Том 1 · Глава 1875. Опоздание
Фу-ух, ну и холод!
Черт возьми, мы тут уже часа три торчим, не меньше?
Точно есть. Срок давно вышел, сдается мне, Ба Цзуньань уже не придет…
Вокруг горы Линъюй, в ледяной круговерти метели, были разбросаны несколько тысяч фигур, в которых нарастало нетерпение.
Все они прибыли сюда из Пяти Регионов, и каждый обладал мощной аурой. Большинство — Древние мечники и мастера Очищения Духа — были силой не ниже королевского престола, ведь только те, кто достиг этого уровня и был уверен в своей способности постоять за себя, осмеливались появиться на передовой.
Многие уже заняли удобные позиции и с помощью Ладонных и Золотых Абрикосов вели прямую трансляцию для всех Пяти Регионов, тихо перешептываясь.
Число зрителей у каждого канала исчислялось сотнями тысяч, а то и миллионами. А у таких знаменитостей, как Хун-нян, которая предусмотрительно наняла в телохранители мастера уровня Полусвятого и триумфально вернулась на гору Линъюй, количество зрителей в реальном времени и вовсе перевалило за десятки миллионов.
Но и здесь, на горе, и по ту сторону трансляций зрителей постигало все большее разочарование: чем сильнее было ожидание, тем горше оно становилось.
Почему же никто не появляется? — Восьмой Бессмертный Меча или Дедуля Шоу, хоть кто-нибудь бы пришел…
Все было готово, не хватало лишь искры.
Обстановка была гнетущей, патовой, невыносимо напряженной.
Святые Рабы и те, кто не примкнул к ним, — все, вольно или невольно, оказались втянуты в события на горе Линъюй.
Это было похоже на то, как если бы все самые сухие дрова Пяти Регионов сложили в одну поленницу на горе Линъюй. Упади сюда хоть одна искра — и это будет не треск, а громовой взрыв, подобный извержению вулкана, способный сотрясти весь Континент Священного Духа!
Но не было ни пламени, ни даже искорки… Казалось, одно лишь имя «Хуа Чандэн» обратило всех в бегство.
И пока на горе Линъюй зрители лишь перешептывались, боясь говорить громко, по ту сторону трансляций экраны разрывались от бурных обсуждений, которые вели «абрикосики»:
Значит, то короткое явление и было пределом Восьмого Бессмертного Меча? И в настоящем бою против Святого Императора Хуа у него нет ни шанса?
Да ладно, мужик, это же сам Святой Император во плоти! У кого тут могут быть стопроцентные шансы? Не явится — легенда падет!
Но ведь все ждут! И у него хватает совести отсиживаться, как трусливая черепаха?
Хм, раньше я в это не верил, но теперь… В общем, мне кажется, Хуа Чандэн оказал ему достаточно уважения, а вот Ба Цзуньань этого не ценит!
Как этот господин и предсказывал! Мой вердикт: Ба Цзуньань
Сказать по правде, если даже носа боится высунуть, то и правда слабак! Дедуле Шоу и в подметки не годится!
Точно. Дедуля Шоу тоже спрятался, но он молод, ему простительно.
Какое к черту простительно! Я, блин, у хозяйки в постели одной рукой дело делаю, а другой за боем слежу, а этот хренов Ба Цзуньань не является? Просто тратит мое время! Твою мать…
Со временем обсуждение стало совсем однобоким. Мало кто теперь ставил на Восьмого Бессмертного Меча или Дедулю Шоу.
Зная их характеры, все понимали: раз они не появились за два часа, значит, что-то не так.
Задержка была слишком велика, а это указывало на серьезную проблему.
Да и если они явятся, то, скорее всего, проиграют!
Хе.
Хуа Чандэн, на котором были сосредоточены взгляды тысяч людей и объективы сотен трансляций, долгое время стоял неподвижно, словно изваяние в снежном вихре.
