Том 1 · Глава 80. Я встретила того ребенка
『Перевод: brock-berrigan』
『Редактура: brock-berrigan』
Она бежала. Бежала. Бежала.
Спустя долгое время она в полной мере наслаждалась ветром, отталкиваясь ногами от земли.
Вчерашнее «сегодня» и сегодняшнее «сегодня» — это разные дни. Потому что сегодня она встретила того ребенка.
Когда та женщина рассказывала о нем, девочка мало что понимала. Но теперь ей казалось, что до неё дошел истинный смысл тех слов. Она почувствовала себя так, словно стала чуточку умнее.
«Но всё оказалось не так, как она себе представляла».
Она ожидала увидеть кого-то более милого и симпатичного. Ведь она всегда говорила, что тот ребенок был маленьким и очаровательным. Поэтому она представляла, что тот, с кем ей суждено будет встретиться, будет мягким, уютным и милым существом.
Однако тот ребенок оказался крупным. А лицо... ну, нельзя сказать, что оно совсем не было милым.
Может быть, это и было то самое «искажение памяти», о котором говорил муж, той женщины. Каждый раз, когда она называла его милым ребенком, её муж смеялся, говоря, что в этом здоровяке нет ничего милого. Мол, какой уж тут «малыш», если этот «школьник» размером больше взрослого.
Она не знала, что значит быть учеником средней школы, но и не спрашивала. Ей не хотелось мешать их разговору. Ей просто нравилось слушать их беседу.
Когда она впервые их встретила, их лица были гладкими. Но со временем на их лицах появилось много морщин. Люди стали называть их бабушкой и дедушкой.
Но в ее нынешних воспоминаниях они были очень молоды. Она не знала почему, но они предстали перед ней такими, какими были в момент их первой встречи. Их морщинистые облики, которыми они предстали перед смертью, всплывали в памяти лишь тогда, когда она прилагала усилия.
Кажется, в голове лучше сохраняется более прекрасный образ.
«Неужели это и есть искажение памяти?»
Чувство стало странным. То, что она называла «милым ребенком» — это искажение памяти; то, как она вспоминает их молодыми — тоже искажение памяти.
Она была очень счастлива от того, что может в точности воспроизвести их мысли и чувства.
Их могилы до недавнего времени находились за домом, где жила девочка. Девочка продолжала жить в этом доме, до тех пор, пока Гильдмастер не пришел за ней.
Добежав туда одним махом, девочка рассыпала траву, которую только что сорвала в поле. Конечно, следовало принести цветы. Она слышала, что они назывались хризантемами. Или нет, не сыпали, а просто клали? В любом случае, нужно было положить цветы на могилу.
В нынешнее время цветы было трудно найти, поэтому пришлось обойтись самой красивой травой, какую удалось отыскать.
Опустившись на колени перед могилой, она склонила тело. Это и называлось поклоном. Этому её научил муж, той женщины.
Он говорил, что после поклона будет хорошо, оставить ещё немного алкоголя. Это было то, что он любил. Но алкоголь был дорогим. На деньги, которыми располагала девочка, его не купить. Поэтому ей пришлось принести воду из озера в кожаном мешке, который они оставили.
Когда она рассыпала и то, и другое, на душе стало спокойно.
«Когда встретишь нашего мальчика, я хочу, чтобы ты оставила это на нашей могиле. Не раньше. А если пройдет много времени, и ты так и не встретишь его, тогда найди Санту разыщи и избей его до полусмерти. Ты меня поняла?»
Это были последние слова, которые она оставила. Её муж лишь тихо улыбался.
«Я встретила его. Я встретила того ребенка».
Она произнесла это, обращаясь к маленькому холму.
Как и всегда, ответа не последовало. Из глаз выкатилось немного слез. Девочка коснулась краем пальца уголка глаза, посмотрела на влагу и рассмеялась:
Я плачу.
Они умерли вместе. Потому что её тело покрылось глубокими морщинами, а зрение постепенно угасло.
Они сказали, что это была болезнь.
Они сказали, что она умирает.
Поэтому муж попросил девочку сделать им зентангл.
«Я не хочу, чтобы она умирала в одиночестве. Я хочу уйти вместе с ней. Хочу, чтобы и я, и жена умерли без боли».
Услышав эти слова, приемный сын, которого они усыновили, долго плакал, а затем и дочь этого человека тоже долго рыдала.
