Том 2 · Глава 242. Дворянство

Колониальная стратегия Австрии началась не вчера: ещё несколько лет назад венское правительство финансировало экспедиции для исследования Африканского континента.

Не говоря о внутренних районах, обстановку на побережье в Вене знали неплохо, так что начинать операцию вслепую не придётся.

Австрийское правительство собирало сведения не только об Африке, но и о многих других уголках мира — частью через собственных агентов, частью покупая у перекупщиков.

В ту эпоху исследования были доходным бизнесом: частные экспедиции продавали добытые данные колониальным властям за солидные деньги.

Продав информацию одному, можно продать и другому — всё упиралось лишь в цену. Люди рисковали жизнями и хотели получить сполна.

Для надёжности Франц выделил три пехотные дивизии. Чтобы захватить прибрежную полосу без продвижения вглубь континента, этого хватало с избытком.

Гвинея была невелика, и Австрия могла быстро её поглотить. С Конго дело обстояло сложнее: в то время этот регион включал территории современных Демократической Республики Конго и Республики Конго∗.

∗[П.п.: Тут нет ошибки, в Африке и правда есть 2 Конго и их столицы стоят друг напротив друга, разделённые рекой Конго]

Его огромная площадь в несколько раз превосходила саму Австрию, так что захватить столь обширные земли наличными силами было невозможно.

Подобно прочим колониальным державам, австрийцы решили ограничиться побережьем — время для освоения недр Африки ещё не пришло.

Первым делом требовалось переправить беженцев. Появление поселенцев позволит заложить портовые города, а затем постепенно осваивать прилегающие земли.

Что до методов управления, Франц решил отложить этот вопрос до захвата, предоставив чиновникам широкую автономию: пусть правят так, как выгоднее.

Вечером в одном из кабаков Триеста шумная компания вела беседу. Время от времени посетители посвистывали наряженным девицам у стойки, получая в ответ презрительные взгляды.

В основном здесь собирался морской люд, привыкший к вольной жизни, так что на их выходки никто не обращал внимания.

Да и женщины тут были под стать — бывалые кокетки с богатым жизненным опытом.

За хорошую плату любую из них можно было увезти с собой на ночь. Пустой болтовнёй их было не смутить: сегодня жнец — завтра купец, клиенты менялись каждый день.

Посвистываниями всё и ограничивалось — верный признак того, что в карманах у моряков было пусто, иначе они давно перешли бы к делу.

Морские волки привыкли действовать напрямую, а девицы не привередничали: был бы звон монет, а уединиться можно хоть на месте.

…

Хмельная храбрость развязывала языки, и возникавшие перепалки то и дело перерастали в драки.

Опытный хозяин заведения лишь спокойно наблюдал за побоищем, чтобы по окончании предъявить счёт за убытки.

Обычно с наценкой: местному вышибале не составляло труда прижать загулявших матросов. Если, конечно, не попадался совсем уж отчаянный головорез.

—Валлен, тут столько войск согнали... Мы что, воевать собрались? — заплетающимся языком спросил один из хмельных мужчин средних лет.

—Чушь не неси, Тагор! — огрызнулся такой же пьяный Валлен. — Когда это наш флот воевал? И с кем им воевать-то? Постой... Или флот вместе с армией собираются драться?

Их пьяный гомон громко разносился по кабаку. В трезвом уме они не позволили бы себе такой дерзости, ведь попадись им на глаза флотские — драки было не миновать.

Пусть австрийский флот и не прославился великими победами и обделялся вниманием, спускать оскорбления моряки не стали бы.

География и государственная политика обрекали австрийский флот на роль статиста при сухопутных силах, но гордости у офицеров и матросов от этого меньше не становилось.

Любой военный жаждет боевой славы, а флот простаивал годами. Большинство войн Австрии проходило мимо них, и морякам оставалось лишь сетовать на судьбу.

Всё изменилось с приходом Франца к власти: масштабные реформы армии и флота, а также увольнение бездельников в погонах ясно дали понять, что курс Вены изменился.

В обычное время венский кабинет не стал бы браться за флот. Увеличение военно-морского бюджета и усердная боевая подготовка в мирное время выглядели изрядно подозрительно.

