Том 1 · Глава 1896. Белый снег
Не удержать!
Дух меча Защитник невесть почему вдруг словно обезумел и начал отчаянно вырываться, стремясь куда-то в другое место. И это притом, что его хозяйка была прямо перед ним!
Отчего это вдруг?
Двенадцать мечей Башни Меча — одни из немногих древних клинков, на которых нет императорской печати. Их предназначение двояко: во-первых, они олицетворяют самого Предка-Меча, а во-вторых, охраняют Башню Меча. Посему они не могут покинуть свой пост ни по чьему приказу.
Но почему же меч, который не подчинился даже приказу Ба Цзуньаня, вдруг взбесился, стоило лишь Вратам Сокровенной Тайны открыться на далекой вершине?
Двадцать один знаменитый меч происходит от Предка-Меча. Двенадцать мечей Башни Меча охраняют Башню Меча. Ба Цзуньань своим указом открыл Врата Сокровенной Тайны и вот-вот примет Наследие Предка-Меча… Может, эта аномалия с Защитником связана с Предком-Мечом и Башней Меча? — А если вспомнить слова Дао Цюнцана, то, боюсь, это еще сильнее связано с запечатанным в Башне Меча Духом Предка-Демона и тем, что Защитник покинул свой пост.
Это Башня Меча!
По отчаянным метаниям духа Защитника она смогла уловить его намерения:
Он хочет вернуться, но в то же время не хочет. Две воли сменяют друг друга, борясь в агонии.
Он и сам не понимает, что происходит, его сознание в смятении, и он отказывается со мной общаться. Это точно связано с Башней Меча.
В Башне Меча что-то случилось!
Причины были туманны, но вывод напрашивался сам собой. Все три девушки были неглупы и сразу догадались: что, если та противоборствующая воля в духе Защитника исходила не от него самого, а от Духа Предка-Демона? Тогда все вставало на свои места.
Тогда остается один вопрос: какая из двух воль принадлежит Духу Предка-Демона? — Иначе говоря, лучше вернуть Защитника в Башню Меча или нет?
В нерешительности застыли лишь Юй Чживэнь и Лю Фуюй, которым недоставало жизненного опыта. А вот Юэ Гунну, бывшая наследница Святого Императора, колебаться не стала и тут же приняла решение:
Нельзя его возвращать!
Не забывайте, Дао Цюнцан уже нашел нас и все рассказал. По его замыслу, Защитник должен вернуться, чтобы все Двенадцать мечей Башни Меча были на своих местах — это не восстановление порядка, а все равно что тушить пожар дровами. Мы рискуем потерять и самого Защитника, эту последнюю переменную.
У Лю Фуюй и Юй Чживэнь все внутри похолодело.
Последняя уже было открыла рот, но тут же подумала: а что, если Дао Цюнцан предвидел, что сестрица Юэ догадается до всего этого? Тогда... Защитник должен вернуться!
Но не успела она ничего сказать, как Юэ Гунну, покачав головой, прервала ее:
Я знаю Дао Цюнцана лучше, чем ты. Если бы оставался хоть малейший шанс что-то изменить, он никогда не говорил бы с такой уверенностью. Раз уж небесная тайна раскрыта, то для нас это откровение, а для него — удержать Защитника!
Дзинь!
Не успела она договорить, как правая рука Лю Фуюй дернулась вверх. Защитник вырвался из ее ладони и, взмыв в небо, устремился прямиком к Вратам Сокровенной Тайны, словно желая раствориться в море мечей.
«Он хочет войти во Врата Сокровенной Тайны…»
Назад!
Лю Фуюй тут же взмыла в воздух, пытаясь перехватить меч движением воли.
Но она была лишь временной хозяйкой меча — подобно тому, как Жао Яояо могла призвать Сюаньцана, но не удержать его. Истинным владельцем Защитника был Бог Меча. Как могла какая-то Лю Фуюй поймать клинок, твердо решивший улететь?
Возвращение!
В-жух!
Сокровенная мощь хлынула во все стороны, и все вернулось к своему началу. Защитник, только что устремившийся ввысь, вновь оказался в руке Лю Фуюй. Та среагировала мгновенно, сплетая пальцами печать меча:
Печать Замка!
Тут же две цепи Дао, подобно питонам, намертво оплели Защитника.
Строй Шести Фениксов!
