Том 3 · Глава 282. Долговой кризис

Одновременно с давлением на османское правительство начались действия и в африканских колониях. Перебрасывать войска из метрополии даже не потребовалось: речь шла всего лишь об обустройстве опорного пункта на побережье Нигерии, и для этого вполне хватало колониальных сил.

Далеко не все понимали, что восстание в Индии затянется надолго. Многим казалось, что стоит британцам опомниться, как они с лёгкостью подавят мятеж.

Руководствуясь этой мыслью, венское правительство предпочло действовать без промедления, чтобы успеть урвать лакомый кусок, пока открылось окно возможностей.

В те времена среди африканцев царил панический страх перед белыми, так что австрийские войска быстро разгромили несколько туземных племён и заложили переселенческий форпост.

Полковник Никос скомандовал:

—Живее! Укрепляйте позиции, вражеская контратака не заставит себя ждать!

Молодой офицер с недоумением спросил:

—Господин полковник, к чему такая осторожность? Это же просто туземное королевство, разве нельзя пойти и сразу стереть их в порошок?

Полковник Никос смерил его строгим взглядом и отрезал:

—Абат, умерь свою спесь. На поле боя любая беспечность может обернуться фатальными потерями. Если хочешь и дальше служить в армии, ты обязан быть начеку каждую секунду. Это базовое качество любого военного. Не способен на это — я могу прямо сейчас отправить тебя на родину. Думаешь, с африканскими дикарями так легко справиться? Разве ты не слышал о тактике живых волн? Это земли Империи Тукулёр, они способны собрать десятки тысяч воинов для ответного удара. И не воображай, будто все они бегают лишь с копьями да тесаками. Огнестрельное оружие им продавали ещё сотню лет назад. Пусть их вооружение и устарело, это не повод смотреть на них свысока.

Будучи выходцем из дворянской семьи, Абат отправился в колонии ради славы и боевых заслуг, так что бесславно возвращаться домой он точно не желал.

С начала колониальной экспансии Австрия не проиграла ни одного сражения численностью свыше тысячи человек, из-за чего многие и поверили в абсолютную беспомощность туземцев.

Услышав о внушительной силе врага, Абат ничуть не испугался — напротив, в нём разыгрался азарт.

Впрочем, эта «сила» была понятием относительным: по сравнению с дикими племенами туземное государство казалось могущественным, но на фоне европейских держав даже крошечное Княжество Черногория заткнуло бы его за пояс.

Само по себе наличие ружей ещё не делает армию современной: без строгой дисциплины и подготовки невозможно раскрыть реальную боевую мощь.

Чего стоит одна только отдача: необученный стрелок при первом же выстреле пошлёт пулю в неизвестном направлении.

Поэтому в ту эпоху многие сбродные ополчения вели на поле боя оглушительную канонаду, а при подсчёте потерь выяснялось, что убитых почти нет.

Такая великая держава, как Австрия, могла позволить себе выделить каждому солдату сотни патронов для пристрелки, тогда как туземным владыкам подобная щедрость и не снилась.

Абат опустил голову и ответил:

—Слушаюсь, господин полковник!

...

Как и ожидалось, Империя Тукулёр высокой эффективностью не отличалась, полностью сохранив свою неторопливую натуру. Прошло больше месяца, прежде чем собранное ими войско наконец соизволило явиться.

К этому моменту основные укрепления колониального форпоста были полностью готовы. В штабе полковник Никос поднёс к глазам бинокль, окинул взглядом галдящую толпу противника и усмехнулся:

—Мусор всегда остаётся мусором!

Глядя, как неприятель разбивает лагерь, Никос даже поразился их безрассудству: встать лагерем прямо в зоне досягаемости корабельной артиллерии — тут у него просто не находилось слов.

Конечно, до этого армия Тукулёра воевала лишь с местными племенами и понятия не имела о мощи морских орудий, поэтому дистанцию для стоянки они выбрали по старинке.

Не говоря уже о кораблях, их достали бы даже тяжёлые сухопутные орудия. Никос лишь про себя пожалел, что не взял с собой тяжёлую артиллерию, иначе и к морякам обращаться бы не пришлось.

Соперничество между армией и флотом существовало в любой стране, и Австрия не была исключением. Правда, здесь споры шли вокруг военного бюджета, не доходя до японского абсурда со взаимными подножками и неприкрытой враждой.

Никос скомандовал:

—Абат, свяжись с флотом, пусть пришлют канонерки на практические стрельбы. Передай, что явилась толпа дураков, жаждущих послужить живыми мишенями.

—Слушаюсь, господин полковник! — отозвался Абат.

Теперь Никос окончательно понял, как горстка колонизаторов из сотни человек могла сокрушать целые государства. Всё дело было в дремучем невежестве: глупцы не ведают страха.

Он решил приманить как можно больше вражеских сил, ведь в конце концов, чем многочисленнее неприятель, тем внушительнее окажется его триумф.

Жаль только, что победы над туземцами не слишком высоко ценились, иначе разгром десятитысячной орды силами одного полка навеки вписал бы его имя в историю.

...

Анталья.

Представители четырёх держав — Британии, Франции, Австрии и Османской империи — собрались в полном составе, чтобы приступить к переговорам по урегулированию австро-османского конфликта.

Министр иностранных дел Османской империи Фуад-паша с суровым видом заявил:

—Мы выражаем решительный протест против захвата Крита австрийцами, что нарушает Венский трактат и попирает суверенитет нашей державы.

