Том 1 · Глава 189. Война Дороти и Лиззи
『Перевод: brock-berrigan』
『Редактура: brock-berrigan』
В грохочущей карете Лиззи весь день не отрывала глаза от иглы, и от этого у неё уже кружилась голова.
«Ещё немного — подумала Лиззи и на миг прикрыла веки.
Но скоро они должны были прибыть в королевскую столицу. Нельзя было терять ни секунды.
Лиззи протёрла тяжёлые веки, а затем снова открыла глаза.
«Я должна поскорее закончить».
У маркграфа, Даниэля и, разумеется, у других лордов имелись родовые гербы.
Они были вышиты не только на одежде, но и выгравированы на щитах и разных предметах.
А вот у Джухвана, хоть он и был не менее важен, герба не было, потому что он не принадлежал к знати.
Почему-то от этого Лиззи становилось грустно. С самого отъезда она всё думала, есть ли хоть что-то, что она могла бы для него сделать.
Создать герб она не могла.
От госпожи Ли она слышала, что этим занимаются особые мастера. По всей видимости, нельзя просто взять и изготовить герб как вздумается — тут имелись свои правила.
И всё же ей хотелось что-нибудь для него сделать.
В памяти до сих пор жгло воспоминание о том, как она, заявив, что пойдёт работать прачкой, невольно ранила сердце мужа.
Пусть это и не искупит ту вину, но всё равно ей хотелось чем-то помочь. Даже такой, как она, наверняка нашлось бы дело… И вот, после долгих раздумий, ей пришла в голову мысль о том, чтобы вышить Рудольфа.
Ходили слухи, что благородные дамы вышивают носовые платки в знак благополучного возвращения.
Тогда она подумала: а я могу дать Джухвану тех, кто лучше всех сумеет его защитить, — Рудольфов.
Дети, которые сберегут его в любой ситуации.
Если эти Рудольфы будут с ним, Джухван будет в безопасности.
Вместо герба она позволит ему взять их с собой.
Если он будет носить при себе вышивку по образу Рудольфа, она станет оберегом.
Она решила вышить узор, объединив образы Оза, Ёнхвы и Санта‑блохи.
На то, чтобы придумать это, ушло немало времени, но, стоило ей принять решение, как всё остальное пошло быстро.
Мордочка рогатого кролика.
Тело лошади с прекрасной гривой.
Крылья Санты‑блохи.
Определившись с рисунком, она день и ночь трудилась над вышивкой.
«Ах, если бы я была так же искусна, как сестра!»
Увы, вышивка Лиззи была посредственной.
Её руки двигались медленно, а результат выходил не очень красивым.
Но она вкладывала в каждый стежок всю душу, вознося про себя молитвы, и ей начинало казаться, что этот носовой платок и правда сможет уберечь Джухвана.
По совету Дороти она вышила рядом с Рудольфом Кричащую морковь — в роли маленького солдата.
Крылатая лошадь с мордочкой рогатого кролика, преследующая Кричащую морковь.
«...Выглядит немного странно!»
Возможно, идея с Кричащей Морковью всё-таки была неудачной.
«Пожалуй, это и правда чересчур».
Дороти настояла, чтобы она её добавила.
Её логика заключалась в том, что Кричащая Морковь дорогая, и тот, кто поймает ее, разбогатеет, — а значит, это к удаче.
Когда они обсуждали это с Дороти, Лиззи казалось, что в этом есть смысл — будто она вкладывает в узор чувства всей семьи. Но теперь, когда вышивка была закончена, её терзали сомнения: не совершила ли она ошибку, не станет ли это поводом для насмешек?
Но менять что-то было уже поздно.
Королевская столица была прямо перед ними.
Лиззи тихо вздохнула, затем уколола кончик пальца иглой и выдавила каплю крови.
Осторожно она окрасила этой каплей рог кролика.
Когда она была совсем маленькой, то однажды подслушала разговор деревенских женщин.
Если пропитать кровью одежду мужчины, желание сбудется.
Сейчас эта примета казалась ей чем-то вроде колдовства, призванного вернуть мужа, которого увела другая женщина. И всё же эти слова надолго остались в сердце Лиззи.
«Пожалуйста, будь осторожен Джухван».
Ещё раз проверив, всё ли в порядке, Лиззи, слегка покраснев, протянула носовой платок Дороти.
Что думаешь, Дороти?
Девочка ярко улыбнулась и энергично закивала.
Мама, Кричащая Морковь получилась очень аппетитной. Наверное, она ужасно дорогая. Это потрясающе!
Это было не то, на что Лиззи хотела обратить её внимание. Но Дороти показала ей большой палец.
Лиззи тихо рассмеялась и поблагодарила её, а затем высунула голову из повозки.
В этот момент Джухван разговаривал с Даниэлем.
От того, как уголки глаз её мужа смягчались, когда он смотрел на Даниэля, сердце Лиззи слегка трепетало.
