Том 1 · Глава 55. Настали тяжёлые времена

Бардолио всё ещё недооценивал последствия победы над Австрией. Король Карл Альберт, преследуя политические цели, поспешил присвоить ему звание маршала.

Для итальянцев того времени победа над Австрией была настоящим триумфом. Если бы успехи продолжились, все итальянские государства, пожалуй, признали бы его маршалом.

Благодаря пропаганде Сардинского королевства Бардолио быстро стал национальным героем. Но у славы была и обратная сторона: горожане Милана, оставшиеся без хлеба, ждали, что именно он решит их проблемы, раз уж он так ловко «сжёг» австрийские склады.

Настоящий герой должен держать слово. Обещание накормить город теперь нужно было выполнять во что бы то ни стало.

Политическая смекалка новоиспечённого маршала не подвела. Он понимал, что австрийцы не могли вывезти всё зерно из огромной Ломбардии за такой короткий срок. Если у торговцев склады пусты, то в дворянских поместьях наверняка припрятаны запасы для личных нужд.

Пока из дома везли подмогу, он пытался выманить зерно у местной знати. К несчастью, промышленность в Ломбардии была развита хорошо, и большинство дворян давно продали зерно на переработку. К тому же шла весенняя жатва, и лишнего хлеба ни у кого не было.

Поиски в окрестностях дали лишь крохи. После австрийских реквизиций в закромах почти ничего не осталось.

—Господин маршал, подкрепление из дома ещё в пути, а городские запасы на исходе. С учётом армейских пайков нам хватит еды максимум на три дня, — доложил свежеиспечённый генерал-майор Мансту. — Наши отряды ищут зерно, но в пригородах Милана после австрийцев мышь повесилась.

Продовольствие из Сардинии уже везли, но дороги были плохими, а возможности транспорта — крайне ограниченными. Накормить сотни тысяч горожан было почти невозможно. И это было только начало: скоро голод должен был прийти и в деревни.

Оккупация Ломбардии стала для Сардинского королевства не подспорьем, а тяжким экономическим бременем. В самом Милане демократы уже требовали независимости, и Бардолио с трудом сдерживал их натиск.

Пока что голод заставлял горожан полагаться на Сардинию, что удерживало их от бунтов. Но все понимали: как только кризис минует, проблем не избежать.

—Я объясню ситуацию людям. С завтрашнего дня нормы выдачи сократим до семидесяти процентов. Вместе с тем, что соберём в округе, продержимся дней пять-шесть, а там и обозы из дома подоспеют, — рассудил маршал.

Понятно, что урезание пайков вызовет недовольство, но другого выхода не было. Бардолио не умел творить хлеб из воздуха.

У Сардинии не было прочной опоры в Ломбардии, поэтому порядок в Милане держался на местных дворянах и капиталистах.

Распределением еды тоже занимались эти «местные воротилы». Люди это были тёртые — при австрийцах честным путём не процветали.

Маршал и не догадывался, что в городе уже вовсю работал чёрный рынок. Зерно там продавали то самое, что предназначалось для помощи голодающим.

Коррупция и воровство — наследие австрийских времён. Местная знать, привыкшая быть инструментом в руках Вены, свято чтила эти традиции.

Капиталисты тоже не упускали выгоды — мораль не мешала им набивать карманы. Даже сардинские офицеры не остались в стороне.

Урвать кусок от общего пирога считалось делом святым. Нужно же было как-то возместить убытки от войны?

Сокращение норм выдачи стало для них золотой жилой. Бардолио либо действительно ничего не видел, либо просто закрывал на это глаза.

В итоге вместо обещанных семидесяти процентов люди получали меньше половины. Да и тот хлеб был пополам с примесями.

Кому везло — получали хлеб с отрубями и соломой. Кому нет — находили в чёрных буханках опилки, листья и даже мелкие камни.

Впрочем, бедноте было не привыкать. Такой хлеб они ели всегда — в драке им можно было пользоваться вместо кирпича.

Те, кто побогаче, шли на рынок. Там торговали открыто, но цены взлетели в десять раз. Даже мелкая буржуазия хваталась за голову.

Беднякам оставалось только терпеть. Маршал ведь обещал, что это ненадолго.

Все вокруг были патриотами. Ради родины и свободы можно было и поголодать несколько дней.

Тем временем в Париже временное правительство погрязло в междоусобицах.

17 марта сторонники Бланки∗ вывели на улицы 150 тысяч человек. Конфликт между рабочими и буржуазией вспыхнул с новой силой.

∗[П.п.:Луи Огуст Бланки, французкий революционер, предводитель "Бланкистов"]

Когда Сардинское королевство напало на Австрию, французское правительство поддержало их, но только на словах — на большее не было сил.

Франц недооценил глубину кризиса во Франции. Временное правительство, защищая интересы капитала, принимало законы, которые били по простому народу.

Например, 9 марта ограничили выплаты из сберегательных касс: вклады свыше ста франков выдавали обесцененными гособлигациями.

А 16 марта ввели дополнительный налог — по 45 сантимов на каждый франк прямых налогов, которые платили крестьяне.

(1 франк = 100 сантимов, что примерно соответствовало 0,29 грамма золота, хотя в революционные годы курс постоянно скакал.)