Том 1 · Глава 1828. Дерзость

Ба Цзуньань замолчал со странным выражением на лице, словно Чэн Се его ошеломил. Вокруг воцарилась мёртвая тишина — слышно было, как падает игла.

Все ждали беспощадной схватки на уровне Престола Пути Меча, битвы, где каждый удар меча обагряется кровью. Никто не ожидал, что вместо нового поединка Сяо Ваньфэна им доведётся увидеть невероятно надменного Ба Цзуньаня, так что пришли они не зря.

Вот только…

—Почему он затих?

Внезапное молчание Ба Цзуньаня заставило сердца зрителей тревожно забиться. Неужели он из тех, кто обижает слабых и боится сильных? Стоило Чэн Се проявить твёрдость, как он тут же сдулся.

Но было очевидно, что, пусть этот Ба Цзуньань и походил на самозванца, образ мыслей у него был точь-в-точь как у настоящего. Он не отступал, а размышлял о чём-то странном и причудливом.

—Десять вдохов… — Ба Цзуньань в мешковине снова поднял голову и посмотрел на Чэн Се, но, произнеся лишь полфразы, осёкся.

—Один удар… — сменил он тактику, однако его презрительный взгляд, устремлённый на Чэн Се, говорил сам за себя. Больше он ничего не добавил.

Насмешка!

Откровенная насмешка!

Чэн Се прекрасно видел, что этот самозванец просто подражает Ба Цзуньаню, используя несколько его заученных эпатажных фраз. Но выражение его лица и взгляд создавали впечатление, будто сам Чэн Се не выдержит и десяти вдохов, не сможет отразить и одного удара.

Чэн Се уже собирался было возразить, но Ба Цзуньань, казалось, нашёл к нему подход и отчётливо произнёс:

—Последнее слово.

Кто бы мог такое стерпеть?

Чэн Се вскинул меч, высвобождая Намерение меча, и ринулся вперёд:

—Как смеешь ты оскорблять меня, юнец?!

……

Миг!

Мир внезапно замедлился.

Чэн Се увидел обезглавленное тело в знакомой одежде, которое, словно в невесомости, отбросило прямо перед ним. Руки безвольно повисли, ноги взлетели вверх — казалось, чудовищная сила снесла ему голову, а туловище подбросила в воздух, закрутив в пируэте. Кровавые брызги смешались со снежинками. Лучи заходящего солнца падали на лица окружающих, отчего их искажённые ужасом гримасы казались ещё более зловещими. После краткого мига оцепенения Чэн Се почувствовал острую боль, но не мог понять, откуда она исходила. Может, из шеи? Из головы? Или от едва державшегося на теле туловища?.. Наконец он понял. Это знакомое обезглавленное тело было его собственным!

—Не-е-ет!

……

—Что?!

Зрители, столпившиеся у таверны, в ужасе шарахнулись назад. Никто не успел заметить, как Ба Цзуньань в мешковине нанёс удар. Вспышка света от меча уже пронеслась по воздуху, с лёгкостью отсекая голову Чэн Се. Не сбавляя скорости, удар устремился дальше, сокрушая черепицу на крышах и разрушая здания. В одно мгновение он прорубил себе путь через южную улицу Города Фусан, пробил городскую стену и исчез в густом лесу за ней.

—Это… — прекрасные глаза Ли Ю, наблюдавшей за боем со стороны, были полны изумления и глубокого недоверия.

На этот раз она следила очень внимательно, желая понять, как сама недавно попалась в его ловушку. Но Ба Цзуньань действовал без малейшего предупреждения. Как бы она ни была настороже, она всё равно не смогла бы определить, в какой момент угодила в силки его Искусства Иллюзорного Меча.

—Неужели он и вправду мёртв?

Голова Чэн Се уже отделилась от тела, и лишь после этого из его рукава вылетели Парные иглы из рукава. Их боевое сознание находилось на совершенно разных уровнях. Вылетев, иглы не атаковали — Ба Цзуньань с лёгкостью поймал их двумя пальцами. Он щёлкнул по ним, и клинки зазвенели. Затем Ба Цзуньань спрятал знаменитый меч себе в рукав.

—Это снова Искусство Иллюзорного Меча? — Ли Ю смотрела на рухнувшее на землю тело Чэн Се, всё ещё не в силах отличить иллюзию от реальности. Она была Полусвятой, и даже она не могла понять, что, чёрт возьми, произошло.

