Том 1 · Глава 140. Мама расцвела, словно цветок
『Перевод: brock-berrigan』
『Редактура: brock-berrigan』
Графство Берн испокон веков страдало от иноземных вторжений.
Поэтому род, призванный защищать эти земли, неизменно сосредоточивал все силы на развитии военной мощи.
Без силы тебя растопчут.
Каким бы милосердным и мудрым ни было правление, без силы ты будешь лишён всего и погибнешь от рук жестоких врагов. Истинная справедливость — это наличие силы, способной защитить семью, владения и народ.
Эта вера и опыт проникали в самую суть и передавались из поколения в поколение. Настолько, что, казалось, будто в их головах засели эти убеждения.
«Так вот оно что».
С тех пор как он встретил мужчину по имени Джухван, в груди не утихала дрожь. Он хотел хотя бы раз скрестить с ним клинки.
Это приглашение тоже стало плодом того желания.
Если речь об охоте на магических зверей, то даже без прямого столкновения можно оказаться по разные стороны баррикад.
От этой мысли кровь вскипала в жилах. «Смогу ли я одолеть его?» — думал он.
«Честно говоря, я уже не молод, но во мне всё ещё слишком много горячей крови».
Маркграф Берн горько усмехнулся, пока ему помогал дворецкий с одеждой.
Дворецкий тихо доложил ему:
Старший помощник Кайл попытался приставить служанок к магу ранга Санты, но потерпел неудачу. Тот привёл с собой собственных людей. Это близнецы из рода Ли.
Кайл, судя по всему, пытался воспользоваться случаем, чтобы переманить его, но, разумеется, так просто это не пройдёт. Маркграф снова усмехнулся.
В гильдии тоже твёрдо намерены не упускать своё на этот раз. Наверное, даже Ли помощь пообещали?
Значительная часть высшей знати получала обручение этикету от людей рода Ли. В основном это были наследники, высокопоставленные аристократы или женщины, выходящие замуж за королевских особ.
Так и рождалось влияние Ли. Формальной власти у них не было, но они занимали своё место в паутине человеческих связей. Поэтому людей этого рода нельзя было игнорировать.
Вероятно, это была рекомендация молодого господина. Он ведь не хочет, чтобы авантюристы переходили под ваше покровительство.
Не стоит навешивать на изгнанника титул «молодой господин».
Дворецкий тихо хмыкнул.
Даже если вы так говорите, вы ведь специально попросили главу гильдии присмотреть за ним. Вы не слишком убедительны, господин.
…Я не просил. Просто… так вышло, что глава гильдии взял его к себе.
Да-да…
Если бы того ребёнка оставили, он бы действительно погиб. Он понятия не имеет, как правильно держать меч. Он многих людей разозлил.
Ох. Только никому не говори.
Я не стану разглашать ваши секреты, господин.
Верно… Никому не рассказывай.
Может, уже пора сказать об этом супруге? Вы ведь постоянно терпите ее упрёки.
Маркграф ненадолго замолчал и тяжело вздохнул. Внешне отношения с женой оставались хорошими. Они делили постель раз в несколько дней, и громких ссор никогда не случалось.
Но под этой ширмой скрывалась обида.
Потеряв нескольких сыновей на войне, он каждый раз сталкивался с новым витком недовольства.
А теперь, когда он изгнал сына, упреков от жены стало еще больше.
Однако если он откроет ей правду, она наверняка отправится к сыну. Тогда все поймут, что на самом деле он не отвернулся от него.
Это создаст проблемы. Сын нарушил негласные правила аристократического общества. Если другие узнают, что сам глава рода это допустил, найдутся те, кто выступит против. Управление осложнится.
Маркграф снова тяжело вздохнул.
Хотелось бы, чтобы она хоть немного поняла мои чувства, ведь я не разорвал с ним все связи.
Невольно сорвавшиеся слова заставили дворецкого посмотреть на него с сочувствием.