В воздухе вокруг нее сгустились шесть клинков, обернувшихся призрачными силуэтами зеленых фениксов. Издав пронзительный крик, фениксы окружили Защитника, а затем превратились в изумрудный узор, впечатавшийся в лезвие.
Наконец Защитник замер.
Кажется, угомонился, — Сестрица Юэ, почему ты была так уверена, что нам нужно его удер…
Не успела она договорить, как ее лицо исказилось. Отшатнувшись, она закашлялась кровью.
Бам!
Защитник содрогнулся. С оглушительным треском цепи Дао разлетелись вдребезги, а печать шести фениксов взорвалась.
Меч издал протяжный звон и, обратившись в полосу белого света, снова устремился ввысь, к Вратам Сокровенной Тайны.
Лю…
Юй Чживэнь только успела достать пилюлю, чтобы помочь остановить кровь из раны на руке подруги. Как и Лю Фуюй, она совершенно не ожидала, что Защитник сможет вырваться снова.
Она поспешно выхватила ветвь Золотого Абрикоса, но было уже поздно… Ни одна из них еще не достигла Третьего уровня боевого сознания.
Но для Юэ Гунну, бывшей наследницы Святого Императора, подобные навыки были обязательной частью подготовки. Разумеется, она заметила, что происходит.
Она вскинула изящную руку, собирая Святую силу.
Но в тот же миг с тихим гулом запечатанный в Схеме меча Буддийский Меч Гневного Бессмертного без приказа сорвался с места, устремляясь наперехват.
Его сопровождала ослепительная серебряная искра — Мысль-меч!
Это Сяо Ба…
Юэ Гунну растерялась.
Она тут же подняла взгляд к вершине горы Линъюй.
Когда Ба Цзуньань отдал приказ мечам, к нему слетелись десятки тысяч клинков со всех Пяти Регионов. Сюаньцан, Единственный, Великий Град — все они подчинились, невзирая на силу своих владельцев. Все, кроме Буддийского Меча Гневного Бессмертного. Почему? Когда ушел Дао Цюнцан, меч не посмел последовать за ним. Почему?
Все это было оставлено ей для защиты, на всякий случай.
Но сейчас Ба Цзуньань не отдавал приказа. А какая связь была у нее, Юэ Гунну, с этим мечом? В лучшем случае лишь та, что Схема, в которой он хранился, была подарком от Ба Цзуньаня и могла временно вместить любой знаменитый клинок.
Как же тогда Гневный Бессмертный мог понять ее замысел и атаковать сам?
Стоя у подножия, Юэ Гунну смотрела на вершину горы Линъюй.
Там, над морем мечей, Ба Цзуньань жестом открывал Врата Сокровенной Тайны, из которых вырывались ослепительные потоки энергии Дао. Пять Регионов ликовали. Но он, отвернувшись от всеобщего ажиотажа, бросил короткий взгляд вниз, на безлюдное место у подножия горы.
Тук.
Их взгляды встретились — словно легкое касание кончиков пальцев. Сердце замерло.
Мысли Юэ Гунну помутились, в глазах все поплыло. Защитник, Буддийский Меч, сияние Дао — все исчезло. Остался лишь его силуэт в белых одеждах.
«Сяо Ба…»
Пронеслось у нее в мыслях. Юэ Гунну приоткрыла губы, но не смогла издать ни звука. Она могла лишь смотреть на него, не в силах отвести взгляд.
Она, конечно же, все видела…
Он так нарядился не ради Хуа Чандэна. Его одеяние было точь-в-точь таким же, как в день их первой встречи.
Прошло больше тридцати лет. Кажется, он стал немного выше? Или похудел? Не разглядеть…
Борода его была гладко выбрита, словно он пытался заморозить время, но взгляд… такой усталый, а в уголках глаз уже залегли морщинки…
Совсем не похож на тот образ, что показал ей Дао Цюнцан, — неряшливый Глава Святых Рабов с всклокоченной бородой и тусклыми волосами.
Дао Цюнцан обманул ее!
Он остался таким же, как прежде.
Нет, не совсем таким…
Теперь на его плечах лежала ответственность за всех Святых Рабов, за Призрачных зверей с Острова Пустоты, за Дао и за Наследие. В его взгляде больше не было, да и не могло быть, места только для нее одной.
Взгляд затуманился. Сяо Ба двоился, троился в ее глазах. Его отражения то накладывались друг на друга, то расходились, и она больше не могла разобрать, где настоящий он.
