Том 1 · Глава 1900. Вэйян
Великий Святой Меча, Хуа Вэйян!
В этот миг каждый в Пяти Регионах понял: на сцене появился кто-то невероятно могущественный. Легендарная личность, что жила лишь на страницах древних книг, — но мало того что она явилась, так её ещё и никто не видел, отчего любопытство становилось просто нестерпимым.
Святой Меча Цветов? Как он воскрес?
Разве он не умер давным-давно, целую вечность назад? Когда я читал историю меча, о нём было всего несколько строк…
Дедуля Шоу его знает? Ну и связи у него!
Да что тут такого? Предок-Демон, Предок-Целитель, Суйин
Грядёт буря, да? Голова гудит. Ладно, моргну-ка я пока. О.<
Постойте, ребята, разве Предок-Меч может быть фальшивкой? О чём вообще говорит Дедуля Шоу? Ничего не понимаю!
Проходим, проходим, занимаем места в первом ряду! Семечки, попкорн! Духовные кристаллы не принимаем…
Все Пять Регионов гудели от вопросов, сбитые с толку несколькими фразами Дедули Шоу. Тот, кого было видно, оказался не настоящим, а тот, кого не было видно, — вдруг явился. Чем дольше все наблюдали за происходящим, тем запутаннее становилась эта партия — простому смертному её было уже не понять.
У подножия горы Линъюй Лю Фуюй едва сдерживала волнение. Ведь это был тот самый легендарный мастер, чей портрет висел в Башне Меча и на который она взирала с благоговением с самого детства! Увы, как она ни старалась, испробовав все известные ей способы, увидеть его так и не смогла.
Юй Чживэнь тоже поняла, о ком говорил Сюй Сяошоу. Она погладила Чёрную курицу по голове и удивлённо произнесла:
Это Святой Меча Цветов. Но почему его не видно?
Ко-ко.
А-а, у него нет физического тела, это лишь воплощение… Тогда как ты его видишь… А, ясно. Ты просто сильнее.
Ко-ко! Ко-ко?
Конечно! Кто же не хочет? У тебя есть способ?
После недолгого разговора с Чёрной курицей выражение лица Юй Чживэнь изменилось. Это же сам великий Святой Меча Хуа Вэйян! Не только она, но и сестрица Лю, да и, пожалуй, все заклинатели Пяти Регионов хотели его увидеть.
Ко-ко.
Чёрная курица топнула лапкой по её груди и, надменно вскинув голову, дала понять: нужно лишь подождать, она сама всё устроит.
…
Высоко в небе Цзиньжэнь не сбавлял своего напора.
О Духе Предка-Демона в Башне Меча он и сам узнал совсем недавно, так что можно было понять, почему Хуа Вэйян ничего об этом не знал.
В конце концов, даже находясь в состоянии Единения с Дао и оберегая Пять Регионов, невозможно было круглосуточно следить за каждым большим и малым событием.
Что уж говорить о Хуа Вэйяне.
Даже Цзиньжэнь с его Диском Дао Намерения на уровне Предела чувствовал, что, попытайся он впитывать такой поток информации, он бы либо умер от усталости, либо сошёл с ума от шума.
После того как он одним окриком остановил Хуа Вэйяна, тот, будучи человеком неглупым, наверняка уже обо всём догадался.
И действительно, Хуа Вэйян замер, так и не завершив почтительный поклон.
Предок-Меч, казалось, остался всё тем же Предком-Мечом. Он видел происходящее и, хоть и выглядел беспомощным, ничего не сказал.
Брат Вэйян, ты так редко показываешься. Вместо того чтобы ты кланялся Предку-Мечу, пусть лучше Пять Регионов поклонятся тебе.
По-моему, тебе вовсе незачем скрываться. Ты так долго защищал этот мир, что заслужил поклон от всех его заклинателей,
Он уже хотел было его остановить, но увидел, как тот сложил пальцы в печать, до странности похожую на жест Суйиня!
Постой…
Хуа Вэйян в тревоге шагнул вперёд, но в пустоте уже разворачивалась Диаграмма сокровенного смысла, и раздался тихий возглас Дедули Шоу:
Техника: Инверсия наследуемого образа: Запрет!
В звёздной пустоте за Разломом Пространства-Времени гигантский фиолетовый зрачок Суйиня яростно содрогнулся, извергая потоки света, полные ненависти.
