Том 3 · Глава 283. Свои расчёты

Внезапно разразившийся долговой кризис ошеломил султанское правительство. Раз уж права требования перешли в руки австрийцев, списать долги за спасибо теперь не представлялось возможным.

Но чтобы платить по счетам, нужны были деньги, а после потери Балканского полуострова казна султана оказалась абсолютно пуста.

Более двадцати восьми миллионов гульденов равнялись примерно четырнадцати миллионам фунтов стерлингов, или 102,48 тонны чистого золота, а с учётом всевозможных штрафов и пеней эта сумма лишь продолжала расти.

Можно было не сомневаться: даже распродав всё до последней нитки, правительство Порты не смогло бы наскрести столь колоссальные средства.

Если только венский кабинет не согласится принять бумажные ассигнации, даже Британия с Францией не дадут им столько золота, чтобы заткнуть эту бездонную дыру.

Абдул-Меджид I с мрачным лицом процедил:

—Австрийцы занимаются откровенным вымогательством! Мы ни в коем случае не должны позволить их заговору увенчаться успехом!

Присутствующие опустили головы, стараясь казаться незаметными, чтобы не попасть под горячую руку. Горький опыт у них имелся: у министров предыдущего кабинета добрая половина лишилась голов.

И пусть потомки высоко оценивали реформы Абдул-Меджида I, по своей сути он оставался деспотичным феодальным владыкой: вину за поражение в Ближневосточной войне и потерю Константинополя он свалил на прежних неудачников, чьи семьи были вырезаны, а имущество конфисковано.

Это и послужило одним из поводов к началу гражданской войны. Перед лицом такого монарха неосторожность была подобна смерти — сказывалась «славная традиция» Османской империи, сохранившая дикие нравы предков.

Абдул-Меджид I недовольно прикрикнул:

—Что все воды в рот набрали? Вы меня не слышите? Фуад, ты министр иностранных дел, так доложи, что твоё ведомство намерено делать дальше!

Услышав своё имя, Фуад понял, что отвертеться не выйдет, и, собравшись с духом, ответил:

—Ваше Величество, австрийцы подготовились основательно. Мы только что получили известие: в Индии вспыхнуло масштабное восстание. Внимание британцев полностью сковано, и в ближайшее время они не в силах помешать действиям Австрии. Французы же, судя по всему, достигли с Веной негласного соглашения: Австрия отказалась от претензий на Марокко, Алжир и Тунис в обмен на их молчаливое согласие с нынешними действиями австрийцев.

Новость действительно была свежей: её османам передали сами британцы, поскольку собственная разведка султана была не способна добывать подобные сведения.

Абдул-Меджид I от ярости на какое-то время лишился дара речи. Он-то рассчитывал, что при поддержке Лондона и Парижа сможет показать зубы и предстать грозным властелином, но жестокая реальность доходчиво объяснила: пустая бравада выставит его круглым дураком.

Осознав, что запахло бурей, Фуад поспешил исправить положение:

—Ваше Величество, не извольте беспокоиться. Восставшие туземцы в Индии — всего лишь неорганизованный сброд, и англичане быстро подавят мятеж. Лондонский кабинет не потерпит бесконечного усиления Австрии. Нам нужно лишь потянуть время, пока они не усмирят бунт...

Не дав ему договорить, Абдул-Меджид I оборвал министра:

—Хватит мечтать! Стоит Вене и Лондону сторговаться, как нас тут же предадут! Значение Индии для англичан очевидно каждому. Чтобы связать австрийцам руки и не дать им мутить воду, разве они постесняются пожертвовать нашими интересами? Раскрой глаза и взгляни на карту мира! Разве русские далеко от Индии? Хоть через Персию, хоть через Афганистан они вполне способны поддержать индийских мятежников. Учитывая отношения между Британией и Россией, любой здравомыслящий человек понимает, как поступит царский двор. Если Австрия объединит усилия с русскими, англичане даже в случае подавления мятежа понесут чудовищные потери. В индийском вопросе у Британии нет союзников. Если французы не вставят им палки в колёса — и то скажут спасибо, неужели можно рассчитывать на реальную помощь Парижа?

Подобный расклад понимали все, но истинные придворные мудрецы никогда не умничали перед монархом, великодушно предоставляя Абдул-Меджиду I возможность блеснуть проницательностью.

Вдоволь отчитав подчинённых, Абдул-Меджид I заметно приободрился и принялся трезво обдумывать дальнейшие шаги.

Земли, на которые метила Вена, для султанского правительства уже стали чемоданом без ручки: ни горстка островов, ни далёкая Ливия не приносили никакой ощутимой пользы.

В экономическом плане управление этими территориями едва выходило в ноль, и лишь в исключительно урожайные годы казна получала немного крошек.

Стратегически острова были важны, но османская казна больше не могла содержать флот. А без мощных боевых кораблей вся их стратегическая ценность превращалась в насмешку.

Фуад с неуверенностью спросил:

—Ваше Величество, стало быть, нам продолжать переговоры с австрийцами?

Абдул-Меджид I поразмыслил и велел:

—Разумеется, продолжать! Тяните время, насколько это вообще возможно. Если же затягивать дальше станет невмоготу, постарайтесь выжать максимум для наших интересов. Раз уж продавать — то за самую высокую цену! Цена ни в коем случае не должна быть ниже балканских уступок. Все эти перекупленные долговые расписки мы не признаём — требуйте от австрийцев исключительно реальные деньги!

