Том 1 · Глава 1058. Позвольте старику сперва испытать свой меч!
Можно и так сказать…
По правде говоря, понятие «Всепроникающая Божественная Мысль» впервые прогремело на весь мир во время битвы Десяти Почтенных Престолов прошлого поколения.
Именно благодаря этой силе Куй Лэйхань закрепил за собой звание главы Десяти Почтенных Престолов, пусть и неофициальное.
Но мир признал это, и потому в песнях Странствующего поэта даже Ба Цзуньань уступил первую строчку, заняв второе место.
Несомненно, после того состязания «Всепроникающая Божественная Мысль» стала невероятно популярна.
Технику Куй Лэйханя, «Карающую Богов Небесную Казнь», нарекли Первым поколением Всепроникающей Божественной Мысли. В память об этом грандиозном, эпохальном свершении все последующие методы применения «Нянь», разработанные на ее основе, стали относить ко Второму поколению Всепроникающей Божественной Мысли.
Мэй Сыжэнь принадлежал к старшему поколению и, разумеется, не опускался до участия в битвах юнцов за звание Десяти Почтенных Престолов, а потому не видел воочию, как выглядит истинная «Всепроникающая Божественная Мысль».
То, что он демонстрировал сейчас, было лишь его собственной интерпретацией, созданной на основе одной лишь идеи.
Назвать это Вторым поколением Всепроникающей Божественной Мысли было бы справедливо, но сам Мэй Сыжэнь не осмеливался утверждать, что его творение действительно относится к этой категории.
Кто достиг мастерства, тот и учитель.
Он считал, что для получения «Имени» ему следовало бы сесть и обсудить Дао с самим Куй Лэйханем. Лишь получив признание создателя, он мог бы с полным правом так называться.
Впрочем, пустая слава мало заботила Мэй Сыжэня.
Он знал лишь одно: его техника, объединившая путь меча, Силу мысли и волю… его истинное сердце, явленное через «Богов и Будд пред очами», не уступала Святой силе, а возможно, даже превосходила ее.
В чем же величие «Всепроникающей Божественной Мысли»?
Именно в том, что для мастеров Очищения Духа это была единственная сила, дававшая хотя бы призрачный шанс одолеть воителя уровня «Святого» еще до достижения уровня Полусвятого!
И под «Святым» здесь подразумевался «Святой Император».
Когда «Карающая Богов Небесная Казнь» только появилась, она еще не достигла таких высот.
Но путь был лишь намечен, и это было нормально. Все видели его безграничные, светлые перспективы.
Никто не мог сказать, какого уровня развития и боевой мощи достиг создатель Первого поколения Всепроникающей Божественной Мысли за прошедшие десятилетия.
Возможно, он прорвался на уровень Полусвятого и усовершенствовал свой путь, что позволило бы ему сражаться со Святыми Императорами. А это, в свою очередь, означало, что в эпоху Очищения Духа открылся еще один путь к святости.
А может, он сдерживал свое развитие, оставаясь на уровне Великой Пустоты, чтобы полностью посвятить себя изучению этого пути. Но и в этом случае никто не мог с уверенностью сказать, позволят ли способности такой Великой Пустоты спустя десятилетия сравниться с мощью Полусвятого, Святого Императора или даже с Силой Изначального Истока…
И этот вариант был еще более устрашающим!
Потому что Полусвятой, прорвавшийся с такой основой, скорее всего, не знал бы себе равных на этом уровне, а достигнув святости, несомненно, сразу стал бы одним из величайших.
Цзян Буи так завидовал Мэй Сыжэню, что из его глаз, казалось, вот-вот полыхнет огонь.
Когда «Всепроникающая Божественная Мысль» только появилась, он одним из первых разглядел ее потенциал и принялся за изучение.
Однако, как и подавляющее большинство, он потерпел неудачу.
Десятилетиями такие, как он, дилетанты, могли лишь беспомощно наблюдать, как в руках гениев той эпохи, Ба Цзуньаня и Будды Ююаня, одна за другой рождались техники Второго поколения Всепроникающей Божественной Мысли: «Мысль-меч», «Сила Обета» и другие.
А что же он сам?
Ничего не добился, лишь впустую потратил годы!
И вот теперь, когда он уже решил, что мышление старшего поколения закостенело и не способно угнаться за новейшими силами новой эры, появился этот старик, его ровесник, и проложил собственный путь «Второго поколения Всепроникающей Божественной Мысли».
«Пусть у меня этого не будет, лишь бы и у других не было».
