Том 1 · Глава 140. Эпилог (9)
Император Меча, герцог Империи и самый верный клинок Императора, десятилетиями безраздельно правил континентом как сильнейший из живущих.
Почетный трон, который занимал Дитрих Тейран, казался незыблемым.
Конечно, время от времени его положению угрожали такие грозные противники, как Небесный Демон или Темный Король.
Однако, так и не сумев превзойти мощь его меча, все они сгинули, оставшись лишь побежденными фигурами ушедшей эпохи.
И если бы все шло своим чередом, я, скорее всего, без лишнего шума пополнил бы их список.
Если бы только во мне не зажглось безумное желание принять угрожавшие миру Бедствия как собственных дочерей и защитить этот мир.
Да, все сложилось бы именно так. Ведь у меня попросту не возникло бы стремления достичь девятого ранга — той вершины, на которой можно на равных скрестить оружие с самим Императором Меча.
...Ха-а.
Я стоял в самом центре арены, изрытой бесчисленными росчерками бушевавшей здесь ауры меча.
Посреди этого круглого поля боя, так похожего на древний гладиаторский цирк, я шумно выдохнул горячий воздух.
Бросив взгляд на Грифон, любимый клинок Императора Меча, который отлетел далеко в сторону и теперь сиротливо торчал из земли, я произнес:
В конце концов, победа за мной. Старший.
...
Ну... хотя бой и правда был на грани.
Император Меча, у горла которого замер кончик моего клинка, лишь беззвучно и горько усмехнулся.
Он медленно поднял руки, признавая поражение, а затем перевел взгляд на зрительские трибуны.
Хм.
Император, держа в руках рупор, созданный по технологии Башни Магов, поднялся со своего места и провозгласил исход священной дуэли за право обладать величайшим титулом:
Сегодня, в годы моего правления, подошла к концу эпоха великой славы, унаследованной от прошлых поколений.
Властью, данной мне, Леопольдом фон Легионом Дерсия, я объявляю!
Отныне титул Сильнейшего Меча Империи официально переходит к Демону Меча, Кайлу!
Ура-а-а-а-а-а!
Стадион взорвался оглушительным ревом. Звуковая волна ударила по ушам и отозвалась дрожью во всем теле, которое и без того налилось свинцовой усталостью после яростной схватки.
Я устало обвел взглядом забитые до отказа трибуны Колизея, а затем вновь посмотрел на Императора Меча и усмехнулся:
Что ж, теперь пути назад нет. Все те нудные обязанности, что вы тащили на себе, теперь свалятся на мою шею.
Ха, а разве ты не сам этого добивался?
В знак уважения к старшему по возрасту и опыту я перехватил рукоять своего меча лезвием назад и протянул ему руку.
Император Меча, который, несмотря на преклонные лета, так и лежал на земле, с легкой улыбкой ухватился за предложенную помощь и поднялся на ноги.
Когда я отвесил ему легкий поклон, трибуны взревели еще неистовее.
Но Императору Меча было все равно — он лишь потирал поясницу, кряхтя от боли.
Наконец-то я смогу отдохнуть. Тащить на себе бремя сильнейшего в моем возрасте
Вы преувеличиваете, старший.
Какое там «преувеличиваешь»! Думаешь, я языком попусту чешу?
Я лишь пожал плечами, на что старик недовольно фыркнул.
Конечно, он действительно был уже немолод, но...
Девятый ранг — это сфера настолько возвышенная, величественная и таинственная, что ее глупо даже сравнивать с седьмым или восьмым.
Он без труда проживет еще лет двадцать, а то и больше, сохраняя завидную бодрость духа и тела.
А если на склоне лет его посетит новое озарение, он и вовсе сможет раздвинуть границы отмеренного ему срока.
Это правило, к слову, распространялось и на меня, достигшего девятого ранга в столь юном возрасте.
Так что его жалобы на «старое тело» и мечты о «тихой старости» звучали неубедительно — старик был полон сил.
Сегодня я победил с минимальным перевесом, и кто знает, как обернулся бы следующий поединок.
Ближайшее время я точно не смогу с уверенностью заявить, что одолею Императора Меча в ста битвах из ста.
Разумеется, поражение от меня вовсе не означало, что Император Меча лишится своего места среди Семерых Сильнейших.
В конце концов, сегодняшняя дуэль была лишь показательным выступлением, устроенным по личной просьбе Императора.
В глазах толпы имя сильнейшего изменилось, но, по сути, это было единственным новшеством.
Я не спеша убрал клинок в ножны и жестом предложил выпить Императору Меча, который как раз подбирал и прятал свой Грифон.
Как насчет того, чтобы пропустить сегодня по стаканчику с младшим товарищем и заодно залить горечь поражения? Обещаю сегодня безропотно выслушивать все ваши жалобы на жизнь.
Если честно, я никогда не противился компании Императора Меча за выпивкой. Наверное, потому, что он оставался чуть ли не единственным «взрослым» в этом мире, перед кем я мог без опаски излить душу.
Однако старик лишь сердито зыркнун на меня и замахал руками, выражая крайнее недовольство:
Не мели чушь, паршивец. У тебя разве нет дел поважнее?
...А.
Только не говори, что забыл.
Я замялся, на моем лице отразилось замешательство. И правда, неужели я что-то планировал на сегодня?
Должно быть, из-за недавней яростной схватки кровь все еще бурлила, мешая сосредоточиться.
Но стоило взгляду Императора Меча стать тяжелее, как я поспешно сложил ладони и вежливо поклонился:
В таком случае я пойду. О Ребекке я позабочусь как следует, так что не переживайте.
