Том 3 · Глава 256. Императорская свадьба
Как выяснилось, премьер-министр Гранвилл был в слишком розовых очках: главным виновником взлёта цен на золото являлись британские финансовые магнаты, а спекулянты служили лишь пешками, брошенными в атаку на передовой.
Неужели эти финансовые магнаты не осознавали последствий слепого завышения цен на золото? Разумеется, осознавали — они являлись первоклассными профессионалами, а не любителями из кабинета министров.
Однако ради прибыли они всё равно пошли на это. Более того, за самим решением кабинета Гранвилла искусственно взвинтить цены на золото и сорвать закупки правительства Вены стояла всё та же тень магнатов.
Вот только Великобритания была не Америкой, и финансовые магнаты не могли править единолично, а потому действовали крайне скрытно. Они просто подкупили членов правительственного мозгового центра, чтобы те выдвинули нужное предложение, сам же крупный капитал остался в тени.
Впрочем, это ещё что! В истории бывали случаи, когда нужные публикации появлялись в газетах, регулярно читаемых министрами кабинета, и тем самым оказывали прямое влияние на политику Великобритании.
Ничего не поделаешь: избранные политики не могут быть универсальными специалистами! Во многих сферах они оставались полнейшими дилетантами наравне с простыми обывателями, и обвести их вокруг пальца не составляло никакого труда.
При таком незаметном, «тихом» воздействии политики зачастую даже не замечали, как их проводили вокруг пальца. Именно так на свет рождались многие идиотские решения.
Разумеется, финансовые магнаты задирали цены на золото не ради копеечной прибыли — их главной целью оставался разгром конкурентов.
Удорожание золота потянуло за собой рост курса фунта стерлингов, что сразу же отразилось на отечественной промышленности и торговле. Крупные гиганты ещё могли пережить подобные краткосрочные колебания.
Но для большинства мелких и средних капиталистов это стало настоящей прогулкой по краю пропасти.
В эпоху бурного экономического роста все стремились к расширению. Нежданный взлёт издержек быстро загнал множество предприятий в убытки, а за убытками последовал разрыв цепочки финансирования.
И тут настал черёд финансовых магнатов: либо принимайте их кабальные условия, либо готовьтесь к банкротству! Какой бы путь ни выбрали жертвы, для крупного капитала начался грандиозный пир, где большая рыба пожирает мелкую.
Лондонская фондовая биржа всегда служила показателем британской экономики, так что колебания цен на золото ударили по ней в первую очередь. Первыми пострадали биржевые спекулянты.
Резкие скачки стоимости драгметалла мгновенно разорили любителей торговли с кредитным плечом.
Акции золотодобывающих компаний, ещё недавно пользовавшиеся бешеным спросом, за один день потеряли тридцать процентов рыночной стоимости, а смежные отрасли понесли катастрофические убытки.
По заявлениям экономических экспертов, после перехода Новой Священной Римской империи на золотой стандарт спрос на золото на мировом рынке резко подскочил, и рост цен на драгметалл являлся неизбежным.
Пока фондовый рынок рос, все охотно верили экспертам. Раз новости позитивные, предприятиям следовало расширять производство, ведь только так можно привлечь с рынка ещё больше денег.
Но вот цены на золото рухнули, рынок охватила паника, котировки акций неудержимо поползли вниз. Инвесторы оказались в глубоком убытке, а финансовые магнаты успешно завершили первый раунд собирания капусты.
Пострадали не только профильные компании — удар пришёлся и по другим отраслям. Стремительные колебания курса фунта стерлингов буквально оставили многие предприятия без гроша.
Особенно тяжело пришлось занятым во внешней торговле: фунт сначала подскочил на двадцать процентов, а затем вернулся в норму, и этих курсовых убытков с лихвой хватило, чтобы довести купцов до слёз.
Для многих мелких и средних компаний такие скачки оказались смертельными. Далеко не каждое предприятие интересовало гигантов рынка, и малоприбыльные или убыточные фирмы сразу же отправились под списание.
Всего за несколько месяцев в Британской империи более двухсот компаний подверглись поглощению и реорганизации, а свыше трёх тысяч предприятий прошли процедуру банкротства и ликвидации. Накатилась волна банкротств — наступила эпоха великих монополий.
