Том 1 · Глава 183. Прочь с дороги, враги! Наш герой идёт!
『Перевод: brock-berrigan』
『Редактура: brock-berrigan』
Скрежет и дребезжание повозки сливались с глухим стуком колёс.
Стояла весна, но солнце, обжигавшее кожу, было по-летнему жарким.
В дыхании солдат чувствовалась тяжесть изнуряющего зноя.
И всё же шаги их оставались лёгкими.
Виной тому был дождь, прошедший накануне.
Он шёл не каждый день, а раз в два‑три дня — лёгкий, весенний дождь.
Для солдат, впервые за долгие годы видевших, как оживают иссохшие поля, даже тяжёлые рюкзаки казались теперь не бременем.
Неизвестно, что видели в нем крестьяне, но для солдат это было не просто дождём.
По непонятной причине дождь обходил стороной те часы, когда они шли маршем.
Они годами не видели такого освежающего дождя. Весенний ливень, не прекращавшийся днями напролёт, наполнял сердца солдат каким-то странным чувством
Казалось, будто войско маркграфа благословили боги.
Кто-то вдруг пробормотал:
Как и ожидалось, наш Санта‑Герой куда величественнее Героя посланного богами. Вот почему небеса так нам благоволят,
В какой-то момент солдаты стали называть Джухвана, Санта‑Героем.
А кое-кто начал сравнивать Героя и Санта‑Героя.
Они верили, что Джухван сильнее и величественнее.
Маркграф едва заметно усмехнулся и встряхнул поводья.
Это было недалеко от правды. Скорее всего, дождь шёл вовсе не по воле богов.
«Должно быть, это дело рук Джухван».
Он уже слышал доклад из деревни могил.
После того как Джухван прошёл через неё, влага, скопившаяся в их лесу, исчезла.
Будто вода окружала его.
«Очень странно».
Кто же Джухван на самом деле — он не знал.
Было ясно, что он как-то связан со Злым Богом, но в детали маркграф не вдавался.
В одном он был уверен: у Джухвана не было злых намерений.
Маркграф, немало знавший о Злом Боге, полагал, что Джухван связан с ним.
Не с тем Злым Богом, что проклял людей, а тем, кто безмерно дорожил своей женой и защищал человечество.
А‑а‑а‑а!
Сзади прокатился восторженный крик.
Когда маркграф обернулся, он увидел, как Джухван, находившийся в хвосте колонны, движется вперед верхом на единороге.
Эти крики были обращены к нему.
Ха‑ха.
Маркграф тихо рассмеялся про себя.
Несколько солдат протянули руки, чтобы прикоснуться к единорогу и Джухвану. Вскоре этому примеру последовали и другие солдаты.
Они были похожи на верующих, жаждущих получить благословение.
Джухван не отворачивался от них. Он наклонялся, чтобы по очереди пожать им руки или перекинуться парой слов.
Похоже, он уже довольно долго топтался на месте, но так и не смог продвинуться вперёд.
Сначала аристократы с подозрением относились к Джухвану. Теперь же они верили, что он и правда нечто божественное.
Глядя на то, как Джухван терпеливо отвечает на внимание солдат, маркграф снова усмехнулся про себя.
«Похоже, ему это не слишком нравится».
Внутри Джухван, вероятно, вздыхал.
«Какой странный человек».
С одной стороны, в нём была изрядная доля хитрости, но в целом он был очень добрым.
Глядя на то, как он относится к своей семье, можно было подумать, что он слишком мягок, но в то же время, он мог быть чрезвычайно хладнокровным.
Если судить по тому, как он принимал решения насчёт Героини, он не был человеком, движимым эмоциями.
Он мог вести себя как настоящий мошенник, но в то же время был искренним и честным.
Поистине странный.
Маркграф развернул коня и поехал вперёд.
Добравшись до головы колонны, он увидел повозку, в которой ехали жрицы.
Ее охраняли трое храмовых воинов.
