Том 1 · Глава 194. Эй, малышка, берегись
『Перевод: brock-berrigan』
『Редактура: brock-berrigan』
Глаза Джухвана расширились, будто он увидел призрака.
Чонхва осмотрела себя. Её платье было сплошь покрыто грязью и пылью, местами изорвано — ведь король таскал её за собой, волоча по земле.
Волосы, должно быть, тоже превратились в беспорядочную копну.
Причёска, которую она так старательно укладывала и украшала, окончательно растрепалась. Драгоценное украшение для волос давно было утеряно где-то по дороге.
Внезапно она вспомнила лицо жены Джухвана.
«Неужели сейчас я выгляжу ещё более жалко, чем та женщина?»
От этой мысли на душе стало тяжело.
С самого детства ей нравились красивые вещи. Когда она наряжалась и ловила на себе чужие взгляды, ей казалось, будто её любят. Но теперь…
В этот момент король, всё ещё сжимавший её запястье, резко притянул ее к себе и спрятал за своей спиной.
«…Что бы там ни было, этот человек меня любит».
Она ненавидела старого короля, но, возможно, ей стоило быть ему хоть немного благодарной. Ведь он любил её даже такой — жалкой и потрёпанной.
Но чтобы выжить, ей придётся оставить этого человека. Если она останется с королём, единственное будущее, которое ее ждет, — это их общая гибель.
Чонхва изо всех сил попыталась высвободить руку и посмотрела на Джухвана:
П-пожалуйста, помоги мне. Мы же с тобой из одного мира. Прошу, помоги! Я хочу жить… Я не хочу умирать!
Даниэль и маркграф находились в городе.
Изначально предполагалось, что на месте, где должны схватить короля, будут и Даниэль, и Маркграф. Но чем ближе они подходили к Чонхве, тем сильнее становилась её зловещая аура.
Казалось, вокруг неё сгустилась сама тьма, сжавшись в плотный комок. Приводить туда людей было опасно, даже окутав их своей маной, их можно было не уберечь от превращения.
«Но я никак не думал, что увижу нечто подобное…»
Он отчаянно пытался придумать, как её спасти. Если бы она жила на Земле, не случилось бы ничего дурного. Возможно, из-за связи со Злым богом её судьба могла бы слегка поменяться, но она всё равно жила бы как обычный человек, умерла и переродилась бы заново.
В глазах жителей этого мира Ли Чонхва выглядела как воплощение зла — но в этом не было её вины. Просто само её существование оказалось неправильным.
«Поэтому я хотел хоть что-то для неё сделать».
Если запереть её где-нибудь в глуши и постоянно вливать в неё целительную ману, возможно, однажды она смогла бы жить, воспитывая хотя бы одного магического зверя. Ей пришлось бы провести всю жизнь в одиночестве. И всё же он думал, что, если поискать, наверняка найдётся хотя бы один маг-зверь, который сможет быть рядом с ней и хоть немного скрасить её одиночество. Как с Озом, Ёнхвой и Санта‑Блохой — может, где-то есть зверь, готовый принять реинкарнацию Злого бога.
Но сейчас это уже не имело смысла.
Её облик окончательно исказился. Глаза потемнели, а волосы извивались в воздухе, словно змеи. Будто они обладали собственной волей, они метались и кружились, нащупывая пространство.
«Это из-за маны?»
Похоже, мана, переполнявшая её тело, была слишком велика, чтобы Чонхва могла её контролировать, и эта сила влияла даже на её волосы. Разлетающиеся пряди напоминали конечности воздушных танцоров, которых используют на торжественных открытиях.
Острые зубы, торчавшие у неё изо рта, были похожи на клыки дикого кабана, губы искривились, растянувшись почти до подбородка.
Когда Джухван взглянул на руку, которую сжимал король, у него на мгновение перехватило дыхание. Ногти Чонхвы выросли до невероятной длины, закручиваясь спиралью и свисая до самой земли, а в каждом суставе пальцев сквозь кожу проступали кости.
Если руки выглядели так, то и всё остальное тело под одеждой было таким же. И при этом на её лице не было ни намёка на боль. Ни она, ни стоявший рядом король не замечали этих перемен.
Вдруг Джухван вспомнил того мужчину, который чуть ранее бросился на Ханса посреди улицы. Тот человек будто видел в Хансе кого-то другого.
«Может, мир, который они видят, полностью отличается от реальности?»
Король потянул Чонхву назад, когда она начала умолять о помощи. Кожа на её плече натянулась и лопнула. Под разорванной тканью обнажилась плечевая кость, но ни король, ни сама Чонхва этого не заметили. Словно они просто не могли этого видеть.