Девочка не плакала. В то время она не понимала, что такое плач. Она не могла постичь, почему приемный сын и его дочь так истекают слезами.
Она нанесла на их тела прекрасные узоры. Круги, квадраты, треугольники, цветы и звезды. Она заполнила их всем самым прекрасным, что могла вообразить.
Узоры девочки, которые она называла зентангл, заставили всю их боль исчезнуть. И помогли им уйти из жизни, словно те погрузились в сон. Они заснули, покрытые прекрасными узорами.
Лишь спустя долгое время девочка поняла, почему приемный сын и дочь плакали. Когда человек попадает в могилу, он больше не может говорить. Вот что это такое смерть. Она слышала объяснения, но по-настоящему осознала суть лишь спустя много времени после того, как они были погребены вместе.
Поняв, что больше не сможет увидеть их, девочка тоже опечалилась. Но даже от печали слезы не шли. Она уже выучила, что такое плач, но слез не было... Это немного злило её, но она ничего не могла сделать
Но теперь она тоже может. Хотя она не знает, почему плачет, будучи не опечаленной, слезы текут сами собой.
Позже девочка осознала, что совершила ошибку. Из-за того, что она слишком спешила прийти к могиле и сообщить, что встретила того ребенка.
Она забыла назвать ему свое имя. Ведь при первой встрече у людей, правилом было назвать свое имя.
Они сказали, что её зовут Ёнхва.
Они дали ей это имя — чтобы, даже когда они покинут этот мир, она не чувствовала бы себя одинокой.
«Раз ты носишь мое имя, считай, мы всегда вместе! А когда встретишь Санту — это всё равно, что я сама ему вмажу. Здорово, правда?»
Её слова эхом звучали в ее голове.
С тех пор как она и её муж оказались в могиле, её воображение стало работать активнее. Она снова и снова прокручивала их слова, чтобы не забыть.
Ёнхва, кивнула:
Да, это здорово.
Всё, что ей нужно делать впредь — всегда оставаться рядом с ними и оберегать.
И избить Санту.
Конечно, раз уж она встретила того ребенка, бить его не придется, но она ждала слишком долго. Она думала, что встретит его еще при их жизни, но было уже поздно. Если бы та женщина была на ее месте, она бы точно дала ему пощечину.
Глядя на могилу, с яркой улыбкой, Ёнхва заговорила:
Впредь я не смогу приходить сюда часто. Но иногда буду здесь плакать.
Когда придет сезон, я принесу цветы. А когда появятся деньги, я принесу и алкоголь.
То, о чем просила она, — это присутствие существа, которое всегда будет рядом с её любимым сыном и защищать его.
Её желание исполнилось.
С этих пор Ёнхва неизменно будет рядом — чтобы всегда защищать его.
Сердце Лиззи, которая была счастлива благодаря «Кричащей моркови», теперь было затянуто тучами.
Поскольку серебряная монета превратилась в золотую, это должен был быть поистине счастливый день.
Джухван шел по центральной площади, обнимая жену за плечо одной рукой.
Он шёл медленно, подстраиваясь под её шаг.
Возможно, слух о Кричащей Моркови уже распространился, потому что некоторые люди время от времени специально подходили поближе — чтобы просто взглянуть на их лица.
Поначалу Дороти не могла взять в толк, что творится вокруг. Но стоило людям начать бросать на них взгляды и шептать «морковь, морковь», как она всё поняла.
Дороти потянула за край переднего кармашка, выставив мордочку Оза наружу.
Она высоко задрала нос.
Её нос поднимался всё выше и выше.
Теперь было видно даже её ноздри.
Наблюдая за Дороти, Лиззи слегка улыбнулась.
Наконец-то ты улыбаешься.
Когда Джухван чуть сильнее сжал руку на её плече, Лиззи прижалась к нему.
Прости.
За что?
Она снова погрузилась в уныние. Казалось, её хрупкое маленькое тело съежилось еще сильнее.
Лиззи, я знаю, чего ты боишься. Но тебе не о чем беспокоиться. Ты ведь слышала, что я
И что же ты загадал?
Тело Лиззи слегка напряглось. Возможно, она подумала, что это какая-то мощная мана, сила мага огня или богатство. Глядя на то, чем сейчас обладает Джухван, вполне можно было так и подумать.
