Том 3 · Глава 291. Акции Суэцкого канала
Париж, императорский дворец.
Наполеон III с недоверием спросил:
Овернь, вы уверены, что венское правительство искренне хочет присоединиться к нашему проекту канала, а не пытается намеренно вставить палки в колёса?
Министр иностранных дел Овернь уверенно ответил:
Ваше величество, венское правительство вполне искренне: они готовы внести свою долю и вместе с нами прорыть канал. Никто не станет шутить сотнями миллионов франков. Как только они вложат деньги в компанию канала, то ради собственной выгоды будут нас поддерживать. Вот только австрийцы, верные своей привычке к осторожности, боятся, что по нашему плану итоговая пропускная способность не покроет будущих потребностей. Поэтому они и требуют увеличить проектную глубину канала ещё на четыре метра.
Наполеон III потёр лоб и спросил:
Насколько я помню, проектная глубина составляла девять метров, чего вполне достаточно для беспрепятственного прохода крупнейших судов в мире. Австрийцам и этого мало? Неужели они не понимают, что каждый лишний метр глубины требует колоссальных затрат? Увеличение на четыре метра означает резкий скачок стоимости.
Запланированный бюджет Суэцкого канала составлял двести миллионов франков — сумма, уже находившаяся на пределе возможностей инвесторов. До открытия навигации никто и представить не мог, насколько прибыльной окажется эта золотая водная артерия.
В те времена большинство людей сомневалось в доходности Суэцкого канала: ведь всегда оставался бесплатный морской путь в обход Африки, а значит, плату за проход нельзя было задирать слишком высоко.
При таких колоссальных вложениях никто не мог гарантировать, когда они окупятся. Капиталисты, разумеется, не проявляли особого интереса к столь долгосрочным и непредсказуемым проектам.
Овернь пояснил:
Мы неоднократно обсуждали этот вопрос с Веной. Однако они в первую очередь смотрят на стратегическую ценность, что напрямую связано с появлением броненосцев. В Вене убеждены, что тоннаж судов вскоре резко вырастет. Недавно созданная Австрийская королевская верфь уже строит грузовые суда грузоподъёмностью в десять тысяч тонн. Говорят, некоторые инженеры уже проектируют суда грузоподъёмностью до двадцати тысяч тонн. Австрийское правительство считает, что в будущем все основные корабли перешагнут этот рубеж, и с технической точки зрения препятствий больше нет. По их мнению, тоннаж военных кораблей также существенно увеличится. Если сэкономить на строительстве сейчас, то в будущем канал не сможет пропускать крупные суда, и вся его стратегическая ценность попросту испарится.
Наполеон III задумался. С наступлением эпохи броненосцев киль∗ перестал быть ограничителем размеров корпуса, так что теоретически взрывной рост водоизмещения кораблей был неизбежен.
∗[П.п.: Это мощная балка которая тянется по центру дна корабля, через всё судно, к нему крепятся поперечные рёбра корпуса (шпангоуты). Киль делали строго из цельных брёвен, отсюда и ограничение по размеру деревянного судна, на маленькие суда это не распространяется]
Впрочем, больше не всегда означало лучше — следовало учитывать и потребности рынка. Гигантские суда будущего грузоподъёмностью в миллион тонн в эту эпоху были бы абсолютно бесполезны: для них попросту не нашлось бы столько грузов.
Однако десятитысячетонники уже обладали неоспоримым преимуществом — по крайней мере, для Австрии, вывозившей колоссальные объёмы сельхозпродукции, такие исполины были жизненно необходимы.
Морской министр Дюко подал голос:
Ваше величество, с точки зрения стратегии пропускная способность Суэцкого канала действительно должна быть как можно выше. Если к нам присоединится Австрия и мы разделим расходы пополам, финансовый вопрос решится легко. Даже если частный капитал не соберёт нужную сумму, правительства обеих стран могут войти в долю.
Нет сомнений, что и для Парижа стратегическое значение канала стояло выше коммерческой выгоды, иначе французы ни за что не пошли бы на столь колоссальные траты.
Немного поколебавшись, Наполеон III решительно произнёс:
Увеличим! Раз уж австрийцы не побоялись пойти на такие вложения, нам и подавно незачем робеть!
В то время стратегическое видение французов и впрямь впечатляло: именно они первыми взялись за Суэцкий и Панамский каналы, хотя, к сожалению, ни один из них так и не смогли удержать в своих руках.
……
10 мая 1858 года Франция и Австрия подписали «Соглашение о совместном строительстве Суэцкого канала». По договору стороны вкладывали равные доли средств, однако Франция как инициатор получала 51% акций, а Австрия — 49%.
Спорить тут было не о чем: предварительные расходы Франции на подготовку проекта были велики, и её главенствующая роль выглядела вполне закономерной.
