Том 1 · Глава 225. С сегодняшнего дня Дороти будет стараться.
『Перевод: brock-berrigan』
『Редактура: brock-berrigan』
В ту ночь, когда родители проснулись, карета превратилась в спальное место для женщин.
Тоби был признан мужчиной, поэтому ночевал снаружи.
Сидя между Джухваном и его папой, Тоби почему-то стеснялся. Время от времени он чуть втягивал плечи и украдкой бросал взгляд в сторону. А потом робко улыбался.
От этого даже Джухван чувствовал неловкость.
Может, потому что рядом были только мужчины, разговор выходил с паузами.
Папа вдруг пробормотал.
Хорошо бы сигареты были.
Когда Джухван вспоминал детство, папа всегда стоял в стороне и курил.
Дым, поднимавшийся из его рта, казался Джухвану невероятно крутым.
Однажды он тайком стащил сигарету и попробовал закурить — мама поймала его и ругала до тех пор, пока не хлынули слёзы.
Тоби не знал этого слова, и мальчик посмотрел на папу Джухвана так, будто хотел спросить.
Тот положил руку на голову Тоби, легонько похлопал и сказал:
Вредная для здоровья вещь. Чего не знаешь, того лучше и не знать.
«Папа тоже вспомнил тот случай в детстве?»
Он посмотрел на Джухвана, и его глаза улыбались.
Воспоминания из детства, которые он едва помнил, начали всплывать одно за другим, словно драгоценности, спрятанные в шкатулке.
Странное чувство.
Тёплая атмосфера разливалась между мужчинами.
Так как стояло лето, костёр не разводили. Сожгли немного зелёных веток, чтобы отогнать насекомых.
Пахло горящим деревом.
Может, из-за мыслей о сигаретах, папа вдохнул немного дыму.
Тоби, подражая, тоже потянул дым. Но его грудь не привыкла к такому, и он тут же закашлялся.
В любом мире, в любую эпоху дети одинаковые.
Они копируют то, что делают взрослые.
Пока Джухван и его папа смеялись, в окне кареты появилось лицо Дороти.
Тоби, бабушка сказала, что имбиный чай помогает от кашля.
«Не имбиный, а имбирный, Дороти».
В детстве, чуть только простуда намечалась, мать натирала грушу или заваривала имбирный чай.
До вчерашнего дня он об этом не помнил.
Но теперь все всплыло в памяти. Он терпеть не мог его.
Уперев подбородок в оконный проём кареты, Дороти спросила его.
Папа, Дороти правда-правда рада, что бабушка и дедушка здесь. А папа рад?
Даже зевая, она, не ложилась спать.
Конечно, рад.
Правда? Тогда ты такой же, как Дороти. Мы близнецы. Но папа, бабушка сказала, что ты в детстве был хулиганом. Что ты прыгал с высокого забора, делая что-то под названием Супермен, и поранился. Это правда?
«А, и правда было такое».
Детские годы, когда он обвязывал шею красной тканью и прыгал с высоких мест вместе с друзьями.
Тогда он по-настоящему верил, что умеет летать.
И ещё, с друзьями… зее-ев… папа, ты… зее-ев…
Голова Дороти постепенно опустилась и легла на подоконник. Упираясь рукой в подбородок, она мерно сопела.
Мама тихо придержала Дороти и с улыбкой погладила её по спине.
Они обе как ангелочки. Правда… как они могут быть такими красивыми?
Она говорила про Лиззи и Дороти.
Лиззи тоже клевала носом и, видимо, заснула раньше, пока никто не видел.
Мама обвела мечтательным взглядом Джухвана, папу, Тоби и пробормотала:
Я не хочу спать.
Джухван чувствовал то же самое.
Ему было немного страшно, что, если он уснёт, всё это превратится в сон, а потом исчезнет как дым.
Может, поэтому мама с папой, да и сам Джухван, не могли заснуть?
И тут лоза зашевелилась, издав шуршащий звук.
Похоже, появился непрошеный гость.
Согнутые ветви лозы извивались, словно змеи, медленно расползаясь к внешней стороне.
Джухван встал, и папа поднялся вместе с ним.
Оз свернулся на крыше кареты, свесив голову вниз.
Видимо, его по-прежнему настораживало упоминание про кроличье рагу.
Круглый хвост торчал кверху, как помпон на шапке Санты.
Когда мама выглянула из окна кареты и посмотрела наверх, Оз так перепугался, что плюхнулся на землю.
Затем он тут же юркнул под карету, как таракан.
Ха-ха, какой милый маленький проказник.
«Мама, пожалуйста, перестань его дразнить».
Джухван мысленно вздохнул и пошёл дальше.
Кто-то проник в поместье, но ни Оз, ни Ёнхва не отреагировали.
Что-то знакомое.
Он догадывался, кто это.