Но голос над горой Линъюй не умолк — напротив, к нему присоединился второй, и они слились воедино:
Запрет: Инверсия наследуемого образа: Техника!
Когда слова стихли, все, кто смотрел в небо, увидели, как в пустоте медленно проявляется силуэт в белых одеждах.
Он поспешно отнял руку от чёрных волос на лбу и завёл её за спину. Искажённое злобой выражение лица мгновенно сменилось спокойствием, и он, слегка приподняв подбородок, гордо застыл у края моря мечей, устремив взгляд в никуда.
Порыв ледяного ветра принёс с собой лепестки персика и разнёс по Пяти Регионам низкий, бархатный голос с лёгкой хрипотцой:
Я
Святой Меча!
Вот он, настоящий Святой Меча!
В нынешнюю эпоху все, кто носил этот титул, на самом деле были лишь Полусвятыми на пути Очищения Духа.
И лишь девять великих учеников Предка-Меча времён Бога Меча по праву звались Девятью Великими Святыми Меча, и каждый из них был единственным в своём роде.
«Сюй Сяошоу, я знаю, что ты задумал, но на сей раз я здесь только ради наставника и не стану вмешиваться в ваши большие игры…»
Он прекрасно понимал, что Сюй Сяошоу поджаривает его на медленном огне, силой втягивая в свою игру.
«Ты слишком плохого обо мне мнения. Разве я, Сюй, похож на такого интригана?»
В конце эры Бога Меча Святой Меча Цветов уже почти достиг уровня Бога-Прародителя, но пал жертвой козней Предка-Целителя. Не желая покоряться, он предпочёл славную смерть и совершил Освобождение оружия, обратившись в Единение с Дао, чтобы защищать Пять Регионов!
С тех пор каждый заклинатель Пяти Регионов, достигший Трансценденции Дао, получает предостережение от Святого Меча Цветов, дабы быть осмотрительнее и не повторить его судьбу.
В борьбе за Дао жадность ослепляет. Десять Предков безнравственны, каждый печётся лишь о себе. На мой взгляд, в Пяти Регионах есть лишь двое, достойных уважения.
Первый
А второй
Все в Пяти Регионах замерли. Неужели в высшем мире плелись такие интриги и совершались такие самоотверженные подвиги?
Хуа Вэйян же слушал его, и у него по спине бежали мурашки.
Как красиво сказано! Да он просто не хотел, чтобы победа досталась Предку-Целителю, вот и всё! Разве он тогда думал о чём-то ещё?
А позже, когда Единение с Дао уже свершилось, он просто решил, что раз уж так вышло, то можно хотя бы предостерегать других. А кто не слушал — его дело, он не вмешивался.
У каждого своя судьба. Он всего лишь нашёл иной способ присматривать за этим миром от имени своего наставника.
Откуда Сюй Сяошоу взял столько пафоса?
Хуа Вэйяну стало не по себе. Он всё больше убеждался, что Сюй Сяошоу захваливает его до смерти, чтобы заставить вступить в игру.
Но, машинально скосив глаза, он увидел, что во взгляде Предка-Меча появилось одобрение.
«Наставник…»
Хуа Вэйян замер, и на глаза снова навернулись слёзы.
Он не был плаксивым человеком. Прожив столько лет, мог ли он так легко поддаваться чувствам?
И всё же в жизни не всё сводится к погоне за Дао.
Порой всё, чего ищет человек, — это лишь одобрительный кивок самого близкого и любимого.
Сколько бы веков ни миновало, перед своим наставником Хуа Вэйян всё равно чувствовал себя ребёнком, который так и не вырос.
Даже достигнув многого, при новой встрече с учителем он первым делом хотел спрятать флягу с вином за поясом.
Хотел понюхать рукава, не пахнет ли от них духами.
Хотел опустить голову и проверить, в порядке ли воротник…
Наставник растил его в строгости, и даже когда он в совершенстве овладел Искусством Иллюзорного Меча, то редко удостаивался похвалы — что уж говорить о таком одобрительном взгляде!
«Как это может быть не наставник?»
Один-единственный взгляд — и уверенность Хуа Вэйяна пошатнулась.
Может, Сюй Сяошоу просто вознёс его на пьедестал, чтобы потом побольнее высмеять?
Он гневно обернулся, но увидел, как Сюй Сяошоу сложил руки и низко поклонился ему.