Когда опомнившееся правительство Гранвилла сообразило, в чём дело, было уже поздно. Всё свершилось, и даже заставь они финансовых магнатов отступить, спасти обанкротившиеся фирмы власти были не в силах.
Даунинг-стрит, 10
Премьер-министр Гранвилл сидел неподвижно с измождённым лицом — происшедшие события явно подкосили его.
Не успел он воплотить свои грандиозные замыслы, как первый же решительный шаг на новом посту обернулся полным провалом, жестоко подорвав его уверенность в себе.
Собравшись с мыслями, премьер-министр Гранвилл произнёс:
Джентльмены, на этот раз финансовые магнаты обвели нас вокруг пальца. Мы слепо шли у них на поводу. Похоже, мы угодили в их ловушку с самого начала. Раз уж так вышло, отложим поиск виновных
Все хранили молчание. А что им ещё оставалось, кроме как смириться с поражением? Попытаться призвать к ответу теневых кукловодов?
Те действовали исключительно чужими руками и строго в рамках правил. Винить следовало собственную близорукость: кукловоды ни разу не высунулись наружу, и даже пожелай министры с кем-то посчитаться, они толком не знали, кого привлекать к ответу.
Ощутив на себе тяжёлый взгляд премьера, министр финансов Джордж Грей нехотя ответил:
Господин премьер-министр, сейчас необходимо как можно скорее спасать рынок, вернуть доверие инвесторов и не допустить дальнейшего ухудшения ситуации.
Хотя большинство разорившихся предприятий составляли неконкурентоспособные мелкие и средние фирмы, рост безработицы и биржевой кризис являлись суровой реальностью.
Если не ликвидировать последствия немедленно, разразившийся биржевой хаос и волна банкротств перерастут в общенациональный экономический кризис, и тогда удержать ситуацию под контролем станет невозможно.
Премьер-министр Гранвилл нахмурился:
Вы предлагаете снова обратиться за помощью к финансовым магнатам? Не боитесь, что они проглотят нас целиком?
Министр финансов Джордж Грей ледяным тоном произнёс:
Но разве у нас есть выбор? Если мы не выберемся из кризиса в кратчайшие сроки, нас всех пригвоздят к позорному столбу и сделают назидательным примером в учебниках истории. Возможно, потомки напишут: «Идиотическое правительство, дабы помешать Вене скупать золото для реформы золотого стандарта, рукотворно спровоцировало экономический кризис».()Что же до магнатов, то с ними всегда можно свести счёты позже! Если они честно с нами поработают и сгладят кризис, так и быть. Но если они продолжат наглеть, то увлечь их за собой в преисподнюю до того, как мы сгинем сами, станет весьма недурной альтернативой.
Надо признать, кабинету Гранвилла повезло: в Великобритании ещё не сформировался масштабный кризис перепроизводства, иначе этот их головокружительный трюк навсегда вошёл бы в историю.
Когда в Британии разразился полноценный кризис, Австрия тоже не осталась бы в стороне: при выводе британского капитала правительство Вены потратило бы все силы на стабилизацию собственной экономики и упустило бы момент для денежной реформы.
Однако для самих британцев успешный переход Вены на золотой стандарт являлся куда более выгодным сценарием, стимулировавшим двустороннюю торговлю.
Помешать австрийской реформе и тем самым вызвать кризис у себя дома — означало нанести урон Британской империи. Заяви кто-нибудь, что они иностранные шпионы, британцы поверили бы без колебаний.
Что касается оправданий, то шансов высказаться им бы никто не дал: проигравшие слова не имеют. А финансовые магнаты не были бы собой, если бы не сумели обелить собственную репутацию.
Но даже сумей они оправдаться, титул одного из самых бездарных кабинетов в истории Великобритании достался бы им заслуженно.
Не стоит рассчитывать, что кто-то станет покрывать их провал. Будь их действия самопожертвованием ради общей пользы, в будущем из политической целесообразности их репутацию ещё попытались бы восстановить.
Их могли бы даже превозносить как величайшее правительство — подобные манипуляции им самим были отлично известны.
Раз уж всё произошло, разумные политики стремились свести ущерб к минимуму, а потому дальнейшее сотрудничество с финансовыми магнатами становилось неизбежным.
С целью заставить магнатов действовать Джордж Грей дошёл даже до прямых угроз. До взаимного уничтожения дело бы не дошло, но нанести по магнатам тяжелейший контрудар правительству было вполне по силам.