После пересмотра проекта стоимость выросла до трёхсот сорока миллионов франков. Впрочем, Франц лишь усмехнулся при виде этой внушительной цифры: не то что трёхсот сорока, даже пятисот сорока миллионов вряд ли хватило бы.
Конечно, использование рабского труда сэкономило бы добрую половину расходов, но сколько проект потребует в итоге, не знал даже сам Франц.
Всё же теперь две великие державы действовали сообща, а значит, британские козни не заставили бы их отказаться от бесплатной рабочей силы и резко взвинтить расходы на строительство, как это произошло в реальной истории.
Глядя на подписанный договор, Франц с улыбкой распорядился:
Поторопите французов, пусть приступают к работам как можно скорее.
Раз уж Австрия ввязалась в эту стройку, нельзя было позволить французам тянуть резину больше десяти лет, как это случилось в прежней истории.
Слушаюсь, ваше величество!
Министр финансов Карл поинтересовался:
Ваше величество, не стоит ли нам последовать примеру французов и выпустить акции компании на фондовый рынок для привлечения капитала?
Суэцкий канал был беспроигрышным вложением, однако в то время понимать это могли лишь единицы.
Большинству проект казался сомнительным долгостроем с туманной доходностью, поэтому рынок капитала не проявлял к нему особого энтузиазма.
В подлинной истории стройка неоднократно замирала из-за нехватки средств, и если бы не поддержка французского правительства, компания обанкротилась бы задолго до завершения работ.
Франц, привыкший делать деньги тихо и без лишнего шума, вовсе не собирался трубить об этом на весь свет. Раз остальные не желали рисковать, ему доставался лакомый кусок.
Однако, помня об опасности единоличного захвата такой кормушки, Франц решил выставить вперёд правительство: если бы весь золотой поток потёк прямиком в карман правящей династии, это неизбежно вызвало бы волну критики.
Экономический кризис ещё не миновал, возможности рынка ограничены. Половину выкупит государство, а остальное выпустим в свободное обращение.
Само собой, все находящиеся в обращении акции давали право лишь на дивиденды — право голоса оставалось исключительно за правительствами Вены и Парижа.
История сделала крутой поворот: проект Суэцкого канала, некогда возглавляемый частными предпринимателями, теперь превратился в межгосударственную стройку с глубоким политическим подтекстом.
Лондон.
Совместное рытьё Суэцкого канала Францией и Австрией нанесло сокрушительный удар по железнодорожным планам британского кабинета: морские перевозки всегда обходились значительно дешевле.
Стоило открыть сквозной проход через Суэц, как географическое преимущество Великобритании растаяло бы: путь из Франции и Австрии в Индийский океан становился куда короче, чем с Британских островов.
Премьер-министра Гранвилла беспокоил не только сам канал: куда сильнее правительство в Лондоне тревожило потепление в отношениях между Парижем и Веной.
В отличие от реальной истории, Россия ещё не утратила гегемонию на континенте, так что Франция и Австрия оставались лишь потенциальными соперниками и пока не сходились в прямой борьбе за господство в Европе.
Не имея повода для прямого дележа, обе державы проявляли сдержанность. Австрия была гораздо сильнее, чем прежде, а французы, обжёгшись на Ближневосточной войне, стали куда осторожнее.
Господа, сближение Франции и Австрии наносит серьёзнейший удар по нашей стратегии европейского равновесия. Что вы об этом думаете?
Канцлер казначейства Джон Рассел заметил:
Господин премьер-министр, вы излишне драматизируете. Франция и Австрия договорились лишь по вопросу Суэцкого канала, тогда как в других сферах между ними сохраняется множество противоречий. Полноценный союз между ними маловероятен.
Противоречия между двумя державами и впрямь никуда не делись: если не брать в расчёт борьбу за влияние в Европе, они уже неоднократно сталкивались из-за колониальных притязаний в Африке.
Впрочем, подобные мелкие трения возникали практически между всеми колониальными империями и пока не перерастали в открытую вражду.
Министр иностранных дел Томас добавил свой анализ:
В рамках Венской системы отношения между Францией и Австрией на протяжении десятилетий оставались вполне дружественными. Лишь после Февральской революции наметилось охлаждение, а окончательный раскол произошёл во время войны за объединение Германии. Теперь же общие интересы вновь свели их вместе. Однако это пока не угрожает нашим ключевым позициям. До тех пор пока у Франции и Австрии есть амбиции на господство в Европе, их союз рано или поздно затрещит по швам. Даже внешне нерушимый русско-австрийский союз в вопросе европейской гегемонии со временем распадётся
Таковы суровые реалии политики: перед лицом выгоды любые союзники ненадёжны. Равновесие сил не может длиться вечно, и рано или поздно державы непременно сойдутся в противостоянии.