Моим желанием были жена и ребенок. Именно вы
Лиззи отстранилась и посмотрела на Джухвана снизу вверх.
Вы с Дороти
... Правда?
Да.
Это был самый центр площади. Вокруг проходили люди, были те, кто специально приходил посмотреть на них.
В этот момент Лиззи остановилась и расплакалась в голос, слёзы хлынули ручьём.
В одно мгновение слёз набралось столько, что её глаза почти скрылись из виду.
Люди проходили мимо, поглядывая и перешептываясь. Джухван в растерянности не знал, что делать; он то сжимал плечо Лиззи одной рукой, то отпускал, то снова сжимал. Он хотел вытереть её слезы, но всё её лицо было в слезах.
Дороти поспешно засунула руку в передний кармашек. Покопавшись внутри кармана, она достала маленький платок.
Это был платок, который Лиззи сделала специально для Дороти. В углу была вышита маленькая кроличья мордочка. Это была не дорогая нить, а обычная нитка, которую используют при шитье. Но Дороти так сильно любила этот платок, что никому не давала его даже потрогать.
Сама Дороти тоже почти им не пользовалась. Она просто хранила его как сокровище.
Судя по тому, что Дороти вытащила этот драгоценный платок так быстро, ситуация, с её точки зрения, была критической. Впрочем, для Джухвана было так же.
Папа, держи.
Держа маленький платок в большой руке, он осторожно вытирал лицо Лиззи.
Лиззи смеялась сквозь слезы.
Если бы он знал, что это поможет ей успокоиться, он бы сказал ей об этом раньше. Ему стало немного стыдно.
Изначально они планировали немного пройтись по рынку, но в итоге просто вернулись в гостиницу. Лиззи так сильно проплакалась, что силы покинули её, и у них не было возможности гулять дальше.
На ужин в гостинице они заказали специальное меню. Им принесли сочное мясо, приправленное солью и травами, рагу с очень большим количеством начинки и ароматный грубый хлеб.
«Специальное меню» не было чем-то сверхъестественным
Но это было так же вкусно, как то, что они ели в городе Модерни. И Дороти, и Лиззи съели гораздо больше, чем обычно. Оз тоже получил кусок мяса размером с порцию взрослого человека. Он жевал его крошечным ртом, и, хотя казалось, будто он ест по чуть-чуть, мясо тут же исчезло.
Невероятно, Оз! Ты потрясающий!
Их поведение было настолько милым, что Джухван рассмеялся, из-за чего оба они немного обиделись на него. Глядя на них, он подумал, что, несмотря на отсутствие кровного родства, они очень похожи. Интересно, не станут ли со временем все трое похожи друг на друга? Его охватило это странное чувство.
Когда Дороти уснула, наступило время только для двоих.
Под мягким светом лампы Лиззи выглядела такой милой, когда смущалась. Несмотря на то, что они уже столько раз были близки, она всё равно краснела.
«Может, это тоже один из подарков Санты?»
Следующий день казался куда более драгоценным, чем тот, когда они впервые встретились.
А время, наступившее после того, как он понял, что любит её, стало для него ещё дороже.
Сегодня она казалась ему ещё милее, чем накануне.
Его чувства нарастали постепенно, словно песчинки в песочных часах, которые, падая, образуют внизу широкий пляж.
Любовь волной поднялась в его груди, и слова слетели с губ прежде, чем он успел их осознать.
Я люблю тебя.
Стоило ему прошептать это, как всё лицо Лиззи покраснело так сильно, что это было заметно даже при тусклом свете лампы.
Руки Лиззи, которыми она работала с самого детства, были немного грубыми.
Но её кожа была нежной, словно у новорожденного младенца.
Когда он слегка коснулся её и ощутил её вкус, она вскрикнула сладким голосом. В этот вечер её голос казался особенно сладким.
Он слышал, что в день продажи «Кричащей моркови» группа «Красный Меч» заказала керамбиты. Поскольку Джухван ходил с ними во время первого визита, им сделали небольшую скидку. Однако изготовление ещё не было завершено, и всем троим пришлось ждать как минимум пять дней, что заставляло их нервничать.
Джухван получил еще несколько заказов. Так как количество людей не совпадало, он решил работать отдельно от «Красного Меча».
Похоже, «Красный Меч» продолжил заниматься сбором трав.