Слухи о захвате заморских колоний заставили многих поверить, что их час настал. Но ожидание растянулось на четыре года: корабли строились, учения проводились, а никаких реальных действий не следовало.

В такой обстановке горячие молодые головы легко выходили из себя — малейшая искра выливалась в пьяные драки.

Разумеется, помахать кулаками было весело, только последствия оказывались печальными. Если потасовку задерживал трибунал, о спокойной службе можно было забыть надолго.

В тот вечер в кабаке как раз сидело несколько матросов, однако им было не до болтовни двух пьяниц.

Разве совместные учения армии и флота требуют привлечения большей части кораблей и трёх пехотных дивизий?

Как только вышел приказ, все стали гадать, против кого направлена операция, но так и не смогли подобрать подходящего противника.

Британия и Франция? Их не одолеть, даже если удвоить австрийский флот, так что их вычеркнули сразу — правительство в Вене не могло отдать столь безумный приказ.

Нападение на Османскую империю? Сухопутные войска уже сделали всё необходимое, и Австрия получила желаемое. Султан перенёс столицу в Анкару, а новые притеснения турок вызвали бы жёсткую реакцию Лондона и Парижа.

—Со стороны всегда виднее, — вполголоса произнёс один из юношей. — Хватит гадать, лучше послушайте, о чём толкуют эти пьяницы.

Сослуживцы смолкли и прислушались.

—Валлен, ну и дурак же ты! Ходишь по морю и не знаешь, что на свете живут туземцы? Наш флот слабее английского или французского, да и с испанцами тягаться трудно. Но уж над туземцами-то мы поглумиться сможем без проблем! Тех сил, что собраны здесь, хватит, чтобы стереть с лица земли пару заморских государств! — с презрением высказался Тагор.

—Чушь собачья, Тагор, ты совсем из ума выжил! — вступил в спор Валлен. — Разве ты не знаешь, что господам из Вены отродясь не было дела до заморских земель? Или ты решил, что смог изменить их мнение?

—А почему они не могли додуматься сами? Наша Австрия... да нет, наша новая Священная Римская империя — одна из сильнейших держав Европы! Что плохого в том, чтобы прибрать к рукам пару колоний? В наше время без парочки колоний и в приличное общество стыдно показаться! Вот венские господа и одумались, — отстаивал свою точку зрения Тагор.

Вскоре оба пьяницы окончательно разразились бранью и едва не сцепились в драке, но из-за сильного хмеля толком замахнуться не успели — двое вышибал подхватили их под руки и выставили прочь.

…

—Неужели они правы? — неуверенно спросил один из молодых моряков.

—Это логичнее наших догадок, — ответил старший среди них. — Ни о каких конфликтах не слышно, не нападать же нам ни с того ни с сего на соседей?

—Если мы и вправду отправляемся за колониями, то наш час разбогатеть настал! — с азартом воскликнул пылкий юноша в сером сукне.

В те времена колонии ассоциировались со сказочными богатствами, и для жаждущих наживы это был редкий шанс.

—Заткнись, Сорин! — осадил его старший офицер. — Хватит болтать глупости! Это возможность совершить подвиг и выслужиться, а ты всё о деньгах!

—Слушаюсь, господин капитан! — мгновенно поправился Сорин.

Офицер с капитанскими погонами не терпел торгашеского духа. Будучи дворянином, он должен был служить в сухопутных войсках, однако волей судьбы оказался направлен в военно-морское училище.

Узнав об этом назначении, он едва не впал в отчаяние: австрийский флот в те годы не сулил никаких наград и считался пристанищем для бездельников.

К счастью, ему повезло застать смену государственного курса. Теперь его главной целью было поскорее отличиться в бою и получить дворянский титул.

Ведь титул его отца не передавался по наследству — семья была из нуворишей. Капитан ещё мог считаться дворянским сыном, но его потомки утратили бы этот статус.

В Австрии титулы давались нелегко, особенно наследственные. Со дня восшествия Франца на престол дворянство получили чуть более ста человек, и подавляющее большинство — за военные заслуги.