Так и есть.
Когда он обошёл поместье, там развернулась та же сцена, что и прошлой ночью.
Санта висел в воздухе, пойманный лозой. Но на этот раз — Санта в очках.
Тот самый, что отправил сюда его родителей.
Санта в очках поднял большой палец своей непропорционально длинной руки.
Хозяин, ваша охрана безупречна.
Может, потому что они изначально были одним телом? Даже говорил он точь-в-точь так же.
Зачем ты здесь? Я уже слышал про узоры. Что-то случилось?
Нет, Хозяин. Я пришёл, потому что хотел вас повидать.
Не волнуйтесь. Чтобы никто не узнал, что вы притворяетесь человеком, я буду приходить только посреди ночи.
Маленькие очки Санты сползли.
Он раздул ноздри, пытаясь поднять очки обратно, и добавил:
Вам правда не о чем беспокоиться. Если мы будем приходить по одному, никто не заметит. Идеальный план.
«Нет, я не притворяюсь человеком. Я и правда человек».
Но они, похоже, не собирались заявляться по одному каждую ночь.
Папа, стоявший у стены, открыл рот.
Мне кажется, я уже видел этого Санту.
Санта в очках широко улыбнулся.
Вы помните меня. Это я. Тогда из-за того несчастного случая отец хозяина был в таком состоянии, что чуть не умер. Я думал, вы не запомните, так что я счастлив.
«Эх, у него и правда нет чутья».
Папа улыбнулся.
В отличие от мамы, папа не выходил из себя так легко.
Он всегда был спокойным. Но, скажем так, он из тех, кто бьёт, не выказав и тени гнева.
«Мм, да, я помню».
Это был единичный случай.
Он видел, как папа дрался, когда столкнулся с хулиганами.
Тогда он был по-настоящему страшен.
Папа, он не желает зла. Просто у него немного не хватает здравого смысла. Он хороший.
Папа улыбнулся, потом положил руку на голову Джухвана и взъерошил ему волосы.
Ты вырос хорошим человеком.
«Нет, папа. Говорить это взрослому мужчине
Впрочем, слова Джухвана немного уняли его гнев.
«Папу всегда было трудно понять, когда он злится, а когда нет».
Папа снова мягко улыбнулся.
Бестактный Санта в очках, покачиваясь в воздухе, пробормотал:
«Хороший…»
Крепко обвитый лозой, он начал шмыгать носом и плакать.
В итоге очки сползли и повисли под носом. Слёзы капали на стёкла и собирались в лужицы.
Спасибо, Хозяин. «Хороший …» Я по-настоящему счастлив. Меня похвалили…
Видеть, как он так растрогался от пустяковой похвалы, — любому бы стало неловко.
Из лозы протянулся тонкий побег, склоняясь и изгибаясь.
Лоза подхватила побегом дужку очков, вернула их на лицо Санты и бережно опустила его на землю.
Кажется, они подружились.
Может, это чувство братства.
Я ведь сказал лозе, что Санты не опасны, почему она снова его схватила?
Наверное, потому что каждый Санта был отдельным существом.
То, что одежда и внешность одинаковые, для лозы могло ничего не значить.
Нет, если подумать, это логично.
Из-за того, что лоза вела себя так, он и позабыл, что она на самом деле не различает цвета и внешность. Глаз-то у неё нет.
Ему стало смешно оттого, что он забыл такую простую вещь.
Джухван тихо хмыкнул.
Услышав это, Санта в очках смущённо улыбнулся.
«Бедняга».
С этим чувством Джухван легонько похлопал Санту по плечу. Его лицо в очках просияло.
Хозяин, может, мне тоже помочь вашей маме? Хочу увидеть тех, кого любит хозяин.
«Нет, ни в коем случае».
Если мама узнает, что именно этот Санта отправил её сюда, её гневу не будет предела.
Проведя с Сантой немного времени, Джухван отправил его обратно.
Когда он вернулся к карете, Тоби лежал на настиле из деревянных досок.
Мама гладила его по спине.
Похоже, он уснул.
В бледном лунном свете, ложившемся на ее седые волосы, мама мягко улыбалась.
Опять Санта?
Да.
Надо было привести его сюда.
Мама сжала кулак. Видимо, её гнев ещё не утих.
Дороти приобрела дедушку.
Он прямо как папа. Лица прямо одинаковые. Разве не странно?
Дороти говорила это лозе, обвившейся вокруг её руки.
И правда странно.
У папы и дедушки было одинаковое лицо.
Разница — только морщины да седые волосы. Ах, рост тоже немного отличается.
Дедушка будто усох и стал меньше. Папа примерно на голову выше.
А вот бабушка и мама непохожи.
Мало того что непохожи — они очень разные.
Обе невысокие, но цвет волос, лица, пальцы и даже пальцы на ногах — всё разное.