Вокруг раздались возгласы изумления, на лицах зрителей было написано полное недоумение. Только что живой и здоровый Чэн Се… только что решившийся на великую битву… Разве не должна была последовать схватка не на жизнь, а на смерть между двумя Древними мечниками? Почему бой закончился, едва начавшись?

—Один удар? Да это даже ударом не назовёшь! Если бы этот Ба Цзуньань не дал ему шанса, Чэн Се с самого начала и до самого конца не успел бы даже пикнуть.

Тело и голова Чэн Се с глухим стуком рухнули на землю. В тот же миг в небе над Городом Фусан прогремел оглушительный раскат грома. Тут же сгустились тёмные тучи, поднялся яростный ветер, и с девятых небес снизошла святая мощь, сопровождаемая яростным рёвом:

—Кто?!

—Кто посмел убить моего внука Чэн Се?! Клянусь, я, Святой, найду тебя, даже если придётся обойти все четыре моря и восемь пустошей!

Полусвятой! Все подняли глаза к небу. Там, высоко вверху, бушующие облака сложились в огромное лицо старца с развевающимися волосами и бородой и глазами, метавшими молнии. Лик Полусвятого тут же исчез, и на его месте в воздухе появился старик в зелёном халате.

—Полусвятой из клана Чэн, Чэн Цайчжи! — прошептал Святой Пилюль Лу Шиюй со странным выражением на лице.

Значит, Чэн Цайчжи всё это время был поблизости и следил за безопасностью своего внука. Это было логично, ведь Чэн Се покинул дом со знаменитым мечом, который клан Чэн оберегал десятилетиями. Возможно, они хотели проверить, утихла ли буря, поднятая Святыми Рабами, собиравшими мечи. Кто бы мог подумать, что Ба Цзуньань в мешковине нанесёт удар так молниеносно, что даже Чэн Цайчжи не успеет среагировать, и обезглавит Чэн Се одним движением.

Полусвятой Чэн Цайчжи парил в воздухе. Сложив пальцы в печать, он ударил ладонью вниз, и из неё вырвался иссиня-зелёный луч света:

—Искусство Притяжения Души! Душа, вернись!

По Городу Фусан пронеслись вопли Свирепых духов. Вскоре сияющие осколки души начали собираться воедино. Остатки души Чэн Се были собраны и кое-как сложены в человеческую фигуру.

—Дедушка Чэн! — воскреснув, он в ужасе закричал и отчаянно попытался сбежать. Он не смел даже взглянуть на Ба Цзуньаня в мешковине, не говоря уже о своих Парных иглах из рукава. Единственное, о чём он думал, — это выжить.

—Иди скорее сюда, внук мой! Сегодня я, Святой, здесь, и никто не сможет тебя убить!

Чэн Се не владел Искусством Призрачного Меча. Если бы он, Чэн Цайчжи, не следил за ним, его драгоценный внук сегодня бы действительно погиб. Но раз уж он здесь, этому нелепому поединку пора было положить ко…

—Указующий Дао, — Ба Цзуньань, с мешком на плече, указал пальцем в пустоту, и его ледяной голос прервал смятенные мысли толпы.

Зрачки Полусвятого Чэн Цайчжи резко расширились. Остатки души внука уже летели к нему, их разделяло всего несколько чжанов. Ещё шаг — и он был бы спасён.

—Отторжение Души, — на кончике пальца Ба Цзуньаня расцвёл тёмный огонёк. Прежде чем Чэн Цайчжи успел что-либо предпринять, вспышка света пронзила воздух и пробила голову призрачной фигуре Чэн Се.

Бум! В этот миг сердце замерло не только у Полусвятого Чэн Цайчжи, но и у бесчисленных зрителей. Все видели, как Чэн Цайчжи в отчаянии протянул руки, но в его объятиях оказались лишь осколки души его внука, разлетевшиеся Вдребезги. Сияющие, словно песчинки, они рассыпались, просачиваясь сквозь пальцы и исчезая в небытие. На глазах у деда его внука убили. Окончательно.

—Как ты посмел, негодяй?! — когда этот сотрясающий небо и землю рёв прогремел над Городом Фусан, все поняли: решающей битвы бессмертных мечников не будет. Вместо неё в Фусане, похоже, вот-вот начнётся священная война.

—Будь ты проклят! Проклят! А-а-а! — взревел Чэн Цайчжи. Его глаза налились кровью. Видеть мучительную смерть внука было для него хуже собственной гибели. Не в силах сдержать жажду убийства, он повернулся к неряшливому восьмипалому калеке на земле и недоверчиво прорычал:

—Кто ты такой?!

