Том 2 · Глава 247. Осторожность

1 сентября 1854 года под грохот орудий пал Константинополь. Русские исполнили заветную мечту целого века, Российская империя ликовала, а континентальная Европа погрузилась в оцепенение.

На следующий день после окончания битвы за Константинополь Новая Священная Римская империя направила воюющим сторонам дипломатическую ноту, во всеуслышание объявив о своём посредничестве в прекращении войны.

Подобная ответственная позиция на международной арене тут же встретила одобрение со стороны Франции и России. В Восточной войне, длившейся уже свыше двух лет, наконец появилась надежда на мир.

Взоры всего мира устремились в сторону Лондона. Османскую империю и Княжество Черногорию просто-напросто проигнорировали: у слабых государств нет дипломатии, так что им лучше сидеть тихо.

Даунинг-стрит, 10. Премьер-министр Джордж в ярости швырнул стакан. Константинополь пал! Не слишком ли откровенно французы ему поддались?

Ещё неделю назад русские прекратили наступление, а французские войска начали эвакуировать из города раненых и больных. Приостановка штурма из-за вспышки эпидемии выглядела вполне логичной.

Однако всего два дня назад французский посланник клятвенно уверял его, что они будут биться за Константинополь до последнего вздоха, а стодвадцатитысячная французская армия сдержит любые атаки русских.

А вчера вечером он получил известие о падении Константинополя! При этом стодвадцатитысячная французская армия проявила чудеса доблести: сдав город, она разом совершила прорыв и в тот же день отбила у русских зачищенный ими и отлично укреплённый Текирдаг.

Премьер-министру Джорджу ужасно хотелось сказать: "Не надо же сдаваться настолько откровенно! Вы же ставите меня в невыносимое положение!"

Министр иностранных дел Томас с бледным лицом произнёс:

—Джентльмены, французы в одностороннем порядке вышли из войны. Мы должны действовать незамедлительно, иначе окажемся в крайне уязвимом положении!

На самом деле они уже в нём оказались. Какое бы соглашение ни заключили между собой Франция и Россия, оно смертельно опасно для Британской империи.

Если эти две державы объединятся, отполерованная британцами стратегия европейского баланса сил потерпит крах. В ту эпоху ещё не существовало какого-нибудь могущественного союза, способного их сдержать.

Военный министр Стэнли мрачно добавил:

—Французы ушли и даже продали Константинополь русским. Продолжать эту войну в одиночку мы больше не можем.

Правительство в Лондоне и само давно мечтало выйти из конфликта, но сделать это безболезненно невозможно: дай лишь политическим оппонентам повод — и последствия окажутся катастрофическими.

Больше всех беспокоился Стэнли. Что, если французы решат предать союзника до конца? Ведь тогда ещё до начала переговоров о перемирии находящиеся на передовой британские войска могут быть попросту уничтожены русскими.

С учётом давней вражды между Англией и Францией такой сценарий выглядел вполне реальным. Случись подобное, и остальные европейские державы лишь с удовольствием понаблюдали бы за развязкой.

Помявшись какое-то время, премьер-министр Джордж принял решение:

—Обстановка пока неясна, так что будем действовать по обстоятельствам. Для начала примем посредничество австрийцев, а остальные вопросы решим дипломатическим путём. Главной задачей Форин-офиса отныне станет изоляция русских. Мы ни в коем случае не должны допустить союза Франции и России, иначе ситуация окончательно выйдет из-под контроля.

Понести убытки? В мировой политике от этого не застрахован никто. Тот, кто жаждет только выгоды и не умеет держать удар, просто непригоден для государственного управления.

Потеряв в одном месте сегодня, завтра вернёшь в другом. Умение гибко подстраиваться под обстоятельства — базовая черта любого политика, так что временная неудача не могла испугать британцев.

Как только Лондон выразил свою позицию, проведение Венской мирной конференции стало вопросом времени. После серии консультаций было решено официально открыть её 21 сентября.

История изменила свой ход: на полях сражений русские не потерпели поражения, а, напротив, одержали верх. Разумеется, конференция уже не могла пройти в Париже — царское правительство тоже берегло свой престиж.

……

Порт Конакри в Гвинее, которому в будущем суждено стать крупнейшим портом Западной Африки, сейчас представлял собой совершенно дикую местность.

Благодаря удобной естественной гавани этому месту посчастливилось стать одним из опорных пунктов австрийской колонизации Африки, ступив в эпоху цивилизации раньше остальных.

Сейчас здесь всё напоминало грандиозную стройку. Согласно плану венского правительства, первым шагом африканской колонизации стало строительство города.

Впрочем, городом его называть было рано — скорее, небольшим городком. По проекту здесь планировалось разместить восемь тысяч переселенцев и один австрийский пехотный батальон.

Затем, сделав этот городок ядром, начать постепенное расширение во все стороны, пока вся прибрежная равнина не перейдёт под контроль Империи.

Сам порт Конакри тогда назывался иначе — на австрийский манер: Нойбрук.

И это было только начало. Если колониальный план сработает, в будущем на этой земле появится множество названий, созвучных австрийским городам.

Градоначальник и по совместительству командующий гарнизоном подполковник Стефан просматривал отчёт, сокрушённо качая головой. Едва зарождающемуся Нойбруку не хватало буквально всего.

Особенно острым оставался кадровый голод. Из запланированных восьми тысяч переселенцев до места добралась лишь одна тысяча двести человек. Меньше чем за два месяца 56 человек скончались по разным причинам, а ещё 37 прикованы к постели болезнями.