Дороти ночью внимательно проверяла.
Бабушка и дедушка сказали, что они родители папы и мамы.
Очень странно.
Но мама-Лиззи называла их мамой и папой, значит, это правда.
Оз боялся, что его превратят в кроличье рагу, и всё время держался от бабушки подальше.
Хотя бабушка сказала, что это была шутка и что всё в порядке.
Трусишка.
Из-за этого Дороти пришлось очень стараться, чтобы Оз и бабушка подружились.
Уф. Быть старшей сестрой
Лоза что-то тихо прошептала.
Но звук был таким тихим, что Дороти не могла расслышать.
Что? Скажи чуть громче.
Мм-гм.
Что? Это серьёзно!
Дороти вскочила на ноги. Лоза всё ещё была обвита вокруг её руки.
Она побежала с лозой на руке.
Папа! Па-а-апа!
Шурх, шурх. Шурх, шурх.
Звук лоз, скользящих по земле, разнёсся по поместью.
Бежали только Дороти и лоза рядом с ней, но почему-то все лозы в усадьбе пришли в движение.
Может, им было щекотно.
Не волнуйся, Лоза! Дороти скажет папе, и он всё починит!
Дороти побежала к маленькой калитке, ведущей в лес. Она находилась в стене.
Дороти, не уходи далеко.
Это была мама Лиззи.
Мам, всё в порядке. Дороти идёт встречать папу и дедушку.
Из поместья выходить нельзя.
Бабушка, видимо, тоже волновалась.
Ладно!
Дороти бодро ответила и снова побежала.
Как раз в этот момент дедушка и папа входили через калитку.
Папа!
Дедушка был охотником на магических зверей.
Дороти слышала, что давным-давно, до того как уснуть в гробу, он был охотником.
Поэтому с этих пор папе и дедушке нужно будет каждый день ходить в лес.
Они будут охотиться на магических зверей и сделают это место невероятно богатым.
Нет, это сейчас не главное.
Папа, лоза говорит, что у неё чешется попка! Говорит, там что-то выросло!
Лицо папы немного переменилось, а дедушка смеялся.
Дедушка! Нельзя смеяться. Лозе же стыдно.
Лоза, обвитая вокруг запястья Дороти, чуть поникла. Ей и правда было стыдно. У дедушки не хватает деликатности.
Папа, не смейся. Лозе будет очень стыдно.
Со странным выражением лица папа спросил:
Ладно. А где именно у неё чешется?
Дороти не успела ответить, как папа снова открыл рот.
Дороти, можешь показать, где именно?
Эм… Дороти этого тоже не знала.
Лоза, где у тебя попа?
Лоза медленно зашевелилась.
Показалось, будто весь пол поместья пришёл в движение.
Несколько толстых ветвей, каждая толщиной с туловище Дороти, поползли по земле, а затем перед Дороти выступили новые побеги.
Наконец перед ней остановился корень, который каким-то образом стал куда больше кареты.
Лоза медленно потрясла грязным корнем.
Комья земли посыпались вниз с глухим стуком, и поднялось облако пыли.
Лоза, осторожно. Ты всю Дороти в грязи испачкала. Придётся опять купаться.
Видимо, лоза тоже не любила купаться.
Она двигалась медленнее, чем раньше. Извивая ветви, она приподняла корень.
Корень лозы замер над головой Дороти.
В одно мгновение небо потемнело. Пахло сырой землёй.
Дороти широко раскрыла глаза и заглянула между корнями.
Место, о котором говорила лоза, было плохо видно. Корней было слишком много.
Она протянула руку, но не могла достать.
Можешь опустить чуть пониже?
По просьбе Дороти корень медленно опустился.
Ощупывая пространство между корнями рукой, она нашла что-то твёрдое.
Папа! Она говорит, вот тут!
Папа подлез под тёмную массу корней. Лоза чуть приподняла своё тело.
Вот тут.
Когда Дороти указала на середину корней, папа осторожно ощупал это место рукой.
А потом приблизил лицо и присмотрелся.
Затем пробормотал:
Это… рог.
Верно. Похоже, он только начинает пробиваться сквозь кору. Кажется, эта лоза стала Рудольфом.
Что? Это же просто потрясающе!
Дороти обрадовалась. У неё появился ещё один подчинённый.
Когда она вылезла наружу и похвасталась бабушке, та рассмеялась и сказала:
Чудесно. Раз уж делать, так делай дюжину.
Что такое дюжина?
Это значит двенадцать.
Двенадцать…
Двенадцать подчинённых. Вот это по-настоящему круто.
Когда Дороти спросила папу, он с озабоченным видом погладил её по голове.
Отлично!
С сегодняшнего дня Дороти будет стараться изо всех сил, чтобы вырастить дюжину.
С сегодняшнего дня Дороти будет стараться.