Лёгкий всплеск Святой силы – и пар перед глазами развеялся. Юэ Гунну снова смогла отчётливо разглядеть Сяо Ба. Пожалуй, он не так уж и изменился. Он… всё тот же.
«А вот я… я уже не та…»
Юэ Гунну вдруг охватила паника. Она отвела взгляд, осознав, что совсем не принарядилась.
Но, отвернувшись, она всё равно не сводила глаз с фигуры высоко в небе. Ей хотелось опустить голову, но она не могла – да и не хотела – отводить взгляд.
С тех пор как полгода назад она покинула Ледяную Тюрьму, Юэ Гунну бесчисленное множество раз представляла себе их встречу.
Она воображала, как они воссоединятся в море цветов, обнимутся под лунным светом, случайно столкнутся на улице, где только-только зажглись фонари…
Она думала и о хорошем, и о плохом.
Что, если из-за её появления Ба Цзуньань отвлечётся во время боя, и Хуа Чандэн снова ранит его…
Но она просчиталась.
Ничего из этого не произошло!
Она ведь твёрдо решила, что, вернувшись, сперва поднимется на гору Линъюй, украдкой взглянет на него, а покажет себя только после битвы.
Кто бы мог подумать, что её застанут прямо у подножия.
Что на мне надето…
Мысли Юэ Гунну смешались. Ей даже не нужно было смотреться в зеркало, чтобы представить свой нынешний вид.
Она без остановок мчалась из Южной Бездны, вся в дорожной пыли.
Платье не сменено, а на подоле до сих пор виднелись пятна крови, брызнувшей невесть когда, пока она ночью отбивалась мечом от этого проклятого Дао Цюнцана.
Лицо не умыто…
Волосы не распущены…
Ожерелье всё ещё в нефритовой шкатулке…
Подаренная им нефритовая шпилька не надета…
И те аляповатые браслеты с Улицы Великой Удачи…
От волнения у неё в глазах зарябило: Сяо Ба превратился в Сяо Шестнадцать, а затем и в Сяо Тридцать Два. Юэ Гунну часто-часто заморгала, и лишь тогда его облик снова стал чётким.
Вдалеке Ба Цзуньань улыбнулся. Уголки его губ едва заметно дрогнули, и он почти неуловимо кивнул ей.
И в тот же миг всё остальное потеряло значение.
Мир снова обрёл краски, вернулся свист рассекаемого воздуха, звон мечей и лязг оружия!
Но вернулось…
Только это!
Значит, за столько лет разлуки люди и вправду становятся чужими.
«Неужели после новой встречи всё, что нам остаётся
В ответ на его улыбку Юэ Гунну хотела было сощурить глаза, но во взгляде тут же появилась горечь, а уголки губ, только было поднявшиеся, опустились. Перед глазами снова всё поплыло.
Ледяной ветер взметнул растрёпанные пряди у неё на лбу и висках.
В душе у неё восемнадцатилетняя девушка уже давно подпрыгивала на цыпочках и, вскинув правую руку, восторженно махала в ответ.
Но всё это было в прошлом.
Рядом с Юй Чживэнь, да и с Лю Фуюй тоже, она уже не могла считать себя юной и не позволяла себе подобных движений.
Юэ Гунну не смогла встать на цыпочки. Она попробовала поднять изящное запястье, но рука дошла лишь до пояса – нет, даже ниже, замерла на уровне бедра.
Она легонько помахала ему. Но это лишь в её воображении.
На самом же деле она лишь едва шевельнула тонкими пальцами под рукавом – так, что никто бы и не заметил, что это был ответ на его кивок и улыбку.
Ну конечно!
Ба Цзуньань… тоже не заметил!
Лицо Юэ Гунну омрачилось. Она изо всех сил попыталась поднять руку, но та словно налилась свинцом – выше пояса поднять её не удалось.
Похоже, лёгкая улыбка и кивок – это всё, на что они теперь способны при встрече.
Юэ Гунну выдохнула, будто вместе с воздухом из неё ушли все силы. Она чуть ссутулилась, вся как-то сжалась и поникла.
Взгляд потускнел, а тонкая рука скользнула в рукав, скрывшись до половины.
Холодно…
Она понимала: пока он открывает Врата Сокровенной Тайны на глазах у всех Пяти Регионов, Ба Цзуньань мало что может сделать. Но на душе всё равно было горько.
Ну и хорош же высокомерный Глава Святых Рабов!
Ну и хорош же горделивый Восьмой Бессмертный Меча!