Представитель Австрии Йоханнес невозмутимо возразил:

—Господин Фуад, прошу вас, успокойтесь. Мы вовсе не захватывали Крит — просто один из наших кораблей получил повреждения и встал на ремонт, а мы лишь временно воспользовались гаванью. Будьте уверены, мы заплатим: бесплатно пользоваться вашей территорией никто не собирается. О нарушении же Венского трактата и речи быть не может. Этот документ призван охранять мир и стабильность в Европе, и мы, как страна-основательница, свято чтим его условия. Сейчас мы всего лишь ведём торговые переговоры и никого силой уступать земли не принуждаем — о каком нарушении тут утверждать? Состоится сделка или нет, покажет итог переговоров, так к чему эти бурные эмоции?

Британский представитель Найджел поинтересовался:

—Раз речь идёт о сделке, а Османская империя её отвергла, не следует ли вашей стороне покинуть Крит?

Йоханнес неторопливо ответил:

—Разумеется. Если османские власти не желают соглашаться на сделку, принуждать их никто не станет. Вот только сегодня в Османской империи действуют два правительства. Власти в Анкаре растеряли доверие подданных, и способны ли они выражать волю всего народа — большой вопрос. Проявляя должную ответственность, мы считаем необходимым установить контакт с правительством Святых мест∗, выяснить их позицию и лишь затем возобновить официальные переговоры.

∗[П.п.: Это самопровозглашённое альтернативное консервативно-религиозное правительство, возникшее в результате раскола Османской империи после её поражения в войне]

Это была неприкрытая, наглая угроза: не согласитесь на сделку — и Вена откажется признавать легитимность султана, переметнувшись на сторону мятежников.

Фуад почувствовал себя загнанным в угол: они с огромным трудом едва-едва подавили мятежников и увидели луч надежды. Если же бунтовщики заручатся поддержкой Австрии, гражданская война рискует затянуться на долгие годы.

Не чувствуя твёрдой почвы под ногами, Фуад вспылил:

—Граф Йоханнес, это внутреннее дело Османской империи, и вы не имеете права вмешиваться!

Йоханнес терпеливо разъяснил:

—Успокойтесь, господин Фуад, мы отнюдь не намерены опрометчиво вмешиваться в ваши внутренние дела. Однако поведение вашего правительства вызывает глубокую тревогу. Мы пришли с добрыми намерениями и честным предложением, а вы наотрез отказываетесь от диалога, пренебрегая дружбой между нашими державами. Это ранит нас в самое сердце.

Фуад со всей строгостью парировал:

—Господин граф, переговоры строятся на взаимном согласии. Мы отвергаем диалог не из упрямства, а потому, что в наши планы не входит распродажа собственных земель.

Лицо Йоханнеса похолодело:

—Что ж, принуждать к сделке мы не станем. В таком случае соблаговолите немедленно вернуть наш долг в размере двадцати восьми миллионов гульденов. Оплата принимается исключительно золотом или гульденами.

Фуад опешил: когда это Османская империя успела задолжать австрийцам такую астрономическую сумму?

—Господин граф, позвольте узнать, откуда взялся этот долг? Насколько мне известно, наши обязательства перед вашей страной не превышают двух миллионов гульденов.

Йоханнес с невозмутимым видом извлёк из портфеля папку, протянул её Фуаду и произнёс:

—Вот реестр долговых обязательств. Можете поручить своим людям всё перепроверить.

Бегло пробежавшись глазами по строкам, Фуад помрачнел: он наконец понял, откуда взялись эти суммы. В финансовом мире существовала такая вещь, как переуступка прав требования.

Из-за тяжелейшего финансового кризиса правительство султана недавно объявило государственный дефолт и просто списало множество внешних долгов.

Обесценившиеся бумажки превратились в мусор, и когда правительство Вены предложило их выкупить, кредиторы с готовностью ухватились за этот шанс.

Выручить хоть гроши было лучше, чем потерять всё: мелкие кредиторы, не способные выбить долги из Порты силой, предпочли зафиксировать убытки.

А вот у Вены такая сила была, и она без колебаний пустила её в ход.

Долг платежом красен — закон непререкаемый.

Даже Лондон и Париж не могли здесь возразить: будучи крупнейшими мировыми кредиторами, они прекрасно понимали, что признание права на невыплату долгов ударит прежде всего по их собственным карманам.

И пусть султан исправно платил по англо-французским счетам, им волей-неволей пришлось признать законность требований Австрии.

С этой секунды конфликт перестал быть банальной военной агрессией, превратившись в законное взыскание просроченной задолженности.

Британский представитель Найджел предложил:

—Господин граф, объявим перерыв! Это обязательство требует проверки, дадим господину Фуаду время во всём разобраться.

Впрочем, его целью было лишь потянуть время. А уладить конфликт? Увольте: австрийцы готовили этот ход слишком долго, и рассчитывать, что одно лишь красноречие заставит их отступить, было бы верхом наивности. Найджел иллюзий не питал.

Йоханнес поразмыслил и кивнул:

—Хорошо, вернёмся к разговору через неделю. Полагаю, этого срока господину Фуаду вполне хватит, чтобы удостовериться в подлинности бумаг. Однако советую господину Фуаду поторопиться: на просроченный долг ежедневно капает внушительная пеня∗, и любая затяжка лишь усугубит ваше положение.

∗[П.п.: Это денежный штраф (неустойка) за нарушение сроков оплаты, который начисляется за каждый день просрочки долга]

Фуад отёр выступивший на лбу пот и с лёгкой дрожью в голосе произнёс:

—Не сомневайтесь, господин граф, мы проверим документы в кратчайшие сроки.

Он ни на миг не сомневался в подлинности векселей: раз уж австрийцы выложили их на стол переговоров, придраться будет не к чему — граф Йоханнес не стал бы рисковать международной репутацией Вены ради дешёвой фальшивки.