Когда в царстве смерти появляется луч света, а в клетке бытия
Этот поклон
Хуа Вэйян никогда не видел у Сюй Сяошоу такого серьёзного выражения лица и даже не сразу понял, что происходит.
Шутит он или просто разыгрывает перед ним спектакль?
Он ошеломлённо принял поклон, и в ушах его раздался шёпот, слышный лишь ему одному:
«Тебе не нужно вступать в игру, брат Вэйян».
«Остальное предоставь мне».
Наставник ведёт себя так…
И Сюй Сяошоу ведёт себя так…
Даже если это был всего лишь спектакль, Хуа Вэйян признал поражение. Умению заставлять других открывать ему душу можно было только позавидовать. Он тоже ответил мысленно, со вздохом:
«Сюй Сяошоу, у меня действительно ничего не осталось. Скажи прямо, чего ты от меня хочешь?»
Такое поведение пугало.
Однако в ответ Сюй Сяошоу лишь покачал головой и, указав на горы и реки Пяти Регионов, тихо рассмеялся:
«Ты ошибаешься, брат Вэйян. Ты не всё потерял».
Хуа Вэйян проследил за его жестом.
Повсюду в Пяти Регионах — будь то великие кланы и школы Древних мечников в Восточном Регионе, ордены мастеров Очищения Духа в Центральном Регионе или толпы вольных заклинателей и Смертников в Южном…
Все сложили руки, низко склонились в почтительном поклоне, и со всех сторон доносились голоса, полные искренней благодарности:
Приветствуем Святого Меча Цветов!
Благодарим вас, Святой Меча Цветов!
…
Волны звуков, словно дождь, пролились на земли Пяти Регионов, рождая круги на поверхности Озера Сердца каждого и заставляя небо и землю померкнуть.
Хуа Вэйян открыл рот, но не смог произнести ни слова.
Он смотрел на эту картину — на Пять Регионов, склонившихся перед ним, — и в этот миг совершенно потерял дар речи.
Некоторые Полусвятые прервали своё уединение — даже Битва Хуа и Ба не смогла их привлечь, — чтобы выйти и поклониться далёкой фигуре.
Безымянные заклинатели в глуши откладывали золото и мечи, поднимались, отряхивали пыль с одежд и падали ниц.
Мать с маленькой дочкой на руках опустила дитя на землю, поклонилась сама, а затем велела поклониться и ей.
Мамочка, кому кланяться…
Приветствуй Святого Меча Цветов!
Пливетствуй… Мамочка, а что такое «цветов»?
Неважно, что это, Наньнань. Просто поклонись и держи крепче папин драгоценный меч.
Тело Хуа Вэйяна и впрямь было лишь воплощением его воли.
Он не мог так легко поддаваться чувствам — слёзы при виде наставника уже были проявлением слабости. Но он и представить не мог, что при виде Пяти Регионов, кланяющихся ему…
Словно разряд тока пронзил его от пяток до макушки.
Все поры на теле Хуа Вэйяна раскрылись, по коже пробежала лёгкая дрожь, а волосы на голове встали дыбом.
«За что такая честь…»
Для него мириады живых существ Пяти Регионов никогда не имели особого значения.
Он никогда не принимал близко к сердцу жизнь или смерть каждого из них — в конце концов, всё это было лишь дымом на ветру.
Он был свидетелем величия Дао и ничтожности жизни.
Он знал, что сам он — лишь мотылёк, пылинка. Он не мог сравниться с высшим величием Богов-Прародителей, но и не был пустым, иллюзорным существом.
В этом мире даже у мотыльков и пылинок есть своё место. Они незаменимы, но в то же время ничтожны.
«Я просто выполнял свой долг…»
Думая так, Хуа Вэйян почувствовал, как к глазам снова подступают слёзы.
Он ощутил, будто после вечности одиночества и бесцельного скитания его наконец заметили и признали.
Это было чувство человека, который не знал, в чём смысл его пути, но и не сдавался, упрямо идя вперёд от скуки, — и вот, в этот миг, он обрёл смысл. Прозрение.
Оно того стоило…
Хуа Вэйян беззвучно рассмеялся.
Он опустил голову, его веки слегка подрагивали. Затем он отвернулся и нахмурился, о чём-то задумавшись.
Наконец он поднял голову и посмотрел на Предка-Меча.
Старик уже не был таким придирчивым, как в далёких воспоминаниях. Словно слова умирающего полны доброты, а слова уже умершего — сама добродетель.
