Том 1 · Глава 97. Взгляд
『Перевод: MrPicals, brock-berrigan』
『Редактура: brock-berrigan』
Когда он вышел из конюшни, толкая тачку с Ортосом, людей вокруг оказалось невероятно много. Они облепили их плотными рядами.
Джухван не заметил, когда они собрались, но казалось, что их стало в три или четыре раза больше. Было ощущение, что все деревенские собрались в одном месте.
Увидев, что люди заполнили всё пространство от конюшни до самого переулка, Дороти изумлённо приоткрыла рот.
Ого, сколько народу!
Некоторые, желая получше разглядеть единорога, пытались протиснуться вперёд, наваливаясь на впереди стоящих людей и вытягивая шеи.
Увидев это, Лиззи слегка коснулась руки Джухвана.
Я и сама впервые вижу единорога, но неужели они настолько удивительные, что могут собирать такую толпу?
Видимо, Лиззи подумала, что Джухван что-то знает, раз единорог с самого начала последовал за ним.
Однако Джухван, разумеется, тоже не знал. Он и сам только здесь впервые осознал, что единороги существуют на самом деле.
Болтун, весело усмехнувшись, пояснил:
Ходят слухи, что рог единорога
... Он и правда лечит от всего?
Болтун пожал плечами:
Кто ж знает. Многие в это не верят. Единорог тоже магический зверь, а случаев, чтобы кто-то вылечился, съев рог маг-зверя, не было. Впрочем, в больших городах есть лавки, торгующие их частями, и там рога продаются отдельно. Стоят они безумно дорого. Хотя, полезны ли они для здоровья
Джухван внимательно посмотрел на лица собравшихся.
Похоже, не все пришли сюда из простого любопытства. Среди них было несколько человек, которые выглядели явно больными.
Люди у власти, вроде знати, даже если болеют, могут позвать целителя, купить дорогие лекарства или пригласить врача.
Но для простолюдинов, живущих в таких деревнях, всё это было лишь несбыточной мечтой.
Эта деревня авантюристов была в лучшем состоянии, чем другие поселения, что он видел до сих пор, но всё равно недостаточно богата, чтобы люди могли позволить себе целителя.
«Было бы неплохо, если бы даже такие бедняки могли достать хотя бы самые простые лекарства»,
Сам он обладал избыточной целительной маной, которой мог бы щедро поделиться, но не мог использовать её по своему усмотрению.
Как объяснили ему участницы «Красного меча», правила в каждой профессии были весьма строгими.
Особенно жестко регулировался нижний порог цен. Брать больше — можно, но лечить по заниженной стоимости, тем более, бесплатно — запрещалось.
Если кто-то выходил за рамки установленных цен, его ждало порицание или даже месть со стороны коллег.
Он слышал, что даже гильдия авантюристов устанавливала цены, исходя из баланса с другими профессиями.
Джухван не стремился казаться святым. Он не считал себя злодеем, но прекрасно знал, что и добрым человеком тоже не является.
Если бы существовала хотя бы малая вероятность того, что Лиззи или Дороти пострадают, он был бы достаточно эгоистичным и холодным человеком, чтобы за всю жизнь не использовать целительную магию на ком-то другом.
Однако человеческая природа такова, что, когда человек счастлив, он становится добрее к окружающим.
Сейчас он был счастлив, и потому в его душе появилось некоторое пространство для спокойствия. Появилось место, чтобы сочувствовать другим.
Лиззи, похоже, думала о том же — она шла рядом с Джухваном и тихо пробормотала:
Хорошо, если бы были лекарства подешевле. Тогда, может, меньше людей умирало бы в мучениях.
Да. Это правда.
Он слегка прищурился и посмотрел на Лиззи сверху.
Ему хотелось, чтобы мир, в котором она живет, был хоть немного светлее. Чтобы куда бы она ни посмотрела, она видела цветы, счастливых людей и яркое солнце. Но ведь большая часть этого мира состоит из страданий и грязи.
Пока он толкал тачку, которая издавала ритмичный стук, он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.
Подняв голову и посмотрев в сторону гильдии, он увидел женщину-чтеца, которая была их репетиром, она молча наблюдала за ним.
Когда их взгляды встретились, она слегка кивнула.
Кажется, её звали Аннет.
Лиззи, считая это имя красивым, немного завидовала. Она говорила, что её собственное имя ей совсем не нравится.