Ей нравились мгновения, когда взгляд этого немного сурового на вид мужчины становился мягче.
Это случалось лишь редко, но в такие моменты выражение лица Джухвана становилось невероятно нежным.
Контраст между его обычным лицом и этим выражением заставлял сердце Лиззи влюбляться в него снова и снова.
Их взгляды встретились.
Глаза Джухвана изогнулись в ещё более мягкой улыбке.
Обменявшись ещё несколькими словами с Даниэлем, Джухван подъехал к повозке.
Лиззи, скоро мы увидим стены королевской столицы. Я ненадолго заберу с собой Оза и Санту‑блоху, но сразу же вернусь. Пожалуйста, не отходи от Дороти.
Да!
Дороти, ты тоже поняла?
Ага, папа! Дороти тренировала Оза к сегодняшнему дню, так что я не буду мешать.
Похоже, Дороти неправильно поняла слова Джухвана.
Наверное, она услышала только первую часть — о том, что он заберёт Оза с собой.
В начале похода Джухван дал Дороти небольшое задание. И все это время она носилась с Озом, утверждая, что они проводят особую тренировку.
«Дороти, я дам тебе задание, которое можешь выполнить только ты. Сможешь тренироваться с Озом так, чтобы он мог разбивать как можно больше твёрдых вещей? Убедись, что он сможет разбивать по-настоящему большие предметы».
Должно быть, она была счастлива получить такую просьбу от любимого отца.
Дороти ходила вместе с Озом и разбивала придорожные камни, брошенные деревянные доски, колёса повозок и тому подобное.
Причина, по которой она смогла вынести этот, тяжёлый для ребёнка поход, определённо заключалась в задании, которое дал ей Джухван.
Возможно, он именно этого и добивался.
Папа, Дороти старалась изо всех сил. Это правда. Ой, точно! Папа, показать тебе? Показать, какой теперь стал сильный Оз?
Дороти резко придвинулась к окну и, схватив сидящего у неё на коленях Оза, подняла его.
Ей не терпелось похвастаться перед папой.
Джухван прижался к спине Ёнхвы и протянул руку.
Он погладил пушистые волосы Дороти и улыбнулся.
Скоро все это увидят. Давай покажем всем вместе.
Хорошо!
Глаза Дороти заблестели.
Когда Джухван выпрямился, Лиззи поспешно протянула платок, который держала в руках.
Пожалуйста, носи это как оберег.
Лиззи, это то, над чем ты тайком работала всё это время?
...Да. Мне немного неловко, потому что у меня не очень хорошо получилось, но... это оберег.
Джухван развернул платок и широко раскрыл глаза.
Это... морда кролика, тело лошади и крылья. Ты объединила Рудольфов.
Дороти протянула руку и указала на Кричащую Морковь в углу.
Папа, эту часть придумала Дороти. Разве не круто?
Ага. Кричащая Морковь с ручками и ножками... Очень круто.
Джухван рассмеялся.
Затем он заметил буквы в углу платка и прищурился.
Это моё имя.
Да. Я вышила те странные знаки, которым ты меня научил.
В углу платка Лиззи вышила незнакомые буквы, которым Джухван когда-то её научил.
Он говорил, что эти причудливо изогнутые узоры — его имя.
"Правильно ли я сделала?"
Сложные буквы выглядели по-другому, чем письменность Королевства Симони.
«Не покажутся ли эти сложные буквы слишком неуклюжими в его глазах?»
Она немного волновалась, но, увидев, как Джухван искренне улыбается, почувствовала облегчение.
Она всё сделала правильно.
Он был по-настоящему счастлив.
Джухван обмотал платок вокруг запястья, закрепил его, а затем прижался к нему губами.
Спасибо, Лиззи.
Почему-то это было неловко.
Даже более неловко, чем если бы он поцеловал её в лицо.
...Пожалуйста, будь осторожен,
В этот момент Дороти пробормотала с завистью:
Папа, это так круто... Мама, пожалуйста, сделай и для Дороти такой же платок. Дороти тоже хочет так сделать.
Нет, вряд ли это выглядело бы круто для девочки.
И всё же, слушая смех Джухвана, Лиззи кивнула.
Ладно. Я сделаю такой и для тебя.
Да!
Когда Джухван протянул руку, Оз, у которого в шерсти прятался Санта‑блоха, легко запрыгнул к нему.
Оз! Работай усердно и возвращайся!
Пии!
И Дороти, и Оз выглядели счастливыми.
Глядя, как Джухван с улыбкой уходит, Лиззи прошептала:
"Пожалуйста, будь осторожен. И одержи победу..."
Вид рогатого кролика, запрыгнувшего на голову Ёнхве, заставил солдат разразиться громкими возгласами.
И, наконец, прорезая облака, вдали начали проступать стены королевской столицы.
Тук. Тук. Тук. Тук.