Один из жрецов был магом‑целителем.
Среди целителей редко встречались люди с крепким телосложением, но этот маг отличался хорошей физической подготовкой.
«Было бы неплохо, если бы кто-то вроде него присоединился к нашей армии».
Но, конечно, нельзя было даже попытаться переманить храмового воина.
Подумав об этом, маркграф подвёл коня ближе к повозке.
Из окна выглянуло круглое детское лицо.
Малышка, тебе сегодня было весело?
Дороти ярко улыбнулась.
Да! Сегодня Дороти учила их слушать, как разговаривают растения.
О! Жриц?
Дороти кивнула.
Несколько дней назад он узнал, что девочка умеет понимать речь растений.
Об этом ему рассказал Джухван.
Поскольку она была ребёнком, ей в любом случае было бы трудно хранить это в секрете.
Вероятно, Джухван решил, что лучше заранее рассказать об этом важным людям.
Однако из-за того, что Джухван и Лиззи спокойно относились к словам девочки, окружающие считали это просто детскими фантазиями.
А ты меня тоже научишь?
На слова маркграфа глаза Дороти округлились.
Вы хотите услышать, что говорят травы?
Да. Если я смогу услышать, что говорит пшеница, я пойму, что ей дать, чтобы она лучше росла. А если смогу услышать, что говорят цветы, я помогу им стать ещё прекраснее. Я бы хотел это узнать.
Лиззи тихо одёрнула Дороти, напомнив, что с маркграфом надо говорить уважительно.
Дороти удивилась.
Всё в порядке. Я разрешаю маленькой госпоже разговаривать со мной непринуждённо.
Правда?
Да. А главное расскажи мне, как ты слышишь голоса растений.
Это просто. Надо вот так сделать и очень внимательно слушать.
Дороти приложила ладонь к уху, изображая, как старательно вслушивается.
Ха‑ха. Я так и думал, что всё окажется так просто.
Когда маркграф рассмеялся, глаза Дороти расширились, и она сказала:
Это правда. Если так сделать, их и правда лучше слышно.
Ха‑ха. Хорошо.
Именно из-за этой непосредственности окружающие и считали её слова выдумкой.
Будь она дочерью аристократа, её манера речи была бы другой, и скрыть это оказалось бы куда труднее.
Поговорив с девочкой ещё несколько минут, маркграф снова натянул поводья.
Важно было сблизиться с Лиззи и Дороти.
Чтобы удержать рядом с собой того мужчину, лучше всего было сблизиться именно с этими двумя.
Однако слишком тесное сближение с чужой женой могло вызвать обратную реакцию. Сблизиться с Дороти было самым удачным и лучшим вариантом.
«Что ж, мне нравятся такие дети, как она».
Он хотел иметь дочь.
Его жена не раз говорила, что предпочла бы иметь рядом с собой дочку, чем серьезного сына. Ей хотелось бы сидеть рядом с девочкой и прижимать её к себе. Но у них так и не получилось завести ее.
У них родилась всего одна девочка, но она умерла в раннем детстве, и маркграф успел лишь недолго полюбоваться ее милой внешностью.
Дочь умерла, когда была ещё младше Дороти, но, глядя на эту девочку, он невольно вспоминал того ребенка.
Возможно, они чем-то похожи. Подумав об этом, маркграф горько улыбнулся.
«Понятно. У них похожие улыбки».
Образ умершей дочери уже почти стёрся из памяти, и осталось лишь это мимолётное сходство в улыбке и общей атмосфере.
От воспоминаний на глаза навернулись слёзы.
«Я и правда постарел…»
Маркграф пробормотал эти слова про себя и проехал немного вперёд.
Вдруг ребёнок громко закричал:
Папа!
Он невольно обернулся.
Хотя он понимал, что это не его ребёнок, на мгновение ему показалось, что это его дочь кричит.
Джухван каким-то образом оказался рядом с повозкой.