Но вот он шевельнулся.
Он медленно выдохнул, чуть приподнял веки, и снежинки, покрывавшие его, соскользнули на землю. В этот миг сердца всех зрителей в Пяти Регионах замерли.
Каждый понял: искра так и не упала, но гнев Святого Императора Хуа уже разгорался!
Господин Сыжэнь, вы, полагаю, знаете, что я хочу сказать.
Хуа Чандэн по-прежнему держал в руке Медный фонарь, а Охотник на Призраков спокойно висел на поясе. Он выглядел невозмутимым, но слова его были остры как лезвие:
Два часа давно прошли. Я оказал Ба Цзуньаню должное уважение.
Вы выдержали мой удар, и я дал вам еще час. Ваше достоинство я тоже уважил.
Мое терпение на исходе.
Напротив него, в окружении молодых Древних мечников, стоял Мэй Сыжэнь. Его виски и борода были в крови, одежда разорвана.
В груди зияла дыра размером с голову младенца — рана была сквозная, так что виднелся даже край бьющегося сердца.
Кровотечение удалось остановить, но рану пронизывала энергия меча, мешая исцелению.
Кх… кх…
Мэй Сыжэнь тяжело дышал, почти не выдыхая, и опирался на свой меч.
Лишь Меч Великого Града едва удерживал его на ногах, не давая рухнуть на землю и потерять сознание, как это случилось со стоявшим рядом Сяо Кунтуном. Так он сохранял последний оплот чести Древнего мечника.
На самом же деле у него то и дело темнело в глазах, и любой мог видеть — старик был на последнем издыхании.
Пилюлю! Дайте пилюлю!
Господин Сыжэнь пользовался в Пяти Регионах доброй славой, и тут же кто-то из состоятельных мастеров Великой Пустоты бросил им еще один золотой флакон — помощь бедствующим Древним мечникам.
Сяо Ваньфэн высыпал пилюлю и поднес ко рту старика:
Господин Сыжэнь, на этот раз
Окружающие молчали.
Одна пилюля Божественного Покровительства могла подарить Мэй Сыжэню лишь несколько минут. Но какой в этом смысл, если подмога так и не придет?
Одного удара Хуа Чандэна хватило, чтобы сокрушить Мэй Сыжэня, одного из сильнейших Древних мечников Пяти Регионов. Что смогут сделать Восьмой Бессмертный Меча и Дедуля Шоу, даже если появятся?
Глоть.
Мэй Сыжэнь проглотил пилюлю.
Как только ее сила усвоилась, он тут же почувствовал прилив бодрости.
Шум в ушах утих, головокружение прошло, а три черных пятна, застилавших мир, уменьшились до двух с половиной…
Состояние отличное!
Он коснулся груди, и рука прошла насквозь, коснувшись спины. Новое ощущение! Он поспешно вытащил руку и случайно задел бьющееся сердце…
Тс-с!
Боль была такой, словно в рану сыпанули перца.
Интересно!
Становится жарко!
Мэй Сыжэнь, не склонив головы ни на йоту, выпрямился, опираясь на Меч Великого Града, и тихо спросил у юноши, чье лицо едва различал:
Время вышло, верно?
Да! — Час давно прошел. Он даже дал нам немного больше времени…
Благородно,
Мальчишка Хуа, этот старик полностью исцелился! Еще один удар в обмен на еще один час!
От этих слов все, кто был на горе и кто наблюдал за битвой издалека, ахнули от изумления.
Ты серьезно, старик?
С такой дырой в груди еще и выпячивать ее?
Да от такой кровопотери даже сила Божественного Покровительства не успевает восполнять кровь!
А где Ба Цзуньань?
Зачем заставлять господина Сыжэня нести все бремя? Он же просто старик, он больше не выдержит!
Кстати, почему из молодого поколения никто не решается принять удар? Где Гу Цинъэр? Он же тоже Бессмертный Меча, почему он отсиживается?
