Том 1 · Глава 20. Гамбит (4)
Святая Лейби Элизиум.
Она была человеком с чертами ворона и обладала божественной силой, способной полностью испепелять демонов и монстров. Лейби могла исцелить больного, стоящего на пороге смерти, а закоренелые грешники, всю жизнь творившие зло, в её присутствии нередко раскаивались в содеянном.
Дочь небесной богини Ауреарии, занимающая в Святом королевстве положение, равное самому Папе.
Несмотря на столь благочестивое имя и великий дар, мгновение назад, столкнувшись лицом к лицу со смертью, она лишь исказила губы в подобии улыбки.
«...Наконец-то я смогу умереть».
Восторг. Предвкушая конец, Святая лишь крепче сжала кулаки. Когда кардинал, превратившийся в чудовищное сплетение цветов и лоз, поглотил её, Лейби ощутила облегчение, понимая, что от этой атаки не уклониться.
Так, в чреве Цветочного дракона, Лейби погрузилась в сон.
Кодоку.
Кошмар о глиняном кувшине, где дети убивали друг друга, пока крики и стоны не стихли, оставив в живых лишь одного.
Систина.
LX.
До того как меня выбрали Святой и нарекли именем Лейби Элизиум, меня звали именно так. В конце концов, я была лишь шестидесятой среди сотни детей, собранных с одной целью — стать сосудом для божественной силы.
Я помню голоса родителей, подаривших мне жизнь, но после того как меня за бесценок продали в церковь на заброшенном острове, я их больше не видела.
Я не держала на них зла. Я знала, что они голодали и не могли позволить себе даже миски пустой похлёбки. Они обменяли чувство вины за продажу собственного ребёнка за несколько серебряных монет на надежду, что вдали от них я буду счастливее.
Если пойдёшь с нами в церковь, сможешь досыта наесться вкусным хлебом и спать в тепле. Обещаю тебе именем небесной богини Ауреарии.
Монахиня с мягким голосом говорила эти слова, увлекая меня за собой. Имя Ауреарии, богини, которая, по преданиям, создала этот мир вместе с верховным богом и подарила людям свет, принесло мне успокоение. Но...
Отныне твоё имя
Позже, прибыв на остров, я узнала, что всё это было ложью.
Чтобы стать похожей на Первую Святую, ты должна отбросить всё, что тебе дорого. Смена имени
Странно. Это кошмар, в точности отражающий мои воспоминания, но я не могу вспомнить своё настоящее имя. Должно быть, это воспоминание было настолько болезненным, что я предпочла его забыть, или же оно исчезло вместе с остальным, что мне пришлось в себе уничтожить.
Этот остров зовётся Эдемом. Здесь ты и другие дети под руководством Первой Святой подготовитесь к служению богу.
Помнится, они и тогда называли это место Эдемом. Видимо, это неизменная черта — когда ничтожный человек присваивает себе божественные названия, чтобы по своему желанию топтать и истязать себе подобных.
Солёный запах моря, прохладный бриз и ласковые волны, набегающие на песчаный берег... Остров действительно казался раем.
Ну же, Систина. Я принесла твой насущный хлеб. Ешь всё, тщательно пережёвывай, не оставляй ни крошки.
...
На деле же это место было страшнее ада. Нам приходилось есть похлёбку, в которой плавали клочья волос, обрезки ногтей или куски иссохшей кожи.
Я с самого начала почуяла неладное. Я была слепа от рождения, и потому мои остальные чувства были острее, чем у других.
В чём дело, Систина? Нет аппетита?
Разумеется, в те дни, когда я отказывалась есть или оставляла еду, в ход шли плети. Нас заставляли глотать насильно, вставляя в рот воронку, или привязывали к деревянным столбам, оставляя на морозе.
Альфа, Бета. Сегодня Систина не доела пищу, ниспосланную богиней. Вы ведь знаете, что в проступке друга есть и ваша вина?
Бывали дни, когда других детей, с которыми я дружила, заставляли бить меня, или же меня принуждали слушать их крики под пытками.
А-а-а-а! Не-е-ет!..
Я хочу есть... Мама... Пожалуйста, забери меня отсюда...
В непроглядной тьме крики и чужая боль звучали пугающе отчетливо. Сотни, тысячи раз я мысленно взывала к богу, вознося молитвы. Но ответа не было.