Ты справился.
Хуа Вэйян глубоко вздохнул.
Старик, не скупящийся на похвалу, всегда вызывал у него острую печаль, потому что он знал: всё это в прошлом.
Нельзя жить воспоминаниями.
Хуа Вэйян повернул голову к стоявшему рядом человеку и после долгой паузы тихо произнёс:
Сюй Сяошоу, спасибо.
…
И впрямь мастер слова.
В звёздной пустоте, из гроба под башней, раздался голос Предка-Демона: «Говорят, у него острый язык, способный рождать лотосы. Сегодня я в этом убедился».
Хмф, дешёвый позёр,
Всего лишь Хуа Вэйян. Пока он не достиг обожествления и не стал Предком, ему всегда будет не хватать последнего шага.
В великой игре одним Хуа Вэйяном больше, одним меньше — какая разница? Даже если он примкнёт к Сюй Сяошоу, ну и что?
Пусть забирают!
«Импульс…»
У Суйиня уже не было сил злиться на Сюй Сяошоу за кражу его техники.
Его не покидало дурное предчувствие. Хотя всё было под контролем, эта заноза, которую нельзя было назвать ни пешкой, ни пушечным мясом, постоянно вытворяла что-то странное.
На этот раз это был «импульс»!
Благоприятный момент, удачное место, поддержка людей — шаг за шагом чаша весов склонялась в сторону, подконтрольную Сюй Сяошоу.
Важно ли это?
Нет, перед абсолютной силой Бога-Прародителя всё это — лишь иллюзия.
Но и слава — тоже иллюзия!
Сюй Сяошоу умеет использовать славу, но и Ба Цзуньань умеет.
Может ли тут быть связь?.. Суйин передал вопрос через Искусство духовного созвучия тому, кто знал Сюй Сяошоу лучше:
«Что ты об этом думаешь?»
«Если есть возможность, нужно сначала убить Сюй Сяошоу. Тогда в большой игре не будет неожиданностей, и нам не придётся ломать голову над его странными приёмами».
Суйин усмехнулся. Похоже, Дао Цюнцан, напуганный до смерти, уже боялся странных уловок Сюй Сяошоу.
«Я так не думаю».
«О? И какое же у вас мнение, господин Суйин?»
«Пусть себе старается. Если он сможет убить одного из Предков, Целителя или Демона, или хотя бы легко ранить, я даже помогу ему. Почему бы и нет?»
«М-м, неплохой способ! Гениально!»
…
Старик, кажется, я многое забыл, и в голове у меня всё смешалось…
После появления Хуа Вэйяна Предок-Меч стал больше походить на живого человека.
Он стал более ярким, более приземлённым.
Хоть он и говорил о забвении и смятении, было очевидно, что он начал кое-что вспоминать.
Предок-Меч разжал ладонь, и свиток исчез, а на его месте появился предмет, сияющий ярким светом.
Судьба Прародителя!
Ба Цзуньань, Хуа Чандэн, Гоу Уюэ — все трое не сводили с неё глаз.
Многочисленные Полусвятые Пяти Регионов, даже те, кто никогда её не видел, по одной лишь необычайной ауре поняли, что это.
Когда появилась Судьба Прародителя, Предок-Меч уставился на неё в своей руке и погрузился в раздумья. Лишь спустя долгое время он медленно произнёс:
Какой сегодня день?
Слёзы, которые Хуа Вэйян только что сдержал, тут же хлынули снова, и он шагнул вперёд:
Старик…
Сказав это, он тут же понял, что находится на глазах у всех Пяти Регионов.
Он моргнул, слёзы брызнули в стороны, и лицо его вновь стало безмятежным. Глубоким, бархатным голосом он произнёс:
Наставник, вы уже вошли в круг Перерождения.
Предок-Меч, казалось, задумался.
Столь ужасная новость не тронула его, словно, задавая вопрос, он уже примерно знал ответ.
Вскоре он с облегчением улыбнулся и перевёл взгляд на Ба Цзуньаня:
Раз уж это ты меня призвал, то я дарую тебе это сокровище.
С этими словами он подбросил Судьбу Прародителя, и та, описав в воздухе дугу, приковала к себе всеобщие пылающие взоры.
«Хватай!»
Эта мысль пронеслась в головах бесчисленных мастеров.