Среди прочих награждённых были учёные, инженеры и несколько чиновников, однако наследственными титулами жаловали только за боевые подвиги, а остальные получали лишь личное дворянство.

Франц не нарушал установленного порядка: император мог жаловать личное дворянство по своему усмотрению, но наследственные титулы с землями требовали неоспоримых военных заслуг.

Эту норму Франц утвердил два года назад с одобрения дворянского собрания и при полной поддержке армии.

Лишь различие в статусе давало возможность подчеркнуть превосходство знати: большинство германских аристократов вели свой род от военных и свято берегли свои привилегии.

В качестве платы за реформу Франц лишил крупных магнатов права возводить в дворянство своих вассалов. То же касалось и правителей сопредельных земель: жалованные ими титулы вступали в силу только после утверждения императором.

Таким образом Франц взял под контроль численность знати: старшие сыновья наследовали титул отца, а младшим приходилось пробивать дорогу самим, иначе их дети превратились бы в простолюдинов.

Что уж говорить о личном дворянстве: по европейской традиции, без собственных успехов их потомки моментально лишались привилегий.

Ни один честолюбивый человек не стал бы сидеть сложа руки, когда подворачивался подобный шанс.

Хотя новый указ Франца о дворянстве ещё не вступил в силу, его содержание не делали тайной, и сведения быстро распространились.

В отличие от метрополии, прямое управление заморскими владениями обходилось слишком дорого. Куда выгоднее было раздать земли отличившимся вассалам, оставив за центральным правительством лишь пару ключевых портов.

Главная причина задержки закона крылась в неопределённости исхода экспансии. Лишь при успехе операции и явной выгоде дворяне охотно отправились бы на освоение новых земель.

Если же колонии окажутся убыточными, аристократы даром не захотят прибирать их к рукам.

Это определялось спецификой новой Священной Римской империи: раз уж в её составе уже существовало три королевства, Франц ничего не имел против появления ещё нескольких вассальных государей за океаном.

К тому же такой подход подрывал коррупцию: Франц не собирался облагать колонии непомерными налогами, планируя ограничиться символическими сборами ради развития рынков для австрийской промышленности. А грабить собственное владение феодалы бы не стали.

В будущем крах британской колониальной системы был вызван не только давлением США и СССР, но и раздутыми расходами на содержание бюрократического аппарата.

Чтобы сократить издержки, англичане создавали доминионы — шаг, который принёс как успех, так и поражение.

Успех заключался в снижении административных затрат и расширении рынков, но переданные полномочия уже нельзя было вернуть, что заложило мину под основание империи.

Власть в доминионах захватили местные капиталисты, а у капитала, как известно, нет родины.

Франц не мог гарантировать полную защиту от подобного исхода, однако за счёт укрепления связей и усиления единой идентичности он рассчитывал отсрочить неизбежный распад.

Поручать организацию переселения чиновникам было бессмысленно — достаточно вспомнить опыт германских государств, чьи подданные массово уезжали в США. Франц сомневался, что австрийские бюрократы справятся лучше.

Куда надёжнее доверить это дворянам: в случае успеха монарх соберёт плоды, а при неудаче империя ничего не потеряет. Раздай земельные наделы нескольким родам — кто-то да добьётся успеха.

При всём неуважении к диким территориям, любой поддержанный правителем вассал стал бы в Африке первоклассной державой — при условии, что австрийцы не уподобятся местным дикарям.

Так закладывался фундамент австрийского присутствия на континенте, где культурные традиции и экономические интересы служили естественными узами, связывавшими новые территории с метрополией.

Пока сохранялась связь с родиной, стремление к независимости было бессмысленным, ведь отказ от неё означал бы утрату легитимности.

Если правящий класс не сойдёт с ума, никто не станет разрушать собственную опору.

Оставаясь под эгидой Священной Римской империи в качестве автономного государства, феодалы не теряли ни капли выгоды, а имперское правительство служило главным гарантом их власти.

В свою очередь, эти короли стали бы опорой императорского престола. Даже если в будущем монаршая власть ослабнет, никто не дерзнёт свергнуть императора, дабы не расшатать гигантское государство.