Вот именно! Хотите выиграть время для этих двух слабаков, так деритесь по очереди! Какого черта все держится на одном старике?
Что за больные времена? Молодежь совсем ни на что не годна?
Хун-нян даже боялась смотреть на комментарии в своем Золотом Абрикосе. Эти люди совсем с ума сошли.
Если уж господин Сыжэнь не смог выдержать удар Хуа Чандэна, кто из молодых на это способен?
Единственный Древний мечник, у которого, возможно, были бы шансы… она украдкой взглянула на Гоу Уюэ.
Но Бессмертный Меча Безлунья выглядел совершенно безмятежно, словно все происходящее его ничуть не касалось. И в самом деле, он не был Святым Рабом, зачем ему лезть в этот водоворот?
Мэй Сыжэнь! — Хочешь умереть
Мэй Сыжэнь шагнул вперед, собираясь ответить, но рана тут же дала о себе знать. Он скривился от боли, едва удержавшись на ногах и не сумев сохранить достоинство.
Господин Сыжэнь…
Он совсем себя не жалеет! Да что там принять удар — Хуа Чандэну достаточно дунуть, чтобы господин Сыжэнь упал и больше не проснулся!
Кх… кх…
Этот старик, конечно, может вернуться в Павильон забвения печалей прошлого и настоящего.
Но, как я уже сказал, Ба Цзуньань находится в ключевой стадии Просветления. Четыре часа
Когда время придет, я вернусь. А до тех пор, даже если ты убьешь меня, без приглашения в Павильон тебе не войти.
Он погладил бороду, но рука его стала липкой от темной, запекшейся крови. Не обратив на это внимания, он усмехнулся:
Не торопись, юноша. Поспешишь
Нелепо!
Хуа Чандэн действительно не хотел убивать Мэй Сыжэня, но теперь едва сдерживал жажду крови.
Когда прошли первые два часа, Мэй Сыжэнь вышел вперед и вызвался принять удар, поручившись своей репутацией «Господина Сыжэня»: он вернется в Павильон, но Ба Цзуньань находится в Просветлении и ему нужен еще час. Тот и так оказал всем большую честь, явившись ненадолго в теле Сяо Кунтуна, и не хотел, чтобы его беспокоили раньше времени.
Просветление?
Хорошо! Пусть прозревает!
Хуа Чандэн знал, что раз Ба Цзуньань ушел в уединение, значит, он постигает нечто великое. Он и сам хотел сразиться с более сильным противником, жаждал увидеть его «Меч-Я», постичь саму суть этой концепции.
Он по своей воле ждал два часа.
Мэй Сыжэнь, выжив после удара, оттянул время до трех часов.
А теперь, когда и этот срок истек, ты заявляешь о «четырех часах»? А после четырех будет еще четыре?
«Репутация Господина Сыжэня…»
В глазах Хуа Чандэна сверкнул ледяной блеск.
Нужно быть слепцом, чтобы не понять: репутация Мэй Сыжэня не стоит и ломаного гроша.
Возможно, этот старик и вовсе не может вернуться в Павильон, а просто тянет время. Если Хуа Чандэн этого не поймет, он может смело вонзить меч себе в горло.
Ожидая его, я уже трижды нарушил данное другим слово.
Могу сообщить тебе: вам не хватает времени, но и я тороплюсь. Три часа
Хуа Чандэн медленно поднял Медный фонарь, и лицо его стало суровым:
Раз уж господин Сыжэнь не может вернуться в Павильон сам, а Ба Цзуньаня так трудно пригласить, я одолжу твою душу и отправлюсь в прошлое, чтобы встретиться с ним там.
Фитиль!
Пламя в Медном фонаре дрогнуло.
Атмосфера на горе Линъюй накалилась до предела. Все затаили дыхание. Мэй Сыжэнь, зрачки которого сузились от ужаса, с трудом поднял Меч Великого Града…
Дзэн-н-нь!