Разорвать все связи — значит навсегда стать чужими.
Напротив, если этого не делать, позже появится шанс вернуть его.
И всё же я хотел бы, чтобы она хотя бы поняла мои чувства, учитывая тот факт, что я так и не разослал официальные письма об отречении.
Но сердце жены похолодело из-за этого события.
Иногда, когда она смотрела на него, он чувствовал лёд в её сердце.
Это не разрешится, пока я не верну того мальчика.
Он снова вздохнул, и дворецкий, словно желая отвлечь его, продолжил:
Кажется, маг пришёлся по душе господину Леонарду из торговой компании Миллер. Мы получали подтверждение, что он посетит мероприятие, но вероятность была небольшой. Однако он неожиданно прибыл позавчера.
Вот как? В это время? Обычно к этому моменту он уже был бы в другой стране.
Похоже, из-за мага он быстрее разобрался с делами. Должно быть, он очень привязался к этому авантюристу.
Маркграф потёр подбородок и хитро улыбнулся:
Ах, этот маг.… Невольно притягивает к себе людей. В нём есть что‑то, что цепляет.
Я видел его мельком, но у меня сложилось впечатление простого грубоватого человека…
Поговори с ним лично
Разобравшись с одеждой, Маркграф Берн взглянул в зеркало, которое держал дворецкий. Пожилой мужчина смотрел на себя в отражении — он был похож на разодетого клоуна.
Каждый раз думаю, что этот наряд мне не идёт.
Джухван — тоже крупный и крепкий мужчина. Интересно, чувствует ли он то же самое? От этой мысли ему стало немного неловко.
Он понимал, что пригласил его в это неуютное место. Выставлять обычного простолюдина в свет аристократов — в каком-то смысле почти издевательство.
Но всё равно хотелось, чтобы в начале сезона охоты они поговорили и разошлись по своим путям. При виде этого мужчины в нём просыпался юношеский азарт, ощущение, будто он снова вернулся в те дни, когда сила бурлила в нём.
Скажи мне. Я недостаточно внимателен?
Когда он спросил это, глядя на дворецкого, тот лишь опустил уголки глаз и улыбнулся.
Значит, так и есть.
Госпожа готова.
Маркграф медленно заставил двигаться свое тяжёлое тело.
Приготовления женщины должны оставаться тайной.
С этими словами Анжелика увела Лиззи в другую комнату, а Джухвану помог Даниэль облачиться в наряд.
Ох…
Вздохов было много.
Даниэль весело улыбался.
Вы явно не в восторге.
Ещё бы. Одежда этой эпохи сильно различалась для простолюдинов и аристократов. Очень сильно.
Простолюдины носили свободные рубахи и штаны. Охотники добавляли к этому кожаные жилеты, плащи, сумки и вешали на пояс и плечи всё необходимое. На этом всё.
А вот аристократы носили наряды с пышными оборками и складками на шее и рукавах. Это было похоже на одежду на портретах Генриха VIII, того самого, что прославился тем, что отрубал головы своим жёнам.
Штаны…были похожи на тайтсы. Они доходили до колен, затем надевали длинные чулки, и закрепляли ремешками.
И это было ещё не самое худшее.
«Вот бы умереть».
Джухван посмотрел на странный выпуклый мешочек между ног.
Это было для прикрытия мужского достоинства. Ох. Он не оговорился. Именно для этого.
В эту эпоху мужчины зачем‑то делали жёсткие тканевые мешочки и прикрывали ими эту часть тела. Он совершенно не понимал зачем. И зачем ещё украшать его так. Можно было почувствовать, так сказать, энтузиазм портного.
Единственным маленьким утешением было то, что верхняя одежда немного спускалась вниз и слегка прикрывала его.
«… Нет, не прикрывала. Если опустить голову, этот нелепый мешочек сразу бросается в глаза. С ума сойти».
Ух ты, впечатляет! Выглядит стильно!