«Но я не могу смириться с тем, что у меня ничего нет, а какой-то старик, мой ровесник, втихаря овладел этой силой!»
Цзян Буи ощущал, как воля Мэй Сыжэня превосходит его собственную, волю святого уровня.
До появления «Богов и Будд пред очами» этот старый мечник в его глазах был всего лишь смертным, не достигшим уровня Полусвятого. А в глазах Полусвятого все, кто не достиг святости, сколь бы почтенным ни был их возраст, — лишь пыль под ногами!
Но теперь этот человек одной лишь силой воли превзошел его.
Даже думать не надо, чтобы понять…
Как только Мэй Сыжэнь получит Статус Полусвятого, он неминуемо достигнет святости!
И если он решит присоединиться к одному из Пяти Великих Кланов Святых Императоров, его шансы стать Святым Императором, пусть и невысокие, будут в десятки миллионов раз выше, чем у него самого, чьи шансы были ничтожно малы!
И как же… она зовется?
У нее еще не было имени, ведь это ее первое явление миру…
Сила, которую он не использовал долгие годы, была явлена, чтобы спасти Сюй Сяошоу, чтобы устрашить и дать отпор Полусвятому.
А раз уж эта сила явилась миру…
Тогда ей и впрямь следовало дать имя.
Мэй Сыжэнь по-прежнему стоял на вершине земляного столпа. С начала противостояния он не сдвинулся ни на шаг. Произнеся это, он задумчиво потер пальцы и продолжил:
Несравненный Ба Цзуньань, используя свой «меч» и «нянь», назвал свою технику Второго поколения Всепроникающей Божественной Мысли «Мысль-меч». Что и говорить, весьма дерзко.
Поначалу я, старик, считал этого юнца заносчивым и высокомерным, но позже, когда сам начал изучать этот путь… эх, пришлось признать его правоту.
Новое поколение сменяет старое. Приходится признать, что некоторые люди просто гениальны. Ба Цзуньань опередил таких бесталанных мечников, как мы, на десятки лет, и у него действительно было полное право первым закрепить за собой имя «Мысль-меч».
Я же не таков…
С этими словами одежды Мэй Сыжэня вздулись без ветра, его аура переменилась, и фигура медленно воспарила в воздух.
Он завел руки за спину, и в тот же миг чудовище за его спиной, словно по приказу, исказилось и яростно влилось в его тело.
С исчезновением чудовища исчезло и гнетущее чувство.
Но в следующую секунду…
Цзинь, цзинь, цзинь!
Непрерывный звон металла разнесся по округе, эхо гудения Тела меча наполнило небо и землю.
В этот миг Мэй Сыжэнь, поглотивший чудовищных «Богов и Будд пред очами»…
Одним движением ноги попрал Десять Королей-Призраков; одним движением руки в его ладонь лег нематериальный лазурный меч.
Он открыл глаза — и девять мечей, вращаясь, выстроились вокруг него в боевой строй. Суета бренного мира обрела форму, все сущее запело, словно ученики школы фехтования, читающие нараспев на утреннем уроке.
Куда бы ни падал его взгляд, пейзаж в радиусе десятков тысяч ли менялся, переливаясь причудливыми красками. Щепки и камни обращались в мечи, и Десять тысяч мечей в поклоне устремились к своему единственному повелителю.
Чудовищные Боги и Будды пред очами исчезли — теперь сам Мэй Сыжэнь стал истинным чудовищем!
Бум!
Он еще даже не двинулся, а земля под ногами Цзян Буи уже раскололась, заставив его отступить.
Одним лишь поглощением чудовища и демонстрацией своей ауры Мэй Сыжэнь лишил противника последней опоры, и тому не оставалось ничего, кроме как стоять над черной дырой в пространстве, потрясенный до глубины души.
Это…
Говорят, что если в мире и есть Дао, то его нельзя выразить словами и нельзя дать ему имя.
Но тут в глазах Цзян Буи, в глазах Сюй Сяошоу… Дао обрело и форму, и имя, и звалось оно «Мэй Сыжэнь»!
Мэй Сыжэнь, вобравший в себя все проявления «Богов и Будд пред очами», стал живым воплощением всех Девяти великих искусств меча. Словно аватара Дао, он выглядел так, будто вот-вот достигнет святости прямо на месте.
И все же, даже обладая мощью, способной сокрушить святого, он не источал ни капли Святой воли!