Джухван тяжело вздохнул и крепче сжал рукоять топора. Так, чтобы ни Чонхва, ни король этого не заметили, он наполнил топор маной.
По крайней мере, он сделает всё быстро и безболезненно — так, что она даже ничего не успеет понять.
Думая об этом, Джухван занёс топор.
В тот миг, когда лезвие устремилось к Чонхве, её длинные волосы метнулись к Джухвану. Каждая прядь летела, словно стрела.
Сама Чонхва смотрела пустым взглядом, будто ничего не осознавала, но её инстинкты действовали сами по себе, защищая её.
Однако прямо перед тем, как коснуться Джухвана, волосы внезапно обмякли и безвольно упали на землю.
Казалось, они утратили волю к борьбе в ту же секунду, как соприкоснулись с его маной.
Топор Джухвана продолжил движение и рассёк шею Чонхвы. Ещё до того, как само лезвие коснулось её, острота вложенной маны прервала её дыхание.
Голова Ли Чонхвы упала; в её почерневших глазах ещё мерцал слабый отблеск влаги. Мгновение спустя и само тело свалилось на землю.
Тёмная мана хлынула из её тела. Мана, потерявшая своего хозяина, рванулась к Джухвану, будто её затягивало внутрь.
Ёнхва раздражённо взмахнула хвостом. Но она ничего не предприняла.
«Эта мана не навредит мне».
Если Ёнхва не реагировала, значит, опасности не было.
И в тот момент, когда Джухван подумал об этом, мана впиталась в его тело. Его кожу слегка покалывало. Но это не причиняло боли.
«…Так вот оно что…».
Не больше и не меньше — просто то, что когда-то принадлежало ему, теперь вернулось обратно.
На мгновение Джухвана охватила тревога: не причинит ли эта сила страданий, подобно слезам Злого бога. Но ничего не происходило. Он осторожно прогнал ману по каналам — никаких особых изменений не было. Единственное отличие состояло в том, что количество маны в его теле очень сильно возросло. В голове слегка поплыло, будто он был пьян.
Король, до этого стоявший с отрешённым видом, вскрикнул, словно только сейчас осознал, что произошло:
Чонхва!
Из тела и рта короля вырвался зловонный запах. Внешне он выглядел нормально, но, возможно, внутри его тело уже претерпело чудовищные изменения.
Джухван подобрал с земли несколько песчинок и бросил их в лицо короля. Мана внутри песчинок сковала его губы. Рот захлопнулся, будто его сшили ниткой. Король издал лишь приглушённый звук.
Джухван заговорил низким голосом:
Я не стану убивать тебя здесь.
Короля Симони выставят на эшафоте, когда Даниэль взойдёт на трон.
Джухван спешился с Ёнхвы и снял с пальца короля перстень с печатью. Но ему было всё равно. Он, не отрываясь, смотрел на тело Чонхвы, и по его лицу катились слёзы.
Джухван едва заметно вздохнул, затем вызвал небольшое пламя. Он перенёс его на тело и голову Ли Чонхвы. Когда он добавил маны, чтобы усилить огонь, тело мгновенно вспыхнуло и обратилось в пепел.
Джухван поднял руку и подал знак тем, кто ждал наверху стены, — и солдаты пришли в движение. Скоро они спустятся, чтобы взять короля под стражу.
Сковав тело короля маной, чтобы тот не смог сбежать, Джухван направил Ёнхву внутрь городских стен.
В конце улицы стоял Даниэль.
Когда Джухван оказался внутри, несколько солдат спрыгнули со стены и закричали:
Ведьма мертва!
Крики солдат разносились по улицам.
По всему городу всё ещё продолжались стычки. Предстояло ещё отыскать принцев, которые боролись за трон. Работы оставалось ещё очень много. Но теперь сражались не только солдаты. Даже горожане, до этого прятавшиеся в своих домах, присоединились.
Джухван вглядывался в лица людей. Было ясно, что сердца горожан склоняются к Даниэлю, а не к другим принцам. Это отчасти было связано с титулом «Героя, избранного богами», который носил Джухван.
Джухван направился к Даниэлю. Крики людей становились всё громче.
Он спешился и подошёл к нему вплотную. Как и было заранее оговорено, Даниэль протянул руку.
Джухван коснулся губами его ладони, а затем почтительно надел на его палец перстень с королевской печатью.
Когда Даниэль поднял руку, чтобы все могли ясно видеть кольцо, солдаты взревели:
Да здравствует Его Величество!
