Том 2 · Глава 246. Каждый получает своё

—Тут ещё один мертвец!

—Быстрее унесите труп, кремируйте как можно скорее!

…

В этих выкриках слышались лишь равнодушие и отчаяние. Каждый день погибало огромное количество людей, и от вида смертей все просто очерствели.

В отличие от прежних смертей среди раненых, на этот раз разразилась эпидемия — эпидемия, от которой не могли спастись даже медики. Из-за болезни в печи крематория сгорел даже один из французских бригадных генералов.

Защитные меры? Увы, в ту эпоху они оставались крайне примитивными — не удавалось обеспечить даже базовую дезинфекцию.

Из углов карантинной зоны то и дело доносились стоны больных. Это место превратилось в гиблое угрюмое пепелище, которого страшился каждый. Санитары приходили сюда лишь затем, чтобы впопыхах раздать лекарства и тут же сбежать.

Осмотр больных? Об этом не было и речи: откуда во французской армии столько врачей?

К тому же от этой эпидемии всё равно не существовало действенных лекарств. Выдаваемые снадобья приносили пациентам скорее психологическое утешение, чем реальную пользу.

Солдаты, отвечавшие за снабжение, и подавно обходили этот ад стороной: оставляли еду у входа, криком подавали знак и моментально убирались прочь.

—Адольф, ещё держишься?

—Всё в порядке, спасибо, Альфонс. Мне уже намного лучше, похоже, на этот раз переболел.

—Отдыхай, набирайся сил. Раз пережил самое худшее, дальше всё будет хорошо.

Подобные разговоры Альфонсу приходилось вести по нескольку раз на дню. Ему, одному из первых заразившихся этой болезнью, повезло выжить.

По сложившимся представлениям, переболевший человек получал иммунитет, и Господь не забрал бы его в ближайшее время. Поэтому его оставили здесь в качестве санитара.

По словам врачей, ему требовалось оставаться под наблюдением, пока опасность полного рецидива не минует.

На самом же деле его просто заставили выполнять черновую работу: ухаживать за больными, разносить пищу и убирать трупы. Все эти обязанности, наводившие на остальных ужас, взвалили на его плечи.

Впрочем, ради дополнительного жалованья Альфонс с охотой взялся за эту кошмарную работу.

Альфонс был бывалым солдатом, одним из первых французских ветеранов, ступивших на землю Балкан. Половина его сослуживцев, прибывших вместе с ним, уже легла в землю.

Видом смертей ветерана было не испугать. На передовой ежедневно гибли сотни людей, и разорванные в клочья тела были привычным зрелищем.

По его мнению, помогать здесь было куда легче, чем гнить в окопах под огнём. Требовалось лишь ухаживать за тремя десятками больных, а остальное время принадлежало ему.

Проведя здесь больше месяца, Альфонс понял, что всё не так страшно, как казалось снаружи. За это время в его бараке умерло всего пятеро, а семеро поправились.

…

В штабе французских войск в Константинополе Амбруаз сообщил дурную весть.

—Ваше превосходительство, из-за наступления русских наши противоэпидемические меры провалились! Распространение болезни стало неизбежным!

Эта новость не стала неожиданностью для командующего французскими силами Пелисье. Русские ни за что не упустили бы шанс воспользоваться вспышкой эпидемии.

В Константинополе, помимо французских войск, оставались мирные жители. Османская империя являлась их союзницей, и Пелисье не мог просто выгнать всех горожан за пределы стен.

Чем выше плотность населения, тем тяжелее бороться с инфекцией. А непрерывные атаки русских лишь усугубляли положение.

—Расскажите подробнее о ситуации с болезнью в городе, — спокойно произнёс Пелисье.

—Эта эпидемия, вероятно, пришла к нам из Лондона, где недавно бушевала холера, — с грустью ответил Амбруаз. — На Крымском полуострове тоже вспыхнул мор, симптомы схожи с нашими. Вот только странно то, что зараза в Константинополе распространяется куда стремительнее, чем в других местах. По нашим предварительным данным, переносчиками выступают комары и мухи. Смертность от неё по меркам эпидемий не столь высока: большинство крепких мужчин переносят болезнь, и летальность среди них не превышает пятнадцати процентов. А вот среди стариков и детей она намного выше. Хуже всего приходится раненым — подхватив инфекцию, они практически обречены.