«Вот это я понимаю
Сюй Сяошоу схватился за затылок. По всему его телу побежали мурашки, а на землю их, казалось, нападало видимо-невидимо. Он чувствовал, что его мировоззрение расширилось.
Он не мог поверить в то, что видел, но понимал: в таком состоянии Мэй Сыжэнь уже превзошел уровни Бессмертного Меча и Великой Пустоты.
И если его не называли «Святым Меча», то лишь потому, что господин Сыжэнь сам этого не хотел, а не потому, что не мог.
Но тут возникал вопрос…
Если даже это не «Святой Меча», то кто в поднебесной осмелится впредь называть себя так?
На поле боя Мэй Сыжэнь с трудом сдерживал свое давление.
Все-таки он впервые использовал незнакомую силу. Если бы не крайняя необходимость, он бы ни за что не стал наносить ответный удар.
Но с другой стороны…
Путь мечника — это путь вперед, без оглядки!
Цзян Буи уже дважды атаковал. Следуя принципу «Бог троицу любит», небольшой ответный удар давлением не будет чем-то из ряда вон выходящим, верно?
Она зовется «Образ-меч»,
Ему казалось, что его «Образ-меч» несколько не соответствовал его «имиджу» наставника — уж слишком он был вызывающим. Поэтому он решил немного умерить его пыл скромным названием.
Но даже так его острое, как лезвие, Намерение меча заставило Цзян Буи применить Святую силу для защиты и в страхе отступить на сотню ли.
Теперь вся округа в радиусе десятков тысяч ли — почти половина Леса Чудес — стала «Священной Сферой» Мэй Сыжэня.
Он еще не достиг святости, но уже подчинил себе местность. Дальнейшее отступление не принесло бы Цзян Буи никакой выгоды.
Мэй Сыжэнь и сам был в растерянности.
Образ-меч был слишком силен, он не мог управлять им по своему желанию и был вынужден позволить его остроте проявиться во всей красе.
Отведя взгляд от себя, он посмотрел вперед, улыбнулся и произнес:
Полусвятой Цзян, я повторю свой вопрос: теперь у меня достаточно оснований, чтобы просить вас остановиться и оказать мне немного уважения?
Образ-меч…
Это было похоже на былое святотатство Тэн Шаньхая…
Мэй Сыжэнь на словах выражал почтение, но в глазах Полусвятого он ничем не отличался от «безмозглого животного», разве что манеры у него были получше. Эдакий «интеллигентный негодяй»!
Святого нельзя оскорблять, нельзя ему перечить!
Сегодня его, Цзян Буи, уже заставили отступить на сотню ли. Если он сейчас просто развернется и уйдет, с каким лицом он будет появляться в кругу Полусвятых?
Святые Рабы верно говорят… кто не стал святым, навеки останется рабом,
Мэй Сыжэнь вздохнул. Он понял выбор противника.
Я не смогу долго поддерживать это состояние, — Самое большее
Это ты должен был отступить с самого начала!
В одно мгновение Полусвятой Цзян Буи вспыхнул святым светом, превратившись в радужное облако, и его аура, взметнувшись, прорвала большую часть иллюзорного домена мечей Мэй Сыжэня.
Родилась буря, грянула беда.
Даже находясь в «состоянии невидимости», Сюй Сяошоу чувствовал, как предчувствие смерти бешеной собакой мечется в его сознании, вызывая раскалывающуюся головную боль.
Воистину, боги дерутся — а простые смертные страдают.
Он отступал все дальше и дальше, даже активировал Силовое поле Ближнего мира, пытаясь хоть немного ослабить это давление и боль, но все равно чувствовал, как дрожат колени, не в силах выдержать столкновение отголосков… силы такого уровня.
Мэй Сыжэнь действительно не хотел драться и все еще пытался его отговорить:
Мой «Образ-меч» только что сформировался, я не могу полностью контролировать его мощь. Но в одном я уверен…
Он может ранить Полусвятого. Возможно, даже убить, но этого я пока не знаю.
Его лицо было серьезным, а в глазах читалась глубокая тревога.
Вы… и впрямь хотите это проверить?
Если Полусвятой не умрет, умрет он.
Если же Полусвятой умрет, проблем будет еще больше.
Как ни крути, лучше было избежать этой битвы. Но если драка была неизбежна, оставалось лишь стиснуть зубы и идти до конца.
Ха-ха-ха-ха!
Цзян Буи, обратившийся в радужное облако, разразился безумным хохотом. Наглость этого человека его смешила.