Поскольку он планировал и дальше путешествовать на повозке, он несколько дней занимался ее ремонтом.
В этом мире нет службы, куда можно было бы позвонить, как на Земле, и приехать, если что-то сломалось. Официальный ремонт — это одно, но если проблема возникнет в дороге, приходится справляться с экстренным ремонтом самостоятельно. Чтобы выжить здесь, придется стать своего рода мастером на все руки.
Делать носилки, добывать еду, разделывать мясо и шкуры, чинить повозку... С каждым днем список его умений только рос.
«Кажется, я уже довольно неплохо освоился в этом мире».
Он чувствовал легкую гордость от того, что становится хорошим мужем.
Пока Джухван занимался с ремонтом повозки, Лиззи вместе с Дороти занималась починкой подержанной одежды.
Как оказалось, один торговец, приобрел внушительную партию одежды у дворянина невысокого положения.
Он направил запрос в гильдию.
До него доходили слухи, что за подобные услуги платят весьма щедро.
Поскольку речь шла о шитье, запрос передали деревенским женщинам, а не авантюристам. В гильдии, похоже, было подготовлено несколько поддельных удостоверений авантюристов на подобные случаи. Авантюрист под гильдейским именем принял заказ, а затем снова нанял женщин для выполнения работы.
В итоге получалось так, будто гильдия напрямую нанимала деревенских женщин.
Значительное число женщин в деревне авантюристов ухватилось за этот заказ. Поскольку подобные подработки случались редко, энтузиазм деревенских женщин был огромным. К тому же шитьё — это тоже тяжёлый труд.
Джухван думал, что Лиззи не обязательно заниматься таким, но её рвение было поразительным.
Работа по шитью была разделена на несколько групп. Женщины собирались вместе, чтобы шить и болтать, так что им явно нравилось. Дороти, пока взрослые шили, выполняла поручения. Она приносила иглы, нитки, небольшие лоскуты ткани или разминала плечи женщинам. За свою работу Дороти получала две куколки размером с ладонь и немного обрезков ткани.
Оз ничего не делал, но почему-то раздобыл себе красивый плащ. Маленький кролик в плаще выглядел очень мило. Когда Джухван и Лиззи несколько раз поглядывали на него, приговаривая, какой он милый, Дороти немного обиделась.
Дороти тоже была бы милой в таком плаще.
С другой стороны, Озу плащ явно был не к лицу. Надев его, он замер, словно превратившись в ледышку, и просидел так долго, что Лиззи пришлось его снять. С тех пор, если к нему приближались с плащом, он убегал, как испуганный зверек.
И ремонт повозок, и починка одежды — всё это происходило в деревне авантюристов. Поскольку работа заканчивалась до захода солнца, после этого они встречались с «Красным Мечом», чтобы расспросить или послушать о том, что должен знать авантюрист.
Каждый раз «Красный Меч» рассказывал им то, что внезапно приходило им в голову. Среди тем были и истории о публичных домах... Когда Дороти слышала такое от девушек... Джухвану было неловко даже смотреть на чье-то лицо, поэтому он просто уставился в потолок.
А еще трижды в неделю он брал уроки у женщины-чтеца из гильдии. Подробностей он не знал, но, судя по всему, она была из знатной семьи. Её манеры и речь выдавали хорошее воспитание с самого детства.
Лиззи пристально следила за её манерами и, уединившись, незаметно повторяла увиденное. В безлюдном уголке она оттачивала изящное движение — как аккуратно подхватывать предметы кончиками пальцев, старательно воспроизводила интонацию, произнося: «Здравствуйте, я — Лиззи», и репетировала поклоны, слегка склоняя голову.
Со стороны это выглядело как игра ребенка в «светское общество».
Возможно, манеры чтеца и казались ей прекрасными. Но для Джухвана даже то, как Лиззи просто ярко улыбается, было гораздо более изысканным и прекрасным. Когда он сказал ей это, она очень смутилась, поняв, что она выдала себя.
Лиззи, по-моему, тебе не нужно никого имитировать. Ты и так самая прекрасная. Милая и красивая.
...Джухван, ну ты и...
Она лишь слегка прищурилась и хихикнула. Он сказал это искренне, но Лиззи, похоже, приняла это за пустую лесть.
И почему-то девочка, которая рассказывала ему о Рудольфе, начала жить в этой деревне. Джухван не знал, где именно, но иногда замечал её.