Ханс уставился на далёкие стены.
Сегодня был тот самый день.
Сегодня он, наконец, покажет, насколько полезен.
Иными словами, если он упустит этот шанс, то все будет кончено.
И, разумеется, о браке можно будет забыть.
Ханс подумал о женщине, с которой ненадолго встретился перед тем, как приехать сюда.
Она была слишком хороша собой для старого холостяка вроде него.
Ей было двадцать шесть.
Поскольку она была из многодетной семьи, им было трудно собрать приданое, и поэтому её замужество откладывалось.
Выдав замуж старших сестёр, семья ждала, пока удастся накопить больше денег, и не успели они оглянуться, как ей уже исполнилось двадцать.
Простолюдины вступали в брак раньше, чем аристократы.
Они нередко начинали подыскивать пару примерно в пятнадцать лет, обручались спустя два-три года и официально узаконивали брак до двадцати. Простолюдины же обычно вступали в брак напрямую, без помолвки.
При таких обстоятельствах, стоило женщине перешагнуть двадцатилетний рубеж, найти партнёра становилось намного труднее.
Существовали и способы стать второй женой или наложницей, но отцу девушки эта идея не нравилась.
«Он хороший отец».
Она говорила, что является дочерью торговца.
Она застенчиво улыбалась, рассказывая, что помогает в семейном деле и ждёт подходящей партии, а её отец сказал, что, если ничего не выйдет, она может просто остаться дома с ними.
«Я, правда, хочу жениться на ней. Ни на ком другом. Я должен...»
До встречи с ней он думал, что ему подойдёт любая.
Но когда мужчине нравиться женщина, взгляд уже не может обратиться к другим.
Лишь достигнув сорока лет, он, наконец, это понял.
Раньше он считал, что достаточно просто надеть на женщину юбку, но теперь понял, что этого мало.
Он хотел её.
Ему она была по-настоящему нужна.
«…Теперь я всерьёз хочу расстаться с правой рукой».
«Я должен стараться так усердно, будто от этого зависит моя жизнь».
Увидев, как герой Джухван жестом зовёт его, Ханс пришпорил коня.
За последние несколько дней он обменивался с героем сведениями о том, как они манипулируют маной.
Сам Ханс использовал ману совершенно иначе, чем другие, но, как и следовало ожидать от героя, метод Джухвана явно отличался от обычных случаев.
Обычным людям приходилось долго учиться тому, как оперировать маной, чтобы использовать эту магию.
Для Героя же одного намерения было достаточно.
«Это что-то, о чем я никогда не слышал».
Да и пользы от этого не было.
Как научиться творить магию просто по желанию?
К счастью, герой тоже не мог использовать магию так, как это делал Ханс.
Не то чтобы Джухван не мог скопировать его магию. Точнее, у него было слишком много маны, чтобы повторить за Хансом.
Ханс использовал метод, при котором он прикреплял тонкую нить маны к одному объекту, затем переключался на другой и так протягивал магическую связь на большое расстояние.
Но когда Джухван прикреплял ману к человеку, воздействие становилось слишком сильным.
Если Ханс незаметно «прилипал» маной каплю воды, то Джухван словно обрушивал на человека целое озеро.
«Какое облегчение. Если бы герой умел даже это, я был бы полностью обречён»
Когда Ханс приблизился к Джухвану, рогатый кролик, сидевший на голове единорога, наклонил голову и посмотрел на него.
«Все твердят, какой он милый, а меня он пугает. Они правда так думают?»
Иногда взгляд этого кролика казался совсем не кроличьим, а словно человеческим.
Казалось не столько, что кролик смотрит на него, сколько человек оценивает другого человека.
Солдаты называли его милым, но если присмотреться, всё было иначе.
Когда девочка направлялась в опасное место, кролик останавливал ее. Если им случалось столкнуться с чем-то вроде ядовитой змеи, он затаптывал её насмерть, прежде чем девочка успевала её заметить.
И хотя казалось, будто он просто играет и устраивает беспорядок, на самом деле он превращал камни в порошок.
«Разве это не жутко?»
Он не разбивал камни. Он превращал их в порошок.
«Мне страшно».
Ханс вздрогнул и слегка отвёл глаза от рогатого кролика.
Казалось, он насмехается над ним.
«Это не моё воображение. Он абсолютно точно надо мной смеётся»
Когда он снова взглянул на рогатого кролика, тот гордо выпятил грудь, словно говоря, что он выше него.
«Делай что хочешь. Ты король»
Он вовсе не возражал против того, чтобы быть ниже этого рогатого кролика.
Всякий раз, стоя перед этим кроликом, он чувствовал себя мышью перед змеёй.
«Даже не думайте смеяться надо мной».
Перед силой, способной превратить валуны в порошок, все люди одинаково слабы.
Запуганный Ханс склонил голову перед Джухваном.
Вы звали меня, Герой?