Пелисье оставалось лишь мысленно проклинать англичан. Холера в Лондоне не приняла катастрофических масштабов, вспышку быстро подавили, но теперь из-за этого страдали они.

…

Лондон.

—Ваше превосходительство, мы только что получили известия, — серьёзным тоном произнёс министр иностранных дел Томас. — Французские войска в Константинополе не сумели сдержать эпидемию, и сейчас болезнь стремительно расползается. Вчера вечером Наполеон III принял в Версале австрийского посла. Их конфиденциальная беседа продолжалась более двух часов. По анализу Форин-офиса∗, эти переговоры связаны с Восточной войной. События в Константинополе заставили французов окончательно потерять веру в успех. Парижское правительство способно в одностороннем порядке прекратить войну с русскими. Сейчас они через австрийцев посылают Санкт-Петербургу сигналы о готовности к миру. Согласно полученным сведениям, в последнее время активизировался и австрийский посланник в Лондоне. Он часто встречается с лидерами нашей партии мира. Похоже, венское правительство вознамерилось выступить посредником.

∗[П.п.: Это министерство иностранных дел Великобритании ]

Немного подумав, Джордж Гамильтон-Гордон сказал:

—Желание французов выйти из войны вполне объяснимо. Но каков мотив у австрийцев, раз министерство иностранных дел считает, будто они хотят выступать посредниками? С точки зрения выгоды, чем дольше затянется этот конфликт, тем больше преимуществ получит Вена.

Международные интересы всегда остаются определяющим фактором. Продолжение Восточной войны не только истощает силы Великобритании, Франции и России, но и позволяет Австрии получать колоссальные прибыли на военных поставках.

Исходя из чистой прагматики, у венского правительства нет никаких причин способствовать преждевременному завершению конфликта.

—Австрийцы не хотят, чтобы какая-либо из сторон одержала полную победу, — уверенно ответил Томас. — Хотя Венская система рухнула, австрийское правительство вовсе не отказалось от политики европейского равновесия. Победи русские или мы — и обособленное положение Австрии будет утрачено, а на континенте вспыхнет новый виток ожесточённой борьбы. Затягивание войны отвечает выгодам Вены лишь до определённого предела, пока её исходы остаются под контролем. В ходе этой кампании Австрия и так урвала сполна, и теперь ей требуется время на усвоение полученного. Меттерних всегда действовал осторожно, так что его стремление вовремя завершить игру вполне естественно.

Премьер-министр лорд Абердин кивнул. По сравнению с внешней стратегией сиюминутная экономическая выгода — ничто. Находясь между Францией и Россией, австрийское правительство просто вынуждено придерживаться концепции баланса сил.

—Каков ваш план? — спросил премьер-министр.

—Ваше превосходительство, на данном этапе Восточной войны наш план по сдерживанию России провалился, — ответил Томас. — Дальнейшее ведение боевых действий лишь увеличит потери и не принесёт никакой практической пользы. Наша сила — на море. Ввязываться в сухопутную бойню с русскими могли додуматься только идиоты из прежнего кабинета. Наша будущая стратегия должна сводиться к стравливанию России с Францией, Австрией и Пруссией. Мы должны связывать руки русским силами европейских держав, ограничиваясь морской блокадой.

Война всегда преподаёт уроки. Затянувшийся конфликт заставил лондонский кабинет осознать: попытка одолеть Россию на суше была чистейшим безумием.

Бороться своими слабыми сторонами против сильных сторон противника — глупее не придумаешь.

Подобный промах достаточно совершить единожды, повторно на эти грабли они не наступят.

…

Вена.

Вглядываясь в карту Балканского полуострова, Франц погрузился в раздумья.