Тут раздался долгий, мелодичный звон меча.
Прямо между Хуа Чандэном и Мэй Сыжэнем в мерзлую землю вонзился трехфутовый клинок с узором из драконов и фениксов.
Божественный меч Сюаньцан!
На несколько мгновений на горе воцарилась тишина, а затем тысячи изумленных взглядов как по команде обратились в одну сторону.
Когда на экранах Ладонных Абрикосов, транслирующих происходящее, снова сменился кадр, зрители во всех Пяти Регионах увидели юное, почти детское лицо — на вид ему было не больше шестнадцати-семнадцати лет.
Божественный Меч Лазурного Свода? Меч Бессмертной Меча Жао?
Кто этот юноша? Откуда у него Божественный Меч Лазурного Свода?
Я же вам уже раз тридцать повторил, обратите внимание на этого паренька рядом с господином Сыжэнем! Говорил же, что меч похож на Сюаньцан, а вы не верили...
Как он посмел выйти?
Вот это отвага, молодой господин!
После Дедули Шоу я бы назвал тебя сильнейшим в молодом поколении!
...
В тот миг, когда Сяо Ваньфэн метнул Божественный Меч, он признался себе: это был порыв.
Не Сюаньцан понудил его к этому. Просто кровь ударила в голову, разум помутился — он не мог смотреть, как господин Сыжэнь в одиночку бьётся на передовой. Недолго думая, он сделал то, что сделал.
И вот на него обратились взоры со всей горы — ученики Кургана Погребённых Мечей, адепты Бессмертного Града Созерцания Луны, представители Клана Фэн из Южного Региона и даже такой недосягаемый Бессмертный Меча, как Гоу Уюэ...
Он также знал, что в этот миг бесчисленные зрители во всех Пяти Регионах приковали к нему взгляды из-за его поступка. Было бы ложью сказать, что в душе Сяо Ваньфэна не вспыхнула гордость.
У-у-у...
Но тут же он мысленно услышал скорбный зов Сюаньцана.
Этот меч, который в обычные дни вечно подстрекал его ввязываться в неприятности, теперь отчаянно взывал к нему, умоляя немедленно уходить и не лезть на рожон.
Уйти?
Сяо Ваньфэн не любил бравировать.
Но когда сквозь кровавую дыру в спине господина Сыжэня он увидел сорняки и камни на земле, он глубоко вздохнул и, шагнув вперёд, заслонил старика собой.
Он встал прямо напротив Хуа Чандэна.
«Сяо Ваньфэн...»
«Сяо Ваньфэн...»
«Сяо Ваньфэн...» — далеко не Великая Пустота!
Сяо Ваньфэн!
Лишь когда главы всех школ произнесли это имя, все Пять Регионов по-настоящему узнали этого юношу.
Они видели, как он одной рукой заслонил старика, как взвалил на свои хрупкие, юные плечи всю гнетущую тьму, что нависла над Пятью Регионами.
Они видели, как он, опустив голову, дрожал всем телом, сжимая кулаки, но упрямо сопротивлялся, выпрямляя шею до тех пор, пока она не покраснела и на ней не вздулись вены, — словно яркий цветок, распускающийся во всей полноте своей жизненной силы.
«Молодой господин Сюй, будь вы на моём месте, как бы вы поступили?»
Подними же голову, Сяо Ваньфэн!
Это всего лишь Хуа Чандэн, всего лишь Святой Император. Подними голову и взгляни прямо в глаза этому божеству на пути меча!
Ха!
С яростным криком Сяо Ваньфэн резко вскинул голову и посмотрел прямо перед собой.
И в тот же миг его зрачки расширились.
...
У-у-ух...
Весь мир погрузился во тьму.
На горе Линъюй и вдали исчезли все силуэты.
Издалека в сознание вонзился вой свирепых духов, незримые тени впивались в уши и терзали сердце, а шум вокруг стал невыносимо режущим.