Этот человек точно не был Ба Цзуньанем — тот находился на Горе Линъюй. Простые смертные этого не видели, но его, Полусвятого, духовное чутьё отчётливо указывало на источник Мысли-меча на Горе Линъюй, и им мог быть только Ба Цзуньань. Значит, этот — самозванец! Но как самозванец осмелился бросить вызов клану Чэн? Как он посмел на глазах у него, Полусвятого Чэн Цайчжи, одним движением пальца уничтожить остатки души его внука?

—Кто ты такой?! — в ярости прорычал Чэн Цайчжи, снова и снова растерянно повторяя этот вопрос и не в силах постичь происходящее.

Жители Города Фусан были в панике. Все отступили подальше от таверны, а некоторые даже покинули город, опасаясь, что отголоски грядущей битвы сметут всех зрителей.

Но стоило взглянуть на Неряшливого Дядюшку на земле, как они увидели, что тот, невозмутимый и спокойный, неподвижно стоит под гнётом силы Полусвятого. Он лишь усмехнулся и медленно произнёс:

—Моё имя — Ба Цзуньань.

Город Фусан опустел, но это имя прозвучало в нём оглушительно. Даже у Сяо Ваньфэна волосы встали дыбом. Он считал себя незаурядным воином, но был в десятки раз моложе этих старых чудовищ. По настоянию Сюаньцана он немедленно покинул поле боя.

Ба Цзуньань в мешковине поднял глаза к небу. Долго поглядев на Чэн Цайчжи, он с улыбкой покачал головой.

—Тебя одного будет мало.

—Даю тебе десять вдохов. Зови всех, кого сможешь. Через десять вдохов я нанесу удар.

И это не Ба Цзуньань? Да кто ещё, если не он, посмел бы выказать такое пренебрежение к Полусвятому? Самозванец на его месте уже давно бы сбежал. Откуда у этого человека такая уверенность? Ему мало одного Полусвятого, он ещё и просит Чэн Цайчжи позвать подмогу?

—Он что, блефует? — изумлённо прошептал кто-то.

—А ты попробуй поблефовать перед лицом Полусвятого, — охладил его пыл стоявший рядом.

Чэн Цайчжи был так зол, что у него заболели лёгкие. Но такова уж человеческая природа — обижать слабых и бояться сильных. Когда самозванец повёл себя столь дерзко, Чэн Цайчжи на миг засомневался: а не обманывают ли его глаза? Вдруг это настоящий Ба Цзуньань, а не подделка? Рисковать он не мог. Он вытащил жетон и с треском раздавил его. Вены на висках вздулись, и он, указывая на человека внизу, закричал:

—Десять вдохов? Хорошо, десять вдохов! Ты у меня дождёшься!

Он испугался! Все изумлённо зацокали языками. Великий Полусвятой поддался на блеф. То ли Полусвятой из клана Чэн оказался бесхребетным трусом, то ли имя Восьмого Бессмертного Меча было настолько грозным, что любой, кто им прикрывался, мог творить чудеса.

Не понадобилось и десяти вдохов. Ба Цзуньань в мешковине даже не успел начать отсчёт. Стоило Чэн Цайчжи раздавить жетон, как тучи на небе вновь сгустились, и с них сошло давление ещё нескольких Полусвятых.

—Ха-ха, брат Чэн, с чего это ты решил позвать меня выпить?

—Брат Чэн, я обещала помочь тебе лишь раз. Ваши Парные иглы всё ещё у вас, так что не трать мою услугу попусту.

—Хе-хе-хе, Чэн Цайчжи, ты приготовил то, что я просил?

Три Полусвятых! Тёмные тучи нависли над городом, и за спиной Чэн Цайчжи появились три фигуры. Один — рослый здоровяк с копьём, вторая — изящная фея в белом, оба довольно молодые. Последним был болезненный старик с лицом, покрытым язвами и бородавками, на вид ровесник Чэн Цайчжи.

—Полусвятой Дай Сю, Полусвятая Ло Хуэй и вольный практик из Южного Региона, Полусвятой Цин Гуй, — Святой Пилюль Лу Шиюй мгновенно узнал их всех.

Теперь-то начнётся настоящее зрелище. Четверо Полусвятых против одного Ба Цзуньаня. Настало время узнать, чего он стоит на самом деле, блефует ли он. Подделку не скрыть, а истину не утаить — пора явить свой истинный облик!