Увидев, как отец и дочь смеются и болтают, маркграф почувствовал, как в груди что-то кольнуло.
Папа! Панг рассказал мне, почему ты тогда рассердился.
Ах, это дело.
Маркграф знал, что Лиззи подала заявку в гильдию на работу прачкой.
Дороти высунулась из повозки и сказала Джухвану:
Ты рассердился, потому что мама пошла в гильдию, да? Дороти теперь будет осторожнее. Если мама снова захочет пойти в гильдию, Дороти её остановит. Дороти не любит, когда папа сердится.
Когда Джухван замолчал, не зная, что ответить, окружающие рассмеялись.
Они не знали точно, что произошло, но все поняли, что ребёнок все неправильно понял.
Увидев, как Лиззи затягивает ребёнка обратно в повозку, маркграф, наконец, отвернулся.
На всём протяжении их пути местные жители горячо приветствовали Санта‑Героя.
Слухи о нём быстро распространялись через гильдию и храмы.
Даже его внушительные размеры и грозная внешность, которые обычно пугали, теперь лишь усиливали восторг жителей.
Его присутствие, от которого казалось, что он растопчет любого, кто встанет у него на пути, внушало людям уверенность.
Их Герой сильнее всех.
Слух о проходящем войске разносился очень быстро. Местные жители стекались посмотреть и махали руками, не жалея сил.
«Сила Джухвана вовсе не в его теле…»
Людям легче верить в то, что они могут видеть.
Мысль о том, что даже внешность Джухвана играет ему на руку, оставляла у маркграфа по-настоящему странное чувство.
Казалось, будто Бог с самого начала всё это предусмотрел и создал его именно таким.
«Ну, наверняка это не так».
Маркграф поднял взгляд в небо.
Наконец, королевская столица была полностью перекрыта, и, по слухам, внутри царил настоящий ад.
В донесениях сообщалось, что сквозь щели в старых крепостных стенах постоянно доносятся крики людей.
Кем были эти так называемые Герои Тайрона?
Благодаря тому, что в этих землях сохранилось много легенд о Санте и Злом боге, маркграф знал, что силы этих Героев похожи на проклятие Злого бога.
Но вот кем они были на самом деле — оставалось загадкой.
Маркграф вспомнил Героиню, которую он увидел лишь однажды.
Тогда рядом с ней он не ощутил того же чувства, что испытал при встрече с Джухваном.
Рядом с ним его накрывало чем-то мощным и подавляющим, а рядом с Героиней — лишь отторжение и неприязнь.
Она была слишком грубой, чтобы её можно было назвать воплощением Злого Бога, но её сила была слишком велика, чтобы полностью отрицать эту связь.
Что же это были за Герои — понять не удавалось.
Маркграф покачал головой.
«Кем бы они ни были, теперь это уже не имеет значения».
Все уже началось.
Может всё и началось с Героев, но теперь осталась лишь жестокая реальность и тот факт, что Герои должны умереть.
Маркграф тяжело вздохнул.
Армии других территорий прибывали к королевской столице одна за другой.
Если не поторопиться, шанс будет упущен.
Маркграф отдал приказ, и над войском взмыл сигнальный флаг.
Бум, бум, бум, бум.
Барабанный бой разносился среди них, поднимая боевой дух солдат и подгоняя их вперёд.
В такт барабанной дроби, солдаты начали петь:
Идём, идём, вперёд шагаем,
Под покровительством Санты мы путь продолжаем.
Прочь уходи, Тайрон, мерзкое отродье Тайрон,
На тропу в преисподнюю укажем тебе поклон!
Смысл оставался тем же, но слова немного изменились.
Прочь с дороги, враги! Наш герой идёт! Идёт Санта‑Герой!
К голосам солдат примешался высокий, звонкий голос маленькой девочки.
Похоже, она считала эту песню папиной.
Во весь голос Дороти начала подпевать.
Грязно.
Грязно.