Небосвод затянула тьма.
В лазурной выси разверзлись пары жутких, леденящих призрачных глаз, а из трещин показались огромные, в тысячи чжанов, лица свирепых духов.
Появились падшие божества и демоны из иных миров, трёхголовые и шестирукие, с синими лицами и торчащими клыками. Их рёв доносился со всех небес, и в одно мгновение все звёзды погасли.
С оглушительным грохотом мир раскололся, а законы Дао обратились в прах.
Повсюду бушевали грозы и ураганы, словно наступил конец света, и все неведомые твари, доселе наблюдавшие со стороны, были низвергнуты в Фэнду.
БУМ!
Внезапный гул потряс его сознание. Смертельно бледный, Сяо Ваньфэн наконец смог разглядеть того, кто стоял перед ним.
Хуа Чандэн неподвижно стоял на месте.
От одного его взгляда весь пейзаж горы Линъюй рассыпался в прах, и на его месте восстали восемнадцать кругов ада.
Вокруг него незримо расположились Десять Владык Ямы, сжимая в руках своё исполинское, заслоняющее небо оружие, с насмешкой на лицах.
Мутно-жёлтые воды Реки Забвения безжалостно хлынули с девятых небес, с лёгкостью затопив былую Нефритовую Столицу, Мир Чжунъюань и устремившись к Южному Региону.
Вода поднялась выше щиколоток, достигла пояса, груди, подбородка...
Кх...
Удушье!
Абсолютное удушье!
Чувство полного бессилия, невозможности бороться и сопротивляться!
«Так вот какое чудовищное давление нужно выдерживать, просто стоя перед ним... А господин Сыжэнь до этого сражался с ним один на один...»
Среди удушья, похожего на утопление, иллюзия, порождённая лишь мимолётным давлением ауры Хуа Чандэна, была разрушена его хриплым голосом:
Юноша, я уже говорил, что моё терпение на исходе...
От этих слов Сяо Ваньфэн вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и тут же опёрся о колени — он едва не рухнул на землю.
Он поднял голову и посмотрел вперёд.
Все иллюзии исчезли. Всё это было ложью.
Гора Линъюй осталась горой Линъюй, а Хуа Чандэн — всего лишь Хуа Чандэном, таким хрупким на вид человеком.
Он человек, и я человек.
Он совершенствуется в искусстве меча, и я тоже.
Победить его в бою невозможно, нас разделяют целые поколения, слишком велика разница во времени, посвящённом Дао.
«Но если бы здесь был Молодой господин Сюй, он бы смог одними лишь словами выиграть для нас немного времени, верно?»
Смогу ли я?
Сяо Ваньфэн не знал, но решил сделать всё, что в его силах.
Вспоминая словесное фехтование Молодого господина Сюя, он с трудом выпрямил спину, глубоко вздохнул и, сложив руки в знак уважения, произнёс:
Почтенный Хуа!
«Сейчас не время для скромности... Нужно быть дерзким, явить свой свет, захватить инициативу...»
Он отчётливо проговорил:
Младший Сяо Ваньфэн полагает, что кое-что смыслит в Искусстве Призрачного Меча. Надеюсь, почтенный не откажет в...
Хлоп!
...
Мир затих.
Сяо Ваньфэн почувствовал лишь боль во лбу.
Тотчас же холодный ветер ворвался в пробитую дыру на затылке и принялся безжалостно размешивать его мозг.
В тот миг, когда его отбросило назад, само время замедлилось.
Снежинки застыли в воздухе прямо перед глазами, медленно, очень медленно кружась, словно бабочки в танце.
Они словно насмехались над его невежеством и слабостью!
Наконец Сяо Ваньфэн увидел палец, которым Хуа Чандэн указал на него издалека. Это был даже не Десятичастный палец-меч, а самый обычный, ничем не примечательный тычок.