На слова Даниэля Джухван ничего не ответил. Ему просто хотелось умереть.
«Чёрт, я ведь чётко просил портных и их помощников сделать этот мешочек поменьше, а он стал только больше!»
Когда он мысленно ворчал, дверь комнаты Лиззи распахнулась.
Дороти вприпрыжку подбежала и резко остановилась. Глаза ее округлились — она явно была поражена видом Джухвана.
Но Джухван удивился ещё больше. Дороти надела на шею лёгкую ткань, собранную в мелкие складочки, словно она вот‑вот взлетит.
Её наряд состоял из таких же обтягивающих тайтсов, как у Джухвана, и верха с пышными складками на руках и талии. Цвет верха совпадал с цветом наряда Джухвана — похоже, это был парный комплект. Единственное отличие — у неё не было того самого мешочка.
Ну, это было бы уже слишком.
Джухван слегка наклонился, чтобы лучше рассмотреть Дороти.
Дороти, ты такая милая.
Только тогда Дороти, похоже, осознала, что перед ней её привычный папа. Её лицо расслабилось, и она широко улыбнулась.
Папа! Мама расцвела, словно цветок! Она, правда, очень красивая!
Словно привлечённая этим возгласом, из соседней комнаты вышла Лиззи.
Джухван молча посмотрел на свою жену.
Она надела корсет из китового уса, стягивающий грудь и талию, и юбку на каркасе в форме колокола, с несколькими круглыми обручами, уложенными друг над другом.
Поверх этого на ней была верхняя часть платья, а область груди была прикрыта тканью, напоминающую крылья бабочки.
Волосы были сильно взбиты, а на голове красовалась крошечная шляпа.
На открытых участках кожи — лице, шее, руках — была нанесена белая пудра.
От бровей до губ и щёк была наложена косметика, которую Джухван никогда раньше не видел.
Наконец, к платью, шарфу и шляпке были прикреплены драгоценности.
Теперь образ был завершён.
Даже в городе она иногда надевала платья, чтобы привыкнуть, но они были простыми. Такого пышного наряда она ещё не носила. Её сердце бешено колотилось.
Понравится ли ему?
Хватит ли ей этого быть ему достойной?
Она не стремилась затмить других женщин. Но хотя бы не испытывать чувство стыда, находясь рядом с ним. Хотелось, чтобы она вызывала у него чуть больше интереса.
Лиззи прижала обе руки к груди.
«Пожалуйста, пусть этот образ пробудит в нём желание. Пусть он будет держаться за меня так крепко, что не почувствует ни малейшего интереса к другой женщине. Если это случится, я буду так счастлива».
Закончив с украшениями, Анжелика сделала шаг назад и приложила палец к губам:
Это я всё сделала, это поистине произведение искусства. Похоже, у меня талант от богов.
Из комнаты выбежала Дороти и сказала Джухвану, что мама стала похожа на цветок
Анжелика тихо усмехнулась.
Госпожа, вы и правда прекрасны, как цветок. Господин наверняка тоже оценит.
Анжелика грациозно повернулась и направилась к двери. Глядя ей вслед, Лиззи глубоко вздохнула.
«Дороти и Анжелика сказали, что я красивая. Но понравлюсь ли я Джухвану? Нет, такой добрый человек наверняка скажет, что я прекрасна».
«Всё хорошо, всё хорошо, я не выгляжу странно!»
С этой мыслью Лиззи вошла в комнату, где ее ждал Джухван, и замерла.
Муж стоял с откинутыми назад чёрными волосами, окутанный тканью, придающей ему величественный вид. Если бы бог войны спустился на землю, он, возможно, выглядел бы именно так. Для Лиззи, привыкшей видеть в нём только мягкость и доброту, он казался чужим, словно она смотрела на другого человека.
Лицо Джухвана, только что светившееся улыбкой для Дороти, обратилось к ней.
Она думала, что он хоть что-нибудь скажет.