Неужели всё прошлое забыто?
Наконец, словно что-то вспомнив, Юэ Гунну со злостью стиснула зубы и, согнув указательный палец, тайком щёлкнула им в воздухе… Впрочем, щелчок вышел совсем беззвучным и скрытым в рукаве – вряд ли его кто-то заметил.
Далеко-далеко, на вершине горы Линъюй.
Восьмой Бессмертный Меча, что парил над морем клинков, почитаемый всеми Пятью Регионами, вдруг слегка откинул голову, словно получил щелбан.
Юэ Гунну замерла.
А Ба Цзуньань не остановился.
Совсем как раньше, он сморщил нос и едва заметно… состроил ей рожицу.
«Да ведь на тебя смотрят все Пять Регионов! Ты — Глава Святых Рабов, ты открываешь Врата Сокровенной Тайны… Что ты творишь?»
Юэ Гунну закусила губу.
Но когда его бровь дёрнулась ещё пару раз, она не сдержалась, фыркнула и отвернулась.
«Больше на тебя не смотрю».
…
Я сержусь.
А чего сердишься?
Щелкну тебя по лбу.
А я увернусь.
Ты от меня уворачиваешься!
Ой, не увернулся, попала…
…
Ко-ко-ко!
Неуместный куриный крик вырвал её из воспоминаний.
Юэ Гунну не сразу пришла в себя. Откуда посреди такой напряжённой битвы на горе Линъюй… взяться кудахтанью?
Она подняла глаза.
И увидела, что Защитник, не вступая в прямое столкновение, уже обошёл заслон буддийского меча по имени Гневный Бессмертный.
Ведомый отголоском Дао Предка-Меча, он устремился к Вратам Сокровенной Тайны и быстро проскользнул внутрь.
И в этот самый миг!
Словно из ниоткуда, на горизонте возникла чёрная курица и с молниеносной быстротой схватила Защитника своим острым клювом!
Меч яростно задрожал.
Но стоило косым глазам чёрной курицы сфокусироваться, как её охватил неистовый боевой дух.
Вжух!
Серебристое сияние вспыхнуло на клинке Защитника, и он тут же перестал бешено дёргаться, успокоился и лишь блаженно застонал.
«Мысль-меч?»
Сяо Ба!
В мире Юэ Гунну Мысль-меч была неразрывно связана с Сяо Ба. Мысль-меч – это и есть Сяо Ба.
Хотя…
Курица – это немного неожиданно.
Но почему бы и нет?
Но не успела она подойти к чёрной курице – к Сяо Ба, – как рядом раздался звонкий крик:
Сюда!
Юэ Гунну тут же остановилась и повернула голову.
Она увидела юную девушку в чёрном платье. Её глаза были закрыты чёрной повязкой, но лицо, прежде омрачённое, теперь озаряла улыбка.
Посреди летящего снега девушка приподнялась на цыпочках, пару раз легонько подпрыгнула и, смущённо сжимая левой рукой подол платья, высоко подняла правую руку над головой. Обнажив до локтя белоснежную руку, она помахала из стороны в сторону, крикнув:
Я здесь! Эй, курица!
Ко-ко-ко…
Чёрная курица с косыми глазами, до этого вертевшая головой из стороны в сторону в поисках чего-то, услышав голос, тут же определила его источник.
Громко закудахтав, словно собралась нестись, она захлопала крыльями, обронив три блестящих чёрных пера.
И, сжимая в клюве белый меч, семеня по пустоте, она вихляющей походкой устремилась к девушке в чёрном платье.
Снежинки пролетели перед глазами.
Юэ Гунну едва заметно улыбнулась.
В этот миг, когда снег отразился в её зрачках, она увидела, как две эпохи, прекрасные и чистые, словно снег, наложились друг на друга.
Когда она очнулась от своих мыслей, Лю Фуюй уже забрала свой меч, а Юй Чживэнь, прижимавшая к груди ту самую упитанную чёрную курицу, стояла прямо перед ней.
Чёрная курица по-прежнему косила, но теперь она пристально разглядывала Юэ Гунну, будто пыталась что-то опознать. В её глазах на удивление мелькнул проблеск мысли.
Это…
Вы о нём?
Юй Чживэнь лучезарно улыбнулась, поглаживая блестящие чёрные перья жирной курицы. В её голосе звучали нескрываемые радостные нотки: «Это Сюй Сяошоу».