Все стояли за пределами поля боя. Наблюдать за чужой дракой со стороны — такое удовольствие, всем не терпелось, чтобы они наконец начали. В глубине души каждый понимал, что этот Ба Цзуньань в мешковине, скорее всего, самозванец. Но осмелится ли он продолжать свой дерзкий лай, когда перед ним четверо Полусвятых? Бесчисленные взгляды были прикованы к одинокой фигуре посреди развалин таверны. Все хотели увидеть, как он выкрутится из этой ситуации после своих громких заявлений и избежит верной смерти. Может, и им когда-нибудь пригодится такой трюк? Ба Цзуньань всё так же держал в руке свой рваный мешок — кто знает, что в нём было, — и стоял, слегка сгорбившись, словно задыхаясь под давлением четырёх Полусвятых.

И в тот миг, когда все решили, что он вот-вот упадёт на колени и станет молить о пощаде, этот человек громко рассмеялся. Он вскинул голову к нависшим над городом тучам и, полный дерзкого воодушевления, громко продекламировал:

«Чёрные тучи гнетут Фусан, реки вспять устремились,

И принципы Дао давно позабылись, раз рабы властям поклонились.

С подрезанным крылом, но птица не раба,

Меч запечатан, но бессмертна эта плоть.

Склониться в страхе? Нет! Для меня и небо — слишком низко!»

Закончив, он выпрямился, и его дух взметнулся до самых звёзд. Казалось, одной лишь своей аурой, подобной мечу, вырвавшемуся из Фусана, он мог на равных противостоять четырём Полусвятым!

—Ц-с-с…

Снег в Городе Фусан был, бесспорно, холодным. Но в этот миг зрители, резко втянув воздух, впервые ощутили настоящий, пробирающий до костей холод.

Этот негодяй!

Этот негодяй всё ещё смеет им дерзить!

Это же четыре великих Полусвятых! Неужели он думает, что каждый, как Дедуля Шоу, может менять облик, убивать святых, сражаться с императорами, противостоять предкам и богам?

«Склониться в страхе? Нет! Для меня и небо — слишком низко…»

Сяо Ваньфэн крепко сжал Божественный Меч Лазурного Свода, чувствуя, как по телу разливается жар.

Гу Цинсань толкнул локтем старшего брата. Они переглянулись и увидели в глазах друг друга дикий восторг.

Сердца Древних мечников по всему Фусану забились чаще. Тихо повторяя эту строку, они чувствовали, как по их костям пробегает дрожь, а поры на коже раскрываются. Да, этот человек — самозванец, но разве не ради такого момента, не ради такой сцены они, Древние мечники, живут? В этот миг все поняли его замысел: ради этого мгновения, которое непременно войдёт в историю, не страшно и умереть.

—Он… — высоко в небе произнёс Полусвятой Дай Сю. Услышав эти высокомерные строки и увидев, как неряшливый здоровяк на земле стоит, словно меч, вырвавшийся из Фусана, он о чём-то догадался. Выражение его лица сменилось с недоумения на ужас, и он недоверчиво спросил:

—Брат Чэн, ты позвал нас сражаться с Восьмым Бессмертным Меча?

Уж лучше бы я дома покончил с собой!

—Это самозванец, — быстро ответил Чэн Цайчжи. — У этого негодяя есть какая-то сила, но он точно не Ба Цзуньань, иначе разве я стал бы его так легко провоцировать?

—Действительно… — Полусвятая Ло Хуэй изящно нахмурила брови. В её время какая девушка не следила за Ба Цзуньанем, не питала к нему тайных надежд? Поразмыслив, она твёрдо сказала:

—Это стихотворение Ба Цзуньань уже читал. В Восточном Регионе, в Царстве Восточных Небес, у Белого Грота в Багунли… — …А он никогда не повторяется… — закончила она почти шёпотом.

—Хе-хе, — усмехнулся болезненный старик, Полусвятой Цин Гуй, и, подмигнув, сказал:

—Так подробно помните, фея Ло Хуэй. Вы, я погляжу, большая знаток Восьмого Бессмертного Меча, а?

Ло Хуэй покраснела, но тут же взяла себя в руки и, метнув на Цин Гуя сердитый взгляд, ничего не ответила.

Полусвятой Дай Сю, прищурившись, долго смотрел на восьмипалого неряху со шрамом на шее и молчал. Он был свидетелем битвы за Десять Почтенных Престолов. С тех пор его мучили ночные кошмары. Десять Почтенных Престолов давили на его сердце, как гора, и даже достижение уровня Святого не принесло облегчения. О, как же он хотел стереть эти воспоминания!

Наконец, собравшись с духом, Дай Сю стиснул в руке копьё, шагнул вперёд и громко крикнул:

—Брат Чэн, подожди! Позволь мне первому сразиться с этим негодяем!