ответственности лишь ради стабильности правительства, что вовсе не означало полного прощения.

Если на этот раз всё пройдёт успешно, прошлые грехи будут списаны. Если же случится накладка, даже фельдмаршалу Радецкому не избежать позора.