Кажется, на этот раз игра зашла слишком далеко. Если позволить русским аннексировать эти территории, в будущем головная боль гарантирована не только Англии с Францией, но и самой Австрии.

Хотя на заседаниях правительства Франц непрестанно подчёркивал важность австро-русского союза, это было лишь политической необходимостью. Закулисных подножек своему союзнику он подстроил немало.

Вот и сейчас он размышлял, как обуздать аппетиты Российской империи. Чтобы отвлекать внимание Британии и Франции, русским вполне достаточно удерживать Константинополь.

Регион Стамбула отличался огромным богатством: помимо самой столицы, здесь сосредоточивалась добрая половина промышленности Османской империи.

Даже понеся колоссальный урон от войны, сохранившийся промышленный базис позволит быстро восстановить силы.

Если всё это приберут к рукам русские, да ещё и Александр II завершит крестьянскую реформу, русский медведь станет непомерно силён.

—Ваше величество, прибыл господин Меттерних, — тихо доложила служанка.

—Пусть заходит, — спокойно ответил Франц.

…

—Ваше величество, Османская империя не способна сдержать экспансию России, — напомнил Меттерних. — При текущем раскладе вскоре после войны русские приберут к рукам весь Балканский полуостров. Однако нам нет нужды идти на прямую конфронтацию с Петербургом. Чем больше земель они заграбастают, тем сильнее насторожатся остальные европейские государства. В худшем случае Россия станет общим врагом Европы. Если царское правительство не справится с дипломатическими последствиями, судьба Наполеона станет для них наглядным уроком. Нам не о чем излишне беспокоиться.

Франц указал на карту Балкан:

—Взгляните на текущую карту контроля. По условиям секретного договора с Россией мы уже получили всё, что нам полагалось. Что касается остального: Болгария под контролем русских, Черногорию союзники заставили отступить в свои границы, а прочие земли удерживает коалиция. Если не произойдёт ничего неожиданного, после войны эти территории вернут Османской империи. Но мы оба понимаем: падение Константинополя лишит султанское правительство реальной возможности удерживать их. Для русских захват оставшейся части Балкан станет детской забавой. Связанные союзническим договором, мы не сможем этому помешать. Если Россия закрепится там, наше давление на Балканах значительно возрастёт. Не лучше ли привести туда другого хозяина, который станет заслоном на пути русских?

—Ваше величество предлагает передать эти земли французам? — удивлённо спросил Меттерних.

—Дело не в том, что я хочу передать их Франции, — пояснил Франц. — Наполеону III просто необходимо захватить эти территории, чтобы отчитаться перед своим народом. Воевать два-три года, потерять больше сотни тысяч человек, израсходовать гигантские средства и остаться ни с чем? Гордые французы этого не простят. Сейчас Константинополь всё ещё в руках французов. Пока они держатся за город, русским не удастся взять его с лёгкостью. Царское правительство тоже стремится завершить войну. Им нужен Константинополь как трофей для оправдания перед собственным народом. Если организовать тайные переговоры и дать обоим государствам получить желаемое, разве это не послужит нашим интересам?

Поразмыслив некоторое время, Меттерних произнёс:

—Ваше величество, на этот вопрос нет однозначного ответа. Если мы посодействуем, вероятность тайной сделки между Францией и Россией действительно весьма велика. Однако в чём же состоит наша выгода? После этой войны русские как минимум лет десять не станут развязывать новую кампанию на Балканах. Привлечение французов для сдерживания России — лишь идеалистический сценарий. Куда вероятнее, что между Парижем и Санкт-Петербургом наступит потепление, а то и полноценный союз.

—Верно, — кивнул Франц. — Чисто теоретически у Франции и России нет непримиримых противоречий. Появись у них общий враг, их альянс станет неизбежен. Но в текущей международной обстановке кто способен стать для них таким общим врагом? Ответ очевиден каждому: кроме англичан, кандидатур нет. А лондонский кабинет ни за что не допустит подобного развития событий. Если же правительство в Лондоне допустит оплошность, нам ничто не помешает просто примкнуть к этому союзу.