Заполучив эту вещь, можно стать Богом-Прародителем, но жизнь всё же дороже…
Вырвать Судьбу Прародителя из рук Ба Цзуньаня было всё равно что таскать каштаны из огня.
Стойте,
Пустота содрогнулась от гула. Море мечей у ног Предка-Меча расступилось, и Охотник на Призраков внезапно исчез.
Хуа Чандэн держал его в руке.
Время словно отмоталось назад: Судьба Прародителя не упала в руки Ба Цзуньаня, а вновь оказалась на ладони Предка-Меча.
Все взгляды устремились на Хуа Чандэна.
Он, конечно, был не Сюй Сяошоу и не стал бы заявлять: «Призвал его не Ба Цзуньань, а мы, Древние мечники, так что и мне положена доля». Он пристально посмотрел на Предка-Меча, затем бросил взгляд на Хуа Вэйяна и отрезал:
Умерших не вернуть.
Волю Предка-Меча должен чтить каждый, кто следует пути меча.
Но эта Судьба Прародителя не должна попасть в руки Ба Цзуньаня. Слишком уж это рискованно.
Он смотрел прямо на Хуа Вэйяна, говоря с ним как со старым знакомым: «Ты знаешь, о чём я».
Сам Хуа Чандэн, конечно, не стал бы использовать Судьбу Прародителя.
Он был уверен, что и Ба Цзуньань, даже получив её, не стал бы.
Но неважно, используют ли они её. За их спинами были те, кто очень хотел бы её использовать. И пусть даже после этого они не достигнут уровня Предка-Демона или Предка-Целителя, они всё равно станут Богами-Прародителями.
Предок-Меч мог отдать Судьбу Прародителя.
Но кому бы она ни досталась, хрупкое равновесие было бы нарушено.
Хуа Вэйян мысленно вздохнул.
«Ах, Сюй Сяошоу, Сюй Сяошоу… когда ты явил меня миру своей инверсией, ты хоть подумал, как я теперь смогу остаться в стороне?»
Он уже собирался заговорить, как в ушах его раздался голос: «Брат Вэйян, раз не хочешь вмешиваться, так и не вмешивайся. Я же сказал… остальное предоставь мне».
Хуа Вэйян слегка опешил и, не поворачивая головы, мысленно ответил Сюй Сяошоу: «Что на самом деле происходит с моим наставником?»
Он чувствовал себя флюгером, который не понимает, куда дует ветер.
С одной стороны, он не хотел верить, что с волей его наставника что-то не так, а с другой — понимал, что на самом деле они с Сюй Сяошоу на одной стороне.
Но и в словах Хуа Чандэна была правда. Кто мог гарантировать, что Ба Цзуньань и Сюй Сяошоу, достигнув Дао, не станут новыми Предками-Демонами?
Цзиньжэнь ответил: «В Башне Меча беда. А что за беда может случиться в Башне Меча, ты должен знать лучше меня».
Хуа Вэйян тяжело закрыл глаза.
Значит, его наставник — уже не совсем наставник, а его воля осквернена частицей Духа Предка-Демона?
Старик всю жизнь сражался со святыми и демонами, а в итоге…
Хуа Вэйяну захотелось исчезнуть.
Но его ноги словно налились свинцом, и он не мог даже развеять это воплощение.
«Успокойся»,
А ведь в Мире Цветов он казался всемогущим и невероятно сильным.
Хочешь её, брат Хуа? — Если хочешь, забирай. Мне она не нужна.
Хуа Чандэн не выпускал Охотника на Призраков из рук, но что до Судьбы Прародителя…
Он твёрдо покачал головой: «Ты и сам знаешь, что она не должна попасть ко мне в руки».
За его спиной стояли Предок-Целитель и Бэй Хуай — сплошь враги.
Если он использует её сам — ещё ладно. А если возьмёт и не использует, то что, будет ждать, пока её заберёт враг?
Так что же делать?
Видя, что ситуация зашла в тупик, Цзиньжэнь обошёл Хуа Вэйяна и с видом полнейшей безысходности вышел на передний план:
И слева брезгуют, и справа остерегаются. Такая нерешительность недостойна великих мужей! Раз уж никто не хочет, эту горячую картофелину я, так и быть, скрепя сердце заберу!
С этими словами он дерзко вскинул бровь, глядя на Предка-Меча, и добавил:
Старик, бросай её мне. Я возьму на хранение. (Конец главы)