Том 3 · Глава 307. Омут, в который придётся нырнуть
Мощь, которую способна проявить сильная власть, порой превосходит любые ожидания. По единому слову Франца торговля между австрийскими владениями в Африке и странами Америки мгновенно оживилась.
Множество компаний по найму рабочей силы зарубеж обосновалось в австрийских колониях, отправляя избыточное туземное население в Новый Свет и арабские страны.
Общими усилиями острая нехватка рабочих рук в разных уголках планеты заметно смягчилась. Под прикрытием этой новой схемы вывоза рабочей силы мировые цены на рабов даже начали падать.
Сами эти компании появились из-за того, что Венское правительство строго запретило работорговлю, поэтому смекалистые работорговцы, чтобы обойти строки закона, просто сменили вывеску.
Прикрывшись статусом агентств по трудоустройству, они открыли компании в австрийских колониях и преспокойно продолжили своё дело. А уж что происходило с живым товаром за пределами австрийских вод, никого больше не волновало.
Становились ли эти переселенцы рабами или отрабатывали рабские контракты, зависело исключительно от законов страны назначения.
Чиновников колониальной администрации эти тонкости не заботили: перед ними стояла жёсткая задача — сократить численность туземного населения на треть за пять лет, так что лениться не приходилось.
Колонии непрерывно расширялись, и груз ответственности становился всё тяжелее. Министерство колоний спустило каждому губернаторству чёткие нормы, а министерство финансов выделило ежегодный фонд в два миллиона гульденов на программу переселения.
Любые доходы от этой деятельности чиновники могли оставлять себе: тех, кто перевыполнял план по переселению, ждало немедленное повышение, а проваливших задачу безжалостно снимали с должностей.
Речь шла о собственной карьере и куске хлеба, поэтому никто не смел относиться к делу спустя рукава. К тому же здесь крутились огромные деньги, и итоговый куш зависел лишь от собственной хватки.
С 1859 года австрийские колонии развернули бешеный вывоз людей за океан.
Взять, к примеру, США: если в 1858 году они приняли из австрийских владений 183 тысячи переселенцев, то в 1859-м эта цифра подскочила до 346 тысяч, а в 1860 году достигла уже 378 тысяч…
Прямым следствием этой политики стало то, что к началу Гражданской войны в США численность белого населения оказалась на полмиллиона меньше, чем в реальной истории, тогда как темнокожее население выросло более чем на миллион.
Личная выгода всегда остаётся лучшим стимулом. За вывоз рабов из чужих колоний приходилось платить грабительские пошлины и подкупать чиновников, а в австрийских владениях за «экспорт рабочей силы» государство ещё и давало щедрые субсидии.
Колониальные войска тем временем вели непрерывные кампании против окрестных туземных царств.
В конце 1859 года Йосип Елачич издал печально известный указ об «очистке границ».
Согласно закону, в случае любого нападения туземцев на переселенцев, военных или государственных служащих всё коренное население в радиусе пятидесяти километров подлежало поголовному принудительному выселению.
Это вызвало бурный протест со стороны агентств по вывозу рабочей силы: как можно просто изгонять отборные рабочие руки, это же чистый ущерб их прибыли!
В процессе исполнения приказ неизбежно претерпел изменения: раз людей всё равно требовалось убрать с земли, властям было безразлично, куда именно они денутся, так что их сбывали тем самым конторам.
Что и говорить, в ту эпоху колониальные администрации великих держав не отличались чистоплотностью, и то, что дело не доходило до прямого геноцида, уже считалось верхом гуманизма.
При поддержке Российской империи численность индийских повстанцев в какой-то момент превысила два миллиона человек, и они заняли большую часть субконтинента.
Вне всяких сомнений, это войско представляло собой пёструю и неуправляемую толпу. Внушительной оставалась лишь численность, боеспособность же была ниже всякой критики, а оружием служило списанное русское старьё — в среднем одна винтовка на троих.
Как только мятежники перехватили инициативу, англичане пустили в ход своё излюбленное оружие: стравливание врагов между собой. Разрозненные отряды повстанцев тут же погрязли в междоусобицах за власть и упустили идеальный момент, чтобы одним ударом сбросить британцев в океан.
Опомнившийся Джон Булль принялся непрерывно перебрасывать подкрепления в Индию, и всё стратегическое преимущество, добытое повстанцами на первых порах, пошло прахом во внутренних распрях.
Затем настал черед состязания совокупной государственной мощи. К 1859 году британцы сосредоточили в Индии уже 350-тысячную сухопутную армию и постепенно переломили ход боевых действий в свою пользу.
Получив донесения разведки, Франц лишь поразился колоссальным ресурсам Джона Булля: перебросить такую армаду на дальние земли требовало невероятной мощи.
Подобный размах был по плечу только Британской империи. Очевидно, дерзкая игра царского двора задела Лондон за живое.
Англичане наглядно дали понять русским: прежде чем зариться на Индию, посчитайте сначала, сколько дивизий вы способны туда доставить!
При этой мысли Франц лишь холодно усмехнулся. Англичане на этот раз явно просчитались.
Николай I отнюдь не был робкого десятка, да и его наследник Александр II оказался крепким орешком, так что запугать их подобной демонстрацией силы было верхом глупости.
В известной истории после поражения в Крымской войне Россия зализывала раны и не могла всерьёз помогать индийскому восстанию, что позволило англичанам быстро подавить мятеж.