Да здравствует новый король!
Да здравствует король Даниэль!
Да здравствует король!
Затем к ним подошли священнослужители.
Они везли жриц на какой-то телеге.
Люди, стоявшие на улице, поспешно склонили головы и зашептались:
Верховная жрица…
Все жрицы из храма пришли.
Телега, трясясь на ухабах, остановилась рядом с Джухваном
Такой сцены он никак не ожидал. Он бросил взгляд на маркграфа, но тот едва заметно покачал головой. Это означало, что он тоже не имел к этому отношения.
Жрицы спустились с телеги.
Та, что стояла впереди, сделала несколько шагов вперёд, сложив руки у груди:
Герой! Сын божий… смиренная жрица приветствует тебя.
Затем она склонила голову и опустилась на колени. Её примеру последовали и все остальные, прибывшие из храма.
Наблюдавшие за этим солдаты и горожане вновь разразились ликующими криками.
Джухван покосился в сторону — маркграф улыбался. Даже если он ничего не устраивал, он чего-то подобного и ожидал.
Джухван мысленно цокнул и протянул руку жрице, стоявшей на коленях:
Жрица, прошу, встань. Я не настолько великая личность.
Нет. Вы
Глаза Верховной жрицы ярко сияли.
Чистые и невинные, как у ребёнка.
«Наверное, такое выражение лица и должно быть у такой женщины. Но будет неловко, если все так и останутся стоять на коленях».
Джухван, слегка смутившись, взял протянутую руку жрицы и помог ей подняться:
Прошу всех встать. Есть люди, которым нужна помощь. Если вы действительно хотите что-то сделать для меня, помогите им.
Ах… простите. То есть, конечно, именно этим нам и следует заняться…
Жрица смутилась, затем поцеловала руку Джухвана и встала.
Следом за ней и остальные жрицы поцеловали его руку.
Когда даже жрецы собирались сделать то же самое, Джухван решительно отказался. Не то чтобы ему особенно нравилось, когда женщины целуют ему руку, но уж точно он хотел избежать этого со стороны мужчин.
В итоге они разошлись по округе, чтобы помочь раненым. Время от времени Верховная жрица бросала на него взгляды, и её глаза по-прежнему сияли.
«Неужели она и правда чувствует что-то внутри меня?»
От этой мысли ему становилось немного не по себе.
Потрясающе.
Несмотря на большое расстояние, все видели, как ворота рассыпаются в порошок.
Глядя на это Дороти застыла с открытым ртом. Большинство солдат уже побежали к городу. Остались только храмовые стражи, жрицы и примерно два десятка воинов.
Вокруг стало непривычно пусто, будто её внезапно оставили совершенно одну.
И в этот момент к ней бежал маленький кролик.
Это был Оз.
Он такой быстрый.
Он мчался, словно крошечная молния. Без помех на пути он казался ещё более похожим на неё.
В мгновение ока Оз преодолел это большое расстояние и подпрыгнул.
Дороти, стоявшая возле повозки, широко раскинула руки.
Оз! Это было потрясающе!
Когда Оз приземлился ей на руки, Дороти подняла его высоко вверх и закружилась.
Мы победили! Ура!
Пии!
Наверное, она слишком увлеклась. Голова у неё закружилась.
Уаааааа!
Она зашаталась; её тело покачивалось то в одну, то в другую сторону.
Лиззи быстро схватила Дороти, но ее ноги всё ещё продолжали двигаться.
Мама, мама, я не могу остановиться!
Именно в этот момент дерево качнуло ветвями и заговорило с Дороти:
Она не была уверена, что это были именно эти слова. Расстояние было слишком большое. Но наверняка что-то очень похожее.
Пытаясь хоть как‑то унять головокружение, Дороти посмотрела в сторону, откуда донёсся голос.
Далеко, вероятно, возле того дерева, которое окликнуло её, стоял мужчина. Скорее всего, он был кем-то из обитателей замка. Раньше там появлялись похожие люди: они выходили через ворота, а солдаты расстреливали их стрелами.
Но этого мужчину солдаты не заметили. Вероятно, он вышел не через те ворота, которые рассыпались в пыль, а где-то сбоку, у края стены. Там росли деревья, из-за которых было плохо видно. Солдаты ворчали, что нужно быть осторожнее.
Мужчина держал в руках лук.
Изо всех сил стараясь унять головокружение и сфокусировать взгляд, Дороти закричала так громко, как только могла:
Мама! Там дядя! Лук! У него лук!
Но Дороти не успела договорить, как мужчина уже выпустил стрелу.