Впрочем, это было закономерно. Я не слышала голоса богини, я была лишь обычной золотоволосой девочкой, бесконечно далекой от божественного величия. Родители всегда хвалили мои волосы, говоря, что они прекрасны, как солнечный свет, но с тех пор как я попала в Эдем, я больше не слышала похвал.
Смотри, Систина. Твои глаза наконец стали алыми, совсем как у Первой Святой. Доброе предзнаменование. Давай и сегодня будем укреплять твою веру, читая писание с речами богини.
...
Я специально перевела книгу на шрифт Брайля для тебя. Среди всех детей ты самая благочестивая и больше всех похожа на Первую Святую, не так ли?
«Среди всех детей».
Услышав это, я едва сдержала крик.
М? Систина, что такое? Спрашиваешь, что стало с Альфой и Бетой?
Дети вокруг меня исчезали один за другим. Словно на острове бушевала эпидемия — те, кто падал от слабости, больше никогда не возвращались.
Они покинули остров ради лечения или чтобы встретиться с богатыми покровителями. Они говорили, что очень хотят когда-нибудь снова увидеть тебя.
Ложь. С тех пор как мы попали на остров, ни один ребёнок не выбрался оттуда. К причалу приплывали лишь суда с провизией и припасами, но я ни разу не слышала топота детских ножек, уходящих к кораблю.
Так что, Систина, если ты потерпишь, то однажды станешь великой служительницей, как Первая Святая, и сможешь покинуть остров.
Монахиня, убившая пятерых моих самых близких друзей из приюта при церкви, говорила мне это, чередуя кнут и пряник.
«Неужели и в этот раз неудача? Нет, говорили же, что если с малых лет скармливать детям части плоти Первой Святой, они изменятся...»
Однажды, пытаясь сбежать с острова, я подслушала этот разговор в коридоре церкви.
Да, этот остров не был райским садом из писания. Это был огромный испытательный полигон, созданный лишь для того, чтобы клонировать человека, идентичного Первой Святой.
«Святая необходима нам, чтобы убить повелителя демонов и сдерживать императорскую семью. Человек, обладающий такой силой исцеления и святостью, не рождается сам по себе».
После Первой Святой, избранницы Ауреарии, больше не появлялось никого с такой же мощной силой. Политика, борьба за власть, угроза конца света, повелитель демонов... Множество «взрослых» причин заставляли детей умирать.
«Глаза Лейби стали красными, у остальных тоже видны изменения... Белоснежные волосы, алые глаза... Если бы эти записи были неверны, предыдущих Святых просто не существовало бы».
Пытаясь выбраться из приюта, я наткнулась на подвал, который всегда был заперт. В нос ударило невыносимое зловоние и холод, от которого кровь стыла в жилах — холод, не свойственный живому существу.
Там покоились те, с кем я дружила, и те, кто просто бесследно исчез. Юни, Альфа, Бета, Триан, Файв... Позже я узнала, что их тела были сложены там аккуратными рядами, словно книги на полках.
...Ты всё-таки заметила?
Для слепой девочки побег с острова, существование которого Ватикан хранил в строжайшей тайне, был практически невозможен.
Лязг!
Меня заперли в огромной металлической клетке. Я оказалась в ловушке, словно канарейка, лишенная возможности пошевелиться.
Впрочем, неважно. Так даже лучше. Наконец-то мне удалось полностью расшифровать документы, оставленные старым Ватиканом.
Монахиня, привезшая меня сюда, произнесла это с неприятным смешком.
Почти все дети, кроме тебя, Систина, мертвы, так что скрывать больше нечего. Ты ведь особенная, правда?
Она рассказала, что другие дети, в отличие от меня, превращались в подобия Первой Святой — с белыми волосами, красными глазами и бледной кожей — и умирали, не выдержав трансформации. Я была единственной, у кого изменился лишь цвет глаз и манера речи, в то время как характер и золотые волосы остались прежними.
Похоже, тела детей просто разрушаются, не в силах стать идеальной копией Первой Святой. Ну же, держи.
Шлеп.
Монахиня протянула мне маленькое животное, покрытое перьями. Ужасающую пищу — нечто мягкое, истекающее кровью.
Говорят, нужно добавить животный фактор. Именно поэтому у предыдущей Святой были кошачьи уши и хвост.
...Я не хочу это есть.
Ох, дорогуша. Лучше съешь ворону, пока она еще дышит. Твоя божественная сила не даст тебе заразиться, а это единственный способ поскорее выйти из этой тесной клетки.