Сейчас царское правительство тоже восстанавливало силы, но Николай I, победоносно взявший Константинополь, находился на вершине славы и железной рукой держал внутреннюю оппозицию.
К тому же благодаря австрийской финансовой подпитке казна Российской империи не знала прежней разрухи, и выделить средства на помощь повстанцам ей было вполне по силам.
Вдобавок сама Индия отнюдь не бедствовала: в руках повстанцев скопилось немало захваченных трофеев, на которые можно было закупать оружие и порох.
Прояви индийцы чуть больше упорства, у них оставался бы реальный шанс победить в войне. Людей у них хватало с избытком, и требовалось лишь собирать всё новые массы пушечного мяса, чтобы измотать британцев до предела.
Так или иначе, с русской поддержкой индийцы ещё могли продержаться какое-то время.
Здесь Франца охватили противоречивые чувства. С одной стороны, ему хотелось подорвать силы Британии и пошатнуть её мировую гегемонию, с другой — чрезмерный упадок англичан был невыгоден, ведь тогда некому станет возглавить европейскую интервенцию в Гражданскую войну в США.
Раздираемое этими соображениями венское правительство предпочло сохранить строгий нейтралитет, не поддержав ни одну из сторон и оставшись сторонним наблюдателем.
Тяжело вздохнув, Франц сжёг секретный отчёт в пламени свечи и распорядился:
С индийским вопросом пока закончим, ограничимся регулярным сбором сведений. Следующая главная цель
Слушаюсь, Ваше Величество!
Задача предстояла крайне сложная: трансатлантический телеграфный кабель ещё не проложили, и связь оставалась главным препятствием для разведки.
Пока пароходы доставят вести из Америки на континент, все сроки пройдут, так что Францу оставалось лишь предоставить агентам свободу действий на местах. Увенчаются ли их усилия успехом, зависело исключительно от воли случая.
С точки зрения сиюминутной выгоды поддержка северных промышленников сулила больше прибылей: в случае их победы экспорт американского хлопка, табака и зерна резко упал бы.
Будучи главным конкурентом, Австрия сорвала бы солидный экономический куш.
Но если смотреть в будущее, единые Соединённые Штаты представляли чудовищную угрозу. Их недаром называли страной, избранной Небесами∗: они владели самыми плодородными и богатыми землями на планете.
∗[П.п.: Это популярный китайский мем, США так называли из-за её изолированности двумя океана, слабых соседей, ресурсов и плодородных земель]
Даже объедини Австрия всю территорию Германии, она не смогла бы тягаться с ними потенциалом развития — так распорядилась сама природа.
Даже если в Европе воцарится вечный мир и континент продолжит непрерывно расти, превосходство США останется лишь вопросом времени.
Разве что Австрии удастся проглотить и без остатка переварить добрую половину Африки. Рассудив так, Франц пришёл к выводу, что Америку необходимо расколоть.
Впрочем, даже разделённые надвое Штаты сохранят потенциал превращения в мировую сверхдержаву — слишком уж щедрыми природными условиями они обладали.
Даже если страна распадётся, разрыв в силе между Севером и Югом с годами будет лишь увеличиваться, и надеяться, что независимый Юг сможет вечно сдерживать северян, — пустые иллюзии.
Под большим вопросом оставалось и то, как долго продержится эта независимость: промышленная экономика Севера по своему потенциалу на голову превосходила плантационное хозяйство Юга.
Когда дисбаланс сил станет критическим, первому же решительному лидеру на Севере ничто не помешает развязать новую войну за объединение страны.
От этих мыслей Францу становилось не по себе: вмешательство в американскую усобицу грозило превратиться в бездонный омут, куда придётся нырять снова и снова.
Теперь Франц лучше понимал логику Наполеона III в реальной истории: возможно, разглядев всю опасность этой ямы, французский император и предпочёл напасть на беззащитную Мексику.
Внезапный выход Франции из игры тогда вызвал ярость Британии и Испании: договаривались вмешаться в американские дела сообща, а ты бросаешь союзников ради лёгкой добычи в Мексике?
Лишившись главного ударного кулака в лице Франции, Лондон и Мадрид тоже сдали назад, и коалиция распалась, даже не успев вступить в бой.
В итоге державы Европы остались пассивными зрителями чужой междоусобицы. Британское правительство несколько раз порывалось вмешаться, но погрязло во внутренних спорах, а когда спохватилось, война уже подошла к концу.
«Берётся за великие дела, но боится риска; видит мелкую выгоду
∗[П.п.: Одна из самых знаменитых цитат "Троецарствия", используется канцлером Цао Цао в разговоре с Лю Бэем]
Эта древняя мудрость идеально описывала Наполеона III: как можно рассчитывать на огромный куш, не желая нести никаких рисков?
Прекрасно зная, что впереди зияет ловушка, Франц всё же решил сделать шаг в бездну: иного пути не было, приходилось выбирать меньшее из зол.
Увенчается ли интервенция успехом или нет, она в любом случае нанесёт США тяжелейший урон и затормозит их бурное развитие.
А если чудом удастся победить, выигрыш будет колоссальным: в стране иммигрантов чувство общего единства и без того слабо. Ни один народ не способен воевать за объединение до бесконечности — двух-трёх сокрушительных поражений хватит, чтобы у людей навсегда отпало желание браться за оружие.