Хм... Языком молоть ты горазд. Вот и поглядим, чего стоят твои обещания.
Странное дело. Совсем недавно я противостоял смертоносным техникам Императора Меча, выдержал этот натиск и вырвал победу.
Но эти слова, брошенные стариком с явным неодобрением, прозвучали куда более пугающе, чем любой его выпад.
Неловко улыбнувшись, я осторожно попятился назад. А затем, не упуская из виду буравящего меня взглядом Императора Меча, покинул арену.
Все последующие церемонии все равно ложились на плечи Императора, так что мне здесь делать было больше нечего.
А раз так, следовало поскорее убраться с глаз Императора Меча и заняться насущными делами.
Ха-а...
Кто знает, возможно, именно сегодня решится, лишусь ли я головы этой ночью или доживу до завтрашнего утра.
С этими довольно жуткими мыслями я подал знак дочерям, сидевшим на трибунах.
Пора было возвращаться домой.
Ну все, папочка! Мы с Шин-а сегодня устроим девичник. Вернемся, скорее всего, только завтра, так что устраивайся поудобнее!
...Погоди, Первая. Я вообще-то не соглашалась с тобой гулять... Кх!
Ахаха, тише, тише. Давай вести себя прилично, хорошо, Шин-а?
Шин-а, недовольно потирая хвост, сверлила Беатрис сердитым взглядом.
Однако ее бунт был мгновенно подавлен, когда Беатрис бесцеремонно зажала ей рот ладонью.
В итоге раскрасневшуюся, со слезами на глазах и крайне жалкую Шин-а просто выволокли из дома, крепко держа за руку.
«— Да блин, Первая!.. Ты ведешь себя так вальяжно только потому, что первая забеременела? С чего вдруг строишь из себя великодушную жену? Раньше ты бы уже иссохла от ревности и закатила истерику!»
«— Если ты сейчас же не закроешь рот, Шин-а, я припомню тебе всю ту мягкость, что проявляла к тебе последние годы. Ты, похоже, совсем страх потеряла и принимаешь доброту старшей сестры за слабость».
«— Т-ты просто тиран в юбке...»
«— Вот и умница, хорошая девочка».
...
Даже сквозь закрытую дверь до меня доносились отголоски этого леденящего душу разговора.
Но порой мужчине лучше помалкивать и не вмешиваться в подобные дрязги.
Особенно если у этого мужчины несколько жен, а у отца — несколько дочерей.
Проводив взглядом поспешно ретировавшуюся парочку, я ощутил весьма смешанные чувства.
«Надо же, утащила Шин-а сразу, как только мы вернулись домой...»
Конечно, с тех пор как мы с Беатрис официально связали себя узами брака — а особенно после того, как она забеременела, — ее отношение к моим похождениям стало куда более терпимым.
Ее былая манера ревновать по пустякам, устраивать истерики на ровном месте или душить меня своей одержимостью заметно сошла на нет.
Но это вовсе не означало, что она с радостью позволит мне развлекаться с другими женщинами.
Собственно, за последние три года я несколько раз пытался тайно встретиться с Ариэль, и каждый раз Беатрис устраивала мне за это веселую жизнь.
В каком-то смысле ее безумная любовь и пугающая одержимость были неотъемлемой частью ее личности.
...
Почувствовав, как ауры Беатрис и Шин-а покидают столичный особняк и растворяются вдали, я задумчиво прикрыл рот рукой.
Что все это значит? Она делает вид, будто обо всем догадывается, и при этом самолично освобождает для меня дом?
Как мне прикажете трактовать подобные жесты со стороны супруги?
Да, Беатрис и Ребекка ладили. С тех самых пор, как я их познакомил, они наедине называли друг друга сестрами.
Возможно, привязанность Беатрис к Ребекке оказалась гораздо сильнее, чем я предполагал.
Иначе она ни за что не оставила бы дом пустым, зная, что та собирается прийти.
«Это молчаливое согласие? Или проверка на то, смогу ли я сам держать себя в руках?»
Я тщетно пытался разгадать намерения Беатрис, и на душе у меня было неспокойно.
По сути, от этого зависело, как далеко мне позволено зайти сегодня и как себя вести...
Мне жизненно необходимо было нащупать ту невидимую черту, которую Беатрис провела для меня и для Ребекки, собиравшейся нанести визит.
Мой мозг работал на пределе возможностей, лихорадочно просчитывая все варианты развития событий.
Тук, тук.
...
В тишине опустевшего особняка раздался стук в дверь.
Я вздрогнул и открыл глаза.
Сколько же времени я провел в этих раздумьях? За окном уже догорал закат, окрашивая небо в мягкие багровые тона.
Поколебавшись секунду, я сделал глубокий вдох и медленно направился к выходу.
И стоило мне осторожно приоткрыть дверь...
П-привет...
...
Прямо передо мной стояла сереброволосая красавица. Смущенно опустив голову, она скромно сложила руки на животе и то и дело бросала на меня робкие взгляды.
На ней было полупрозрачное пеньюаре, едва скрывающее очертания тела.
Наследница великого герцогского рода Тейран, которую я привык видеть исключительно в строгом рыцарском мундире, предстала передо мной в столь соблазнительном, почти домашнем образе.
Глядя на эту невероятно нежную и одновременно манящую Ребекку, я почувствовал, как мысли в моей голове окончательно путаются.
Эта девушка...
Она определенно подготовилась во всеоружии.