Живая ворона. В клетке, которая была куда теснее моей прежней комнаты, я продержалась целую неделю без нормальной еды и воды. Но всему есть предел. В конце концов, пока я спала от истощения, монахиня насильно скормила мне части плоти Первой Святой и ту ворону.
«Кар-р... Прошу... не ешь... меня...»
С тех пор я начала понимать язык воронов. На пояснице прорезались крылья, а на лице появились маленькие крылышки, закрывавшие мне глаза. Я действительно начала превращаться в ворону.
...Я поняла.
Подавляя мучительный голод, я тайком выхаживала ворон и выпускала их на волю. Те птицы и стали нынешними Хугином и Мунином. Те, кого я спасла в тот день, просто остались со мной. Хотя я вовсе не спасительница, а лишь чудовищная убийца, выжившая, пожирая других детей.
Если бог существует, пожалуйста...
Маленькая я из прошлого плачет, взывая к небесам. Кончики пальцев в крови — я пыталась расцарапать пол или вскрыть замок. Кожа да кости, изможденный вид... Но из-за божественной силы, переполнявшей тело, я не могла даже умереть от голода. Напротив, с каждым днем во мне становилось всё больше жизненной энергии. Разум кричал от голода и жажды, но завтрашний день неизменно наступал.
...Спасите меня.
«Пожалуйста, если бог есть, вытащи меня отсюда».
«Пожалуйста, если Герой существует, спаси меня от этих людей, что злее любого демона».
Я не знала этого, когда была совсем слепой, но, оказывается, в тот момент у меня было именно такое лицо. Впрочем, всё будет хорошо. Если верить моим воспоминаниям, нужно еще немного потерпеть, и тогда Герой Демиан спасет меня.
...А?
В этот миг видение изменилось. Должен был появиться Герой в доспехах и с белыми волосами. Но вместо него перед маленькой мной возник юноша, подобный черной тени. И это несмотря на то, что всё происходящее — лишь мой кошмар, воссоздающий прошлое.
Тогда, будучи слепой, я была уверена, что пришел Демиан, но сейчас, глядя на свои детские воспоминания со стороны, я видела...
Привет, Лейби. Или сейчас тебя лучше звать Систиной?
Юноша в белой маске умело вскрывал замок клетки.
Я пришел спасти тебя, пока не стало слишком поздно. Старался успеть как можно быстрее, но не всё пошло гладко.
На нем была такая же маска и капюшон, как у человека по имени Шейд. Он создал в ладонях сгусток чистого белого света.
В качестве временной меры сойдет. Ты сможешь стать Святой, даже не сливаясь полностью с вороной или Первой Святой.
«Копирование». Это определенно была способность господина Шейда. С помощью своей силы он передавал маленькой мне божественную энергию. Я поняла это, потому что раньше разделяла зрение с Хугином и Мунином.
Но как этот человек мог оказаться в моем кошмаре?
Вера всегда внутри тебя. Тебе не обязательно становиться точной копией Первой Святой. Просто верь в себя и иди вперед... И этот крошечный свет вырастет и защитит тебя.
Он ласково погладил меня по голове и взял на руки, вынося из клетки и с острова. Этот сон...
Ты ни в чем не виновата. Поэтому... прошу, не ненавидь себя.
Он казался настолько реальным, что из него не хотелось просыпаться.
Ах...
Значит, с самого начала это был не Демиан.
Это были вы.
...Кардинал Август. Я пришел забрать Святую, которую ты похитил.
Спустившись на дно подземного города, я бросил эти слова в лицо гигантскому дракону, сотканному из цветов.
Красть её дважды
Глядя на это гротескное чудовище, которое уже и кардиналом-то назвать было сложно, я не чувствовал страха. Только усмешку.
Это не «настоящий» Р’льех. Он даже не затоплен. Просто упавший метеорит исказил пространство.
Сейчас я не могу позаимствовать силы товарищей. Но... я наращивал свою мощь именно для того, чтобы увидеть конец этого проклятого мира.
Так что попробуй выстоять против меня в полную силу, цветочная башка.
Я прикусил палец, заставляя кровь быстрее бежать по жилам. А затем...
Свист!
Я свистнул.
«Абсолютное копирование»
Я пустил в ход свой козырь — то самое средство, благодаря которому я стал героем войны и выжил в Сточной канаве, в тени Империи.
Из тьмы, словно обретая плоть, начали появляться люди с моим лицом.