Зрение затуманилось, будто половина мира исчезла.
Лишь когда эту проклятую снежинку разбил вылетевший глаз, разлетевшись на мириады брызг, Сяо Ваньфэн ощутил холод.
Как холодно...
Он содрогнулся.
И время, казалось, вернулось к своему обычному течению.
Пролетая мимо господина Сыжэня, он на мгновение встретился с ним взглядом и увидел, как глаза старика налились кровью, а волосы и борода встали дыбом. Словно разъярённый лев, тот что-то гневно рычал...
«Кажется, я больше не слышу... Господин Сыжэнь...»
Его тело, пробив пелену снега, летело по воздуху, и боковым зрением он заметил стоявших чуть поодаль Четверых из Кургана Погребённых Мечей, которые были ненамного старше его.
Они бросились вперёд, на их лицах застыли потрясение, непонимание и отчаяние.
Су Цяньцянь...
Сяо Ваньфэн увидел, как его ровесница Су Цяньцянь с тревогой на лице резко выхватила свой чёрный широкий меч — знаменитый клинок Предок-Демон, — но трое её старших братьев тут же остановили её, и картина померкла.
«Старшие братья правы... нельзя было поддаваться порыву... не каждый... может быть как Молодой господин Сюй...»
Падая с высоты, Сяо Ваньфэн увидел лежащего на земле Сяо Кунтуна, застывшего на полпути Лэй Шуансина, тяжело вздыхающего Фэн Тинчэня и невозмутимого Бессмертного Меча Безлунья...
Жизнь так хрупка.
Она может быть столетней жизнью смертного, а может оборваться от одного щелчка пальца, когда тебя отбрасывает назад, чтобы ты разбился о землю.
«Я стану первым Древним мечником в истории, который разобьётся насмерть...»
Когда эта последняя мысль промелькнула у него в голове, Сяо Ваньфэн увидел Божественный Меч Лазурного Свода, который отчаянно пытался спасти его, но не успел.
Он смутно чувствовал извинения, исходящие от бешено вибрирующего клинка. «Не извиняйся, это я поступил опрометчиво».
Звуки мира постепенно удалялись.
Картинка в единственном глазу медленно тускнела.
Казалось, даже вкус и осязание начали отказывать, будто шаловливо дразня его.
Холод!
Боль!
Всё это было, но уже не имело значения.
«Снег...»
Веки Сяо Ваньфэна отяжелели. Всего лишь несколько снежинок, а как дерзко они пытались похоронить его под собой.
Какая наглость, этот снег!
Как же обидно...
Так вот каково это... умирать...
Хоть все пять чувств и покидали его, Сяо Ваньфэн ясно осознавал расстояние до земли, до смерти, — всего лишь одно мгновение.
Вжих.
Удара о землю не последовало.
Вместо этого Сяо Ваньфэн услышал тихий свист воздуха.
Он уже предвидел, как после приземления его тело, душа и сознание разлетятся на куски от удара.
Этого не случилось!
Не случилось?
Сяо Ваньфэн с трудом приподнял веко левого глаза, желая ещё раз взглянуть на прекрасный мир, и, словно в предсмертной вспышке, ему это удалось.
Осязание вернулось.
Он почувствовал, что его подхватила широкая и сильная рука, не дав ему разбиться о землю.
Зрение вернулось.
В тусклом, расплывчатом, чёрно-белом мире он боковым зрением увидел размытое лицо.
Это был лишь уголок профиля: волевая линия подбородка и слегка опущенный уголок глаза, видневшийся из-под спадающих чёрных волос.
Хоть и с трудом, но ты справился. Ты защитил господина Сыжэня.
Кх...?!
Да.
Он не мог вымолвить ни слова.
Но этот человек, казалось, знал, что он хотел сказать, о чём хотел спросить. Он кивнул и тихо произнёс:
Я
Я опоздал. (Конец главы)