Всё, к чему прикасался король, становилось грязным.
Ли Чонхва с силой протирала кожу влажную тряпкой.
Запах короля и его обмякшее тело никак не выходили у неё из головы.
Грязно.
Внезапно служанка, схватила её за руку.
Нельзя так. Вы повредите кожу.
Замолчи!
Чонхва ударила ее по лицу.
С глухим звуком служанка завалилась в сторону. Похоже, она поскользнулась на разлитой по полу воде.
Эта девушка была с ней ещё с тех пор, как Чонхва побывала в особняке герцога.
Та, что упорно твердила ей, чтобы она стала наложницей короля.
По приказу короля она целыми днями не отходила от Чонхвы ни на шаг, следила за каждым её движением, чтобы она не сбежала.
Стоило вспомнить лицо короля, как внутри снова поднималось отвращение.
Чонхва уставилась на служанку.
Та лежала неподвижно, не подавая признаков жизни.
Это не должно было причинить столько боли. Скорее всего, служанка разыгрывала эту неприятную сцену, чтобы потом доложить королю.
«Эту рану нанесла мне Героиня… Простите, Ваше Величество, это моя вина. Я спровоцировала ее гнев. Простите меня».
Жалким голосом и с глазами, полными слёз, она повторяла эти слова.
Было очевидно, что всё это — ложь.
Наблюдая за этим, Чонхва удивлялась: неужели женские слёзы могут появиться так легко?
Ходили слухи, что когда‑то она была служанкой королевы и несколько раз делила постель с королем.
Даже сейчас, всякий раз представая перед королём, она откровенно льстила ему.
Чонхва прижала ладонь, которой ударила женщину, другой рукой.
Когда бьёшь кого‑то, можно и себе причинить боль. Этому она научилась, попав в этот мир.
Потирая ноющую ладонь, Чонхва вспомнила, что губы короля касались этой руки.
Она снова принялась тереть свою кожу, пока вода не остыла и не потекла наружу.
Только тогда служанка медленно обтёрла её тело и помогла надеть одежду.
Когда она почти закончила, издалека вдруг раздался крик.
Тело Чонхва окаменело.
Что это? Только не говори, что бунтовщики добрались и сюда…
Лицо Ли Чонхвы стало бледным.
После того как король убил наследного принца, королевский дворец стал опасным местом.
Король покинул главный дворец и перебрался в небольшое здание, которое было легче оборонять.
Король много раз шептал ей, что они в безопасности. Что это здание хорошо охраняется, и никто не сможет туда проникнуть.
Как король и говорил, королевская стража и солдаты охраняли территорию вокруг них.
Но крики становились всё ближе и ближе.
Госпожа Чонхва, пожалуйста, подождите здесь. Я узнаю, что происходит.
Служанка поспешно выбежала наружу.
Чонхва застыла на мгновение, потом резко пришла в себя.
Сейчас.
Раньше вокруг неё всегда кто-то был.
Король не отпускал её от себя ни на миг.
В редких случаях, когда короля не было рядом, к ней приставляли служанку и солдат.
Но сейчас, из-за внезапных криков, служанка и солдаты ненадолго оставили свои посты.
«Если упустить этот шанс, другого может не быть…»
Вспомнив предупреждение Джухвана, она понемногу начала учить язык этой страны.
Раньше слова будто не доходили до её ушей, но стоило ей начать внимательно прислушиваться и обдумывать их значения, как они стали обретать смысл.
Благодаря этому, она в какой-то степени понимала текущую ситуацию.
А ещё она знала, что храм — самое безопасное место.
В ситуации, когда все сходили с ума, только жрецы и жрицы храма оставались в здравом уме.
Она слышала, что люди, кто получал их благословение, тоже сохраняли рассудок — хотя бы отчасти.
«Мне нужно туда».
Она — Герой, посланный богом.
Нигде ей не будет безопаснее, чем в храме.
Ли Чонхва сбросила туфли и побежала босиком.