Бессмертный Меч есть Бессмертный Меч, а Великая Пустота — Великая Пустота.
Если бы на этом уровне и впрямь можно было убивать тех, кто выше рангом, зачем тогда вообще нужно было звание Полусвятого?
Показывай, на что способен!
Мэй Сыжэнь снова вздохнул и тяжело закрыл глаза.
Что ж, не обессудьте…
Сказано — сделано.
Жажда убийства родилась, яростный взор метнулся вперед.
Больше не колеблясь, Мэй Сыжэнь вынес левую руку вперед, словно обнимая огромные невидимые ножны, а правую поднял над головой и, мягко сжав пальцы, потянул вверх.
Искусство меча имеет имя, и имя ему
Сначала раздался тихий шепот, затем взвыл ветер, потом содрогнулись небеса и земля, и наконец все слилось воедино, обратившись в огромный призрачный меч перед грудью Мэй Сыжэня, который тот медленно извлекал из ножен.
Шшшшшш…
Пронзительный звук разрываемой материи остановил радужные облака, и само время, казалось, застыло.
Сюй Сяошоу вытаращил глаза. Он понял, почему Мэй Сыжэнь перед каждым ударом объяснял его суть. Конечно, это давало Цзян Буи время на подготовку, но что более важно…
Настало время урока.
Господин Сыжэнь так старался, что он просто не мог не учиться.
Это первая ступень Искусства без меча
Огромный призрачный меч наконец был полностью извлечен. Паря в небе, он напомнил Сюй Сяошоу о том дне в Резиденции городского правителя Города Тяньсан, когда он сражался с Гу Цинсанем.
Разница была в том, что Гу Цинсань тогда сам превратил свое Истинное тело в парящий в небесах меч, полностью нематериальный.
Теперь же господин Сыжэнь извлек меч из пустоты, а его собственное тело оставалось неподвижным, готовым к следующему приему.
«Смотри внимательно, Сюй Сяошоу, — Всему этому тебе предстоит научиться…»
Затем он вновь обратил взор на поле боя, и его голос изменился, зазвучав грозно:
Цзян Буи, ты нанес два удара, теперь моя очередь…
Позвольте старику сперва испытать свой меч!
Даже у глиняной фигурки есть толика гнева.
А меч по своей природе — орудие ярости.
Сейчас Мэй Сыжэнь был наставником, но это не означало, что в юности, во времена безрассудной отваги, он не был преисполнен гордыни, способной сокрушить все на своем пути!
И в этот самый миг, выдержав две атаки Полусвятого, он наносил… свой первый ответный удар!
Не обнажать клинок, но если обнажил — поразить!
Не наносить удар, но если нанес — вернуться с кровью врага!
Призрачный меч рассек небеса.
В это мгновение мир исказился, свет и тень переменились, и неведомая зловещая, мрачная аура, от которой кровь стыла в жилах, окутала все вокруг.
Губы Мэй Сыжэня не двигались, но многослойное эхо голоса Дао разнеслось по полю боя и достигло ушей стороннего наблюдателя.
Искусство меча имеет имя, и имя ему — предел исчисления, рождающий бесконечность. Здесь я возвожу строй, дабы открыть Врата Духов!
Когда незримый меч достиг середины своего пути, девять клинков, окружавших Мэй Сыжэня, сорвались с места, выстраиваясь в воздухе в боевой порядок. И тогда мир погрузился в девять преисподних. Невидимые врата ада распахнулись, и леденящий холод мгновенно захлестнул весь Лес Чудес.
У-у-у-у…
Понеслись темные тени, воцарилась великая тьма.
Сюй Сяошоу вытаращил глаза. Неужели это первая ступень Искусства Девяти Мечей — Бесконечное Исчисление?
Но что-то не сходилось. Раньше, в Белом Гроте, когда они забирали Огненного Питона, Искусство Девяти Мечей Гу Цинъэра явно проявляло атрибут «времени»…
Нет!
Тогда Гу Цинъэр использовал «время», но у его девяти мечей и мечей господина Сыжэня было нечто общее — строй!
Так значит, девять мечей нужны для создания строя?
И атрибут времени — лишь один из возможных?
Когда господин Сыжэнь использовал девять мечей, чтобы возвести строй и открыть Врата Духов, это означало, что он изменил атрибут строя на «призрачный»?
Но зачем ему понадобился «призрачный» атрибут? Зачем открывать Врата Духов?
Глаза Сюй Сяошоу внезапно загорелись.
Неужели…
(Конец главы)