Том 1 · Глава 45. Юридическое оружие
21 марта венское правительство представило «Закон об аренде земли». Отныне максимальная плата за пользование наделом не могла превышать половины собранного урожая. Это гарантировало крестьянам право на выживание; без таких ограничений новый голодный бунт был бы лишь вопросом времени.
22 марта последовал «Закон об обеспечении бывших крепостных». Он обязывал дворян предоставить освобождённым крестьянам минимальные условия для жизни и решить вопрос с их занятостью. В частности, крестьян нельзя было выселять из их домов; им должны были либо сдавать землю в аренду, либо нанимать их на работу.
Чтобы предотвратить злоупотребления со стороны предприимчивой знати, 23 марта 1848 года был принят «Закон о запрете ростовщичества». Он устанавливал предельный размер годовой ставки по любым кредитам в 35%, а для уязвимых слоёв — крестьян и рабочих — не более 25%. Проценты теперь начислялись только на фактически полученную на руки сумму.
Все кабальные сделки∗, заключённые после 1 мая 1848 года, объявлялись недействительными и не имеющими юридической силы — их можно было попросту игнорировать. По старым же договорам закон защищал лишь те выплаты, что не выходили за рамки новых норм.
∗[П.п.: Это соглашение заключённое на крайне невыгодных условиях для одной из сторон, из-за тяжёлых жизненных обстоятельств]
Это была превентивная мера. При обсуждении проекта члены кабинета министров не верили, что дворяне опустятся до ростовщичества — по их мнению, этим промышляли только капиталисты. Франц не стал спорить: крупные магнаты действительно не стали бы пачкать руки ради такой мелочи, но вот обедневшее мелкое дворянство, теряющее честь вместе с деньгами, вызывало у него большие сомнения.
Поскольку закон бил по интересам банкиров и ростовщиков, в него включили суровые наказания. Любому, кто попался на ростовщичестве, грозила полная конфискация имущества и тюремный срок от трёх лет до пожизненного заключения.
25 марта правительство выпустило «Закон о минимальной заработной плате» как дополнение к трудовому кодексу. Из-за разного уровня развития регионов нормы пока установили только для Вены: мужчины должны были получать 4–5 гульденов в неделю, женщины — 2,5 гульдена, а дети — 45 крейцеров (1 гульден равнялся 60 крейцерам или 11,69 граммам серебра).
Франц был прагматиком и не стал завышать планку. Этих денег хватало лишь на самое необходимое; чтобы жить лучше, рабочим всё равно приходилось трудиться сверхурочно.
Вопрос с детским трудом, который Франц ненавидел всей душой, тоже пока остался нерешённым. В тогдашней Австрии просто запретить детям работать было нельзя: без этого заработка многие семьи попросту бы вымерли.
Тем не менее, эти законы сыграли свою роль, немного улучшив положение рабочих и гарантировав им право на жизнь. Дальнейшее процветание зависело уже от развития производства: без снижения издержек австрийские товары просто потеряли бы конкурентоспособность на рынке.
1848 год стал для Австрии годом великого законотворчества. Франц, привыкший к жизни в правовом обществе, штамповал указы один за другим. Только за март было принято пятнадцать законов — новые правила появлялись почти каждый день с начала его правления.
От отмены крепостного права до защиты прав рабочих — всё теперь регулировалось чёткими нормами. Эти реформы ошеломили австрийских либералов своим размахом и радикализмом.
Францу удалось переключить внимание общества. Масштабные законы, учитывающие интересы крестьян и рабочих, снизили градус ненависти к правительству. Революция начала терять поддержку масс — пока только в Вене, но в провинциях этот процесс тоже был запущен.
Вскоре пришли добрые вести из-за границы: 18 марта вспыхнула революция в Берлине. Пруссию захлестнула волна беспорядков. Когда проблемы не только у тебя, на душе становится легче — теперь Пруссии было явно не до вмешательства в австрийские дела.
Однако радость была недолгой: заволновалась Чехия. Франц не сомневался, что за этим стоят местные капиталисты, в основном австрийского происхождения. Они требовали создания единого чешского парламента, формирования национальной гвардии и приравнивания чешского языка к немецкому.
Такие требования, ведущие к расколу страны, были неприемлемы. Правительство не могло допустить распада империи. Тайная полиция уже составляла списки дворян и промышленников, причастных к движению — Франц готовился навести порядок в Праге.
В ту эпоху для простого народа главным было набить желудок, а все прочие лозунги навязывались извне. Франц скептически относился к идее союза мелкой буржуазии и пролетариата: интересы эксплуататоров и эксплуатируемых никогда не совпадут.
Поскольку правительство активно внедряло законы о защите труда, у рабочих не было причин бунтовать против власти, которая за них заступилась. По данным разведки, костяк протестов в Праге составляли студенты и лавочники, а рабочие выходили на улицы лишь за деньги, воспринимая это как подработку.
Господин премьер-министр, как кабинет планирует поступить с демонстрациями в Праге?
Условия протестующих он даже не рассматривал — обсуждать там было нечего.
Мы уже приказали пражским властям арестовать зачинщиков, а князю Виндишгрецу — с ледяным спокойствием ответил Феликс.
Венское правительство больше не собиралось идти на уступки. В отличие от других регионов, в Праге у революции не было опоры в народе. Для Франца это был лишь саботаж со стороны богачей, недовольных новыми законами: они надеялись, что в независимой Чехии им не придётся соблюдать социальные реформы Вены.