Что она красивая, прелестная, милая, — тех привычных ласковых слов, которые он так часто повторял.
Но он молчал. Его лоб словно прорезали морщины. Постепенно его лицо становилось всё более суровым.
Ей казалось, будто её сердце упало прямо на пол. Незнакомый, холодный облик, дополненный молчаливым, отчуждённым выражением лица, не позволял ей почувствовать в нём привычного любящего мужа. Она не понимала, о чём он думает.
«Конечно.… Такой наряд мне не к лицу. Эти роскошные платья и драгоценности
От этих мыслей перед глазами потемнело, и начали скапливаться слёзы.
«Что же делать…»
Дороти без конца твердила, что она как цветок, Анжелика говорила, что она прекрасна — возможно, от этого она немного приободрилась. Она переживала, понравится ли она Джухвану, но в глубине души верила, что обязательно понравится. Она думала, что Анжелика не показывала ей зеркало, чтобы приятно удивить. А вдруг он сочтёт её уродливой…
Ей хотелось сорвать всё это.
«Какая разница, прием или нет,
Она уже повернулась, чтобы уйти, тогда Джухван тихо, почти шёпотом, произнёс:
Нет. Если я выведу тебя в таком виде, тебя похитят. Этот мир слишком порочен для кого-то вроде тебя…
От столь странных слов она застыла. Она посмотрела на Джухвана с пустым выражением.
Дороти в это время влезла между ними:
Папа, мама как цветок!
Словно фея, только что родившаяся из цветка.
Так вот почему её могут похитить?
Ага!
Даниэль и Анжелика рассмеялись.
Господин, к красивым женщинам всегда тянутся мужчины. Особенно замужние женщины становятся желанной целью. Аристократы любят восхвалять женщин и тайно соблазнять их, чтобы продемонстрировать свою привлекательность. Иногда они прибегают к лёгким наркотикам, а если женщина низкого происхождения
Даниэль вытер слёзы в уголках глаз и продолжил:
Возможно, и в этот раз найдутся такие люди. Но у госпожи есть брошь с гербом рода Берн. Разве кто-то осмелится на подобное, если она находится под защитой дома маркграфа? Разве что пьяный или окончательно потерявший рассудок.
Ах, точно. Лиззи опустила взгляд на брошь, приколотую к ткани на груди.
Она была изящно украшена драгоценными камнями и металлом, повторяя узор, вышитый на мантии её мужа.
По обе стороны от щита были изображены существа, похожие на орла и льва. У обоих были крылья — возможно, это были мифические существа, а может, разновидность магических зверей.
На наряде Дороти тоже была такая же брошь, только чуть меньшего размера.
Джухван подошёл ближе и взял Лиззи за руку. Он мягко коснулся губами ее кончиков пальцев и молча посмотрел ей в глаза. В его взгляде пылала страсть.
«Слава богу… Слава богу».
Его глаза говорили, что он желает её. Силы словно покинули Лиззи.
Джухван положил руку ей на талию и тихо прошептал на ухо:
Ты действительно прекрасна, Лиззи. У меня сердце чуть не остановилось.
Он наклонился и прижался лбом к её плечу, тихо пробормотав:
Ах, серьёзно. Я в ужасе от мысли, что кто-нибудь может тебя похитить.
Нет. Скорее я боялась. Я так испугалась, будто десятки ножей нацелены на мое сердце, что кто-нибудь тебя заберёт.
Когда Лиззи прошептала это ему на ухо, Джухван рассмеялся.
Значит, мы оба мыслим одинаково.
Услышав его тихое бормотание, Лиззи, наконец, расслабилась.
Неизвестно, когда и как она оказалась рядом, но Дороти протиснулась между ними и заявила:
Тогда мама и папа должны защищать друг друга! Тогда никто не сможет их разлучить!
Дороти, какая ты умница.
Джухван улыбнулся.
Лиззи тоже невольно улыбнулась, словно её подхватило это настроение.