Проще говоря, в ту эпоху финансовые группы только формировались и были далеки от пика своего могущества: в правительстве им противостояли чиновничество и аристократия, способные сдерживать их аппетиты.
Именно поэтому после Мировой войны правительство Лондона приняло целый ряд абсурдных законов, ударивших по военной аристократии, добывшей победу на полях сражений, будто правительство собственноручно хотело вбить последний гвоздь в гроб Британской империи.
Это являлось продолжением борьбы за власть: укрепившиеся капиталисты воспользовались слабостью аристократии и перекрыли ей источники могущества.
Исполнители, выдвинутые буржуазией, получили щедрое вознаграждение, удостоившись высочайших похвал в историографии и став «величайшими деятелями в истории Великобритании».
Премьер-министр Гранвилл безрадостно кивнул: уходить в отставку с позором ему не хотелось, а значит, компромисс оставался единственным выходом.
...
Пока в Великобритании разгорался кризис, в Вене стартовало пышное бракосочетание Франца. Никаких нововведений не допускалось — всё строго соответствовало вековым традициям династии Габсбургов.
Торжественно, роскошно, представительно... Что же до киношной романтики, то Франц уверенно заявил бы: ничего подобного в жизни не бывает, всё это чистой воды выдумки режиссёров.
По традиции церемония проходила в соборе Святого Стефана, где обрели вечный покой забальзамированные сердца десятков членов императорского дома.
От одной мысли об этом Франца брала дрожь: он никак не мог взять в толк, зачем после смерти извлекать сердце и помещать его в собор.
Возможно, его вера была недостаточно глубока, но так или иначе на нём эта традиция оборвётся — подражать предкам Франц категорически не собирался.
На самой свадьбе Франц чувствовал себя актёром: он чётко отработал заранее отрепетированную церемонию, получил благословение Господа — и дело было сделано.
Хотя всё тянулось долго и утомительно, Франц остался доволен. Такое бывает лишь раз в жизни, и с трудностями можно смириться ради светлых воспоминаний.
То ли небеса смилостивились, то ли Господь хранил: 12 марта выдался ясный и тёплый день, обошедшийся без всяких неприятных сюрпризов.
Поскольку гостей собралось неимоверно много, банкет устроили прямо на открытой площади.
Практически каждый знатный род Европы прислал своих представителей. Тринадцать королей лично прибыли на торжество, а число принцев и эрцгерцогов перевалило за сотню.
Франц с удивлением обнаружил, что все явившиеся короли приходились ему близкими родственниками — пусть в Европе и не было понятия «пяти поколений родства», это убедительно доказывало невероятную мощь брачных связей Габсбургов.
Впрочем, сколько ещё просуществует подобное величие монархии, оставалось загадкой, ведь в германских землях королей всегда хватало с избытком.
Ни одна из правящих династий мелких государств не была свергнута — в этом отношении Франц действовал гораздо деликатнее и благороднее, чем Прусское королевство в истории.
Прямой выгодой от такого подхода стало небывалый список гостей на свадьбе. Собрать в одном месте столько королей — хоть в Книгу рекордов Гиннесса подавай заявку!
Единственным сожалением оставалось то, что ни один правящий император не приехал лично — иначе статус мероприятия поднялся бы ещё выше, оставшись недосягаемым для потомков.
Впрочем, подобное едва ли было возможно: даже ради визита королей Министерству иностранных дел Новой Священной Римской империи пришлось приложить колоссальные усилия.
Не будь отношения с Австрией весьма тесными, монархи не стали бы приезжать ради поддержания её престижа. По сути, свадьба превратилась в подиум для демонстрации «мягкой силы» династии Габсбургов.
Уровень делегаций от европейских дворов наглядно показывал степень уважения к Вене, а для малых государств этот визит означал ещё и политический выбор — благо на сей раз опасаться последствий не приходилось.
В таких обстоятельствах немногочисленные императоры Европы, естественно, берегли собственное достоинство: отправка членов королевских семейств считалась вполне достаточным проявлением уважения.
Личный визит требовал бы глубокой близкой дружбы, а Франц, к сожалению, не поддерживал с ними столь тёплых отношений, так что рассчитывать на их приезд не приходилось.