Такая смертность уступала разве что полномасштабной эпидемии. Если подобное продолжится, средняя продолжительность жизни новых колонистов вряд ли превысит 35 лет.

Подполковник Стефан озабоченно спросил:

—Когда прибудет следующая партия колонистов?

Его помощник Гольд отчеканил:

—Без понятия!

Африканская колония — это не метрополия: связь поддерживалась исключительно через проходящие корабли. Если бы не ежемесячные поставки провизии и снабжения, они давно решили бы, что о них вовсе забыли.

Впрочем, ради поддержания связи между колониальными постами у Стефана имелось несколько небольших судов, позволявших обмениваться новостями с соседними точками.

На трёхсоткилометровом побережье Гвинеи австрийское правительство основало три колониальных форпоста, где и разместили первую волну переселенцев.

Учтя успешный и печальный опыт других держав, австрийские экспедиционные силы закрепились строго на побережье, отложив продвижение в глубь континента на будущее.

Несколько туземных племён на равнинах уже зачистили, а ради безопасности всех пленных спихнули португальцам.

Работорговля в ту эпоху всё ещё процветала. Крупнейшим покупателем живого товара выступали США, где почти половина прироста населения в последние годы обеспечивалась за счёт ввоза рабов.

Рынок рабов испытывал дефицит предложения. В конце концов, Африка того времени была суровым краем, кишащим ядовитыми гадами и дикими зверями.

Достаточно взглянуть на смертность переселенцев: пока они всего лишь строили посёлок на берегу, но решись они продвинуться в глубь материка — эти цифры подскочили бы в разы.

Подполковник Стефан на автомате ответил:

—Не знаешь — так спроси!

Едва вымолвив это, подполковник сообразил, что сморозил глупость. Это же колония, а не Австрия. Прямой связи с метрополией придётся ждать ещё не одно десятилетие.

Проводной телеграф даже на родине провели только в города, обделив провинциальные городки, что уж говорить об Африканском континенте?

Технология прокладки подводных кабелей уже существовала, но из-за её заоблачной стоимости Африка пока явно не заслуживала столь щедрых вложений от венского правительства.

—Забудь, что я сказал! — вовремя поправился подполковник Стефан.

Гольд с серьёзным видом произнёс:

—Господин подполковник, я считаю, нам нельзя просто сидеть и ждать. Если вы не хотите, чтобы нас обошли другие аванпосты, нужно действовать куда активнее. Раз не хватает рабочих рук — давайте наловим! Посмотрите сами: прошло больше двух месяцев, а мы всё топчемся на месте. Во всём мире нет более смирных колонизаторов, чем мы! Неужели мы будем ждать, пока враг сам не нападёт, чтобы отразить упредительный удар? Нам стоит поучиться у португальцев: даже не найдя ценных руд, они всегда находят способ отбить вложения. Если развиваться текущими темпами, я очень сомневаюсь, что мы окупим затраты даже за сто лет. К тому времени ни о каких дворянских титулах за заслуги и речи быть не может — наши могилы давно порастут бурьяном.

В отличие от кадрового военного Стефана, Гольд, добровольно отправившийся в экспедицию, спокойным нравом не отличался.

Он ехал сюда за богатством, а в итоге день за днём занимался обустройством форпоста. Посёлок хоть и приобрёл какие-то очертания, но дождём из золота тут и не пахло.

Прибрежные равнины здесь действительно хороши — будь это в Австрии, за такую землю дрались бы насмерть. К сожалению, это Африка, и земля тут не стоила ровным счётом ничего.

Согласно колониальному уставу Империи, любой подданный имел право осваивать эти наделы: кто расчистил ферму, тот и хозяин. Единственное условие — после подтверждения прав собственности участок запрещалось забрасывать.

Скопить состояние на земледелии было непросто даже на родине. Гольд не питал иллюзий, будто разбогатеет на земледелии в Африке. Эти угодья предназначались лишь для обустройства переселенцев.

Единственный верный путь к процветанию в колониях — поиск полезных ископаемых. Обогатиться быстрее всего помогала разведка золотых и серебряных жил.

Как первопроходцы, они могли заявить об открытом месторождении колониальной администрации и получать долю от добычи или же сразу продать права государству за кругленькую сумму.

Подполковник Стефан покачал головой:

—Потерпи, Гольд. Колонисты сейчас ещё не прижились, за ними нужен глаз да глаз. Вот когда соберём первый урожай, всё изменится. Тогда и настанет время расширять границы. А пока, если тебе нечем заняться, собери молодых и крепких парней среди переселенцев да проведи элементарную военную подготовку. Народ здесь подобрался отнюдь не святой, из них выйдет отличное пушечное мясо. Дам тебе совет: Африка — не место для прогулок. Опасности во внутренних районах во сто крат страшнее прибрежных. В колонии действительно масса возможностей набить карманы, но главное условие лишь одно — у тебя должна остаться жизнь, чтобы потратить эти деньги!

Секрет кроется в одном слове — осторожность. С самого запуска колониального проекта австрийское правительство и не рассчитывало на окупаемость в первый же год: это абсолютно нереалистично.

Британская Южная Африка до сих пор не приносит прибыли, так с чего бы Гвинее окупаться в кратчайшие сроки?

Будь колонизация столь лёгким способом разбогатеть, здесь давно было бы не протолкнуться. Не стоит недооценивать жажду наживы, охватившую европейцев в XIX веке.