По её словам, в детстве именем «Лиззи» её называли только тогда, когда кто-то яростно кричал на неё.
Когда она чего-то не могла сделать, была медлительной или просто не нравилась родителям — именно то раздраженное произношение, с которым отец и мать звали её, навсегда врезалось ей в память, и поэтому она его возненавидела.
«Лиззи».
Джухвану нравилось произносить это имя про себя, потому что звук получался таким же милым, как и она сама.
Иногда ему хотелось перенестись в её детство и забрать её из семьи. Тогда он мог бы оставить ей только теплые и счастливые воспоминания, и от того, что это было невозможно, ему часто становилось грустно.
Лиззи тоже заметила Аннет. Её тело слегка напряглось.
Может, потому что это был её первый учитель, а может, голос Аннет во время уроков напоминал ей голос матери в детстве — каждый раз при встрече с ней, Лиззи немного нервничала.
Она выглядела как школьница, которая смотрит на учителя через окно. Это было одновременно и мило, и немного печально, поэтому Джухван склонил голову и легонько щёлкнул Лиззи по лбу.
Лиззи, с растерянным видом посмотрела на него, а затем тихонько рассмеялась.
Кажется, ей это показалось забавным.
Дороти, подпрыгивая, посмотрела на Джухвана.
Папа, папа, Дороти тоже хочет «бум»!
Джухван низко наклонился и проделал то же самое, отчего Дороти весело рассмеялась.
Следовавший за ними болтун вздохнул и пробормотал:
Вы двое и правда очень ладите. Я никогда не питал иллюзий по поводу брака или женщин, но глядя на вас, начинаю думать, что жениться
Для начала надо либо пойти на свидание, либо начать за кем-то ухаживать, хоть что-то сделать... Эх, но из-за работы времени совсем нет. Ха-а. Боюсь, я так и проживу один в своей комнате, а потом просто скончаюсь без жены и детей. Буду до самого конца прислуживать главе гильдии, а потом сгину. Эх...
Он часто глубоко вздыхал. Похоже, работа в гильдии была изнурительной.
Джухван украдкой взглянул на лицо Лиззи.
Несмотря на то, что ей с трудом давалась учеба, она очень старалась.
Казалось, даже после уроков она втайне, с увлечением повторяла произношение и жесты Аннет. Однажды он случайно увидел, как она в одиночестве тренировалась. Пусть немного неуклюже, но её произношение было очень милым.
Возможно, Лиззи по натуре любила учиться. Если так, он хотел дать ей возможность освоить как можно больше.
С утра до поздней ночи этот мир вращался лишь вокруг выживания, без каких-либо особых развлечений. В таком однообразном быту он хотел, чтобы вещей, приносящих ей радость, стало хоть немного больше.
«Было бы здорово найти где-нибудь книги».
Детские сказки, романы для женщин — что-то из этого наверняка здесь существует.
Раньше он и подумать не мог о таких покупках, но теперь мог себе это позволить. Если он подарит ей такое на Новый год, обрадуется ли она?
«Когда доберемся до Модерни, обязательно поищу».
Найдется ли там что-то, что порадует Лиззи? В его воображении улыбающаяся Лиззи держит в руках книгу. От этой мысли на сердце стало легко.
Двери гильдии были настежь распахнуты. Несколько сотрудников, засучив рукава, вышли вперед, и их глаза расширились.
Ого, какой огромный! Гораздо больше, чем мы ожидали. Пожалуйста, проходите сюда.
Под руководством сотрудников он вкатил тачку внутрь, и гул в Гильдии усилился.
Дороти, шедшая рядом с Лиззи, вырвалась вперед.
Она шла вдоль тачки, гордо выпятив грудь. Её маленькое тельце, словно изображая короля, шествовало с невероятным самомнением.
Выражение мордочки Оза, сидевшего на её шапке, тоже почему-то выглядело высокомерным. Возможно, он хвастался тем, что внес немалый вклад в убийство Ортоса.
Лиззи, в недоумении, посмотрела на Дороти и Оза, а затем рассмеялась.
Некоторые люди тоже смеялись, глядя на ребенка и рогатого кролика, но Дороти казалось, что ими восхищаются или завидуют.
Она задрала нос еще выше.
Когда-нибудь, повзрослев, она будет считать это своим «позорным прошлым». Впрочем, у каждого есть такие воспоминания, которые хочется зарыть поглубже.
Стойка регистрации в гильдии, похоже, не была закреплена намертво. Одну её часть уже отодвинули в сторону, чтобы тачку можно было завезти внутрь.