Фуад с тревогой на сердце ответил:

—Слушаюсь, Ваше Величество!

Столь противоречивое распоряжение было невероятно трудно исполнить — если вообще возможно: как бы ни старался дипломат, султан всё равно остался бы недоволен.

Нежелание отдавать земли диктовалось уязвлённым самолюбием: Абдул-Меджид I не хотел войти в историю предателем державы, а вовсе не дорожил самими владениями.

В то же время он жаждал сбыть часть территорий за полновесное золото, чтобы залатать дыры в бюджете и подавить внутренних мятежников.

В конце концов, Австрия была лишь внешней болячкой, посягавшей на земли Порты, но не угрожавшей жизни султана, тогда как собственные бунтовщики метили прямо в его сердце.

...

Санкт-Петербург.

Получив известие о восстании в Индии, царское правительство первым делом подумало, что настал долгожданный шанс!

Любая амбициозная держава в мире с завистью взирала на полное владычество Британии над Индией, не говоря уже о вечно ненасытном русском медведе.

Однако на ошибках учатся: хлебнув горя в Ближневосточной войне, царский кабинет стал куда осторожнее — отсутствие денег связывало руки намертво.

Их казна пребывала в плачевном состоянии: вновь присоединённые балканские земли ещё не оправились от пожаров войны, а надежды покрыть дефицит за счёт богатств Константинополя рассыпались в прах.

Послевоенное восстановление едва началось, и чтобы вернуть край к довоенному уровню, требовалось не меньше пары десятилетий.

Из-за войны царское правительство по уши увязло в долгах, но Николай I пёкся о чести мундира и не мог опуститься до банального дефолта.

Такова была цена борьбы за гегемонию: международная репутация империи и без того хромала, и объяви они дефолт, плоды многолетних трудов пошли бы прахом.

Без доверия союзников не найти, а у России их и так было раз-два и обчёлся. Выкинь они подобный номер — не осталось бы даже тех, кто готов просто поддакивать на дипломатических раутах.

Николай I обратился к советникам:

—Случай представился. Что, по-вашему, нам следует предпринять?

Министр финансов Фёдорович взял слово:

—Ваше Величество, если мы хотим заполучить Индию, первым делом придётся подчинить Афганистан, иначе противник с лёгкостью перережет нам пути снабжения. Англичане сильны, и одни лишь индийские туземцы долго не продержатся. Пока мы найдём средства и покорим Афганистан, британцы наверняка успеют подавить восстание. Куда разумнее поддержать мятежников напрямую: направить им оружие, снаряжение и военных инструкторов, чтобы их руками истощить силы Британии. Население Индии достигает трёхсот миллионов человек. Стоит поднять хотя бы один процент — и англичанам придётся убираться восвояси, поджав хвост.

Это был самый экономный путь: в чём-в чём, а в оружии империя недостатка не испытывала — во время Ближневосточной войны закупки шли непрерывно, а теперь, после демобилизации, арсеналы ломились от запасов.

Сплавить весь залежалый арсенал в Индию и досадить Британии было выгодно во всех отношениях, да ещё и сулило неплохую прибыль.

Министр иностранных дел Карл Нессерольде возразил:

—Пётр Фёдорович, сейчас самый благоприятный момент для захвата Индии! Мы уже привлекли на свою сторону персов. Осталось перетянуть афганцев, собрать объединённую армию и ударить по Индии — англичанам её не удержать! Упустим этот шанс — и отобрать у Британии жемчужину её короны будет уже не так просто!

Министр финансов Фёдорович парировал:

—Карл Васильевич, всё далеко не так просто. Допустим, ваше ведомство сумеет уговорить афганцев встать в наши ряды, но где взять деньги на войну? За Индию англичане будут драться насмерть, конфликт перерастёт в полномасштабную войну между двумя державами, а военные расходы окажутся куда выше, чем в минувшей Ближневосточной кампании. Мы только что вышли из тяжелейшей войны, в в хранилищах казначейства мыши с голоду дохнут! Откуда прикажете достать такие астрономические суммы?

Министр иностранных дел Карл Васильевич не отступал:

—Это забота министерства финансов. Повышение налогов, выпуск военных облигаций, иностранные займы — способов добыть средства предостаточно! Завоевав Индию, Российская империя утвердит своё мировое господство! В столь решающий момент я уверен, что господин Пётр Фёдорович непременно найдёт выход.

Фёдорович с потемневшим от гнева лицом уставился на Карла Васильевича и отрезал:

—Невозможно! Даже пустив в ход все средства, мы не соберём столь грандиозную сумму за короткий срок!

...

Николай I в ярости рявкнул:

—Довольно! Замолчите оба, болваны!

Неужели они думали, что государь не разглядит столь явной комедии, разыгранной в два голоса?

Министр финансов Фёдорович твердил о пустой казне, а способы Карла Васильевича найти средства в сухом остатке сводились к тому же: денег нет и взять их неоткуда, а коли государь желает воевать — извольте сначала разрешить проблему с финансами.

Едва зародившаяся у Николая I мысль о военном походе угасла в зародыше: дальняя экспедиция в Индию была делом невероятной сложности, где отсутствие денег составляло лишь полбеды, а снабжение войск грозило обернуться сущим кошмаром.