Однако прежде чем войти за стойку, болтун собрал вокруг себя авантюристов.
Итак, господа, подойдите и взгляните. Перед вами магический зверь Ортос, двухголовый пес. Господин Джухван, вы не против, если я перережу эту веревку?
Действуйте.
После слов болтуна Джухван одним движением перерезал путы, удерживавшие Ортоса.
Как только скованные конечности Ортоса дернулись, словно в них вернулась жизнь, со всех сторон раздались крики.
Стоявшая рядом Дороти тоже завизжала и в ужасе убежала. Даже Лиззи заметно вздрогнула, её глаза стали огромными, как чайные блюдца.
«Вы чего? Вы же оба знаете, что эта тварь мертва. Чего пугаться-то?»
Дороти, убежавшая в дальний конец офиса, вдруг снова прибежала к Джухвану и спряталась за его спиной.
Люди, только что кричавшие при виде Ортоса, теперь рассмеялись, глядя на неё. Только увидев суету ребенка, они окончательно успокоились.
Болтун с улыбкой расправил лапы и голову Ортоса, чтобы его было лучше видно.
Запомните его облик. Это Ортос. Если вы встретите его, первое, что вам нужно сделать,
Однако ни болтун, ни другие сотрудники не имели никакой информации об Ортосе.
Знание особенностей магических зверей само по себе было своего рода секретным. Поэтому охотники на маг-зверей редко делились информацией с кем-то, кроме близких друзей.
Те, кто занимался обработкой шкур, знали больше, но они тоже почти ничего не рассказывали.
Это не было намеренным сокрытием, скорее просто не было принято об этом говорить.
И другие старались не спрашивать, понимая, что это напрямую связано с заработком.
Своего рода профессиональный этикет.
Сотрудники гильдии старались сообщить всю доступную информацию, но даже они не выуживали сведения, которыми авантюристы не хотели делиться.
Ценные данные добывались опытными авантюристами самостоятельно и затем передавались среди доверенных лиц.
Так что информации о магических зверях всегда было мало.
Когда люди достаточно рассмотрели Ортоса, болтун толкнул тачку вглубь помещения.
Для Джухвана это было легко, но для болтуна она оказалась тяжелее, чем он думал. Он с трудом поворачивал её, поэтому другой сотрудник вышел вперед и помог ему.
Папа, а почему тот дядя так мучается? Ты же одной рукой толкал. Он что, слабый? Совсем слабый?
От слов Дороти плечи болтуна слегка поникли.
Дети бывают слишком честны, что порой граничит с жестокостью.
Лиззи взяла Дороти за руку и повела её вглубь гильдии.
Ходили слухи, что из-за способности к регенерации, шкуру Ортоса обрабатывать гораздо сложнее.
В этой деревне работали лишь ремесленники, которые имели дело со шкурами обычных магических зверей, поэтому было решено ещё до конца дня отправить гонца в город Модерни.
Когда Джухван прибыл в деревню, болтун расспросил его о ситуации, а заодно и о Гвелле.
Поскольку Гвелл был прислан из гильдии Модерни, казалось, что потребуется некоторая координация действий.
Джухван быстро уловил суть разговора. Их беседа с Болтуном прыгала с одного на другое, пропуская многие детали.
Когда в разговорах не было этих связующих звеньев, Лиззи не могла толком их понять.
Слова доходили до неё ясно, но она не улавливала, почему тема вдруг перескакивала с одну на другую. Да и даже если бы она всё поняла, вряд ли стала бы присоединяться к беседе.
Лиззи тихо сидела рядом с Джухваном и смотрела на него снизу вверх.
«Он всё-таки очень умный».
Глядя на то, как он общается с другими людьми, она все больше убеждалась в этом.
Наверное, Джухван был умнее всех, кого Лиззи знала. Возможно, даже умнее того священника, который изредка заезжал в деревню из города.
«Ах, опять началось...»
Каждый раз, когда она осознавала, насколько велика пропасть между ними, её охватывал страх. Ощущение было такое, будто она пытается дотянуться до вершины огромного дерева, которого ей никогда не коснуться.
Лиззи украдкой взглянула на стойку регистрации. Ее уже вернули в прежнее положение.
За ней всё еще стояли люди, которые время от времени поглядывали в их сторону.
Среди них была и Аннет.
Когда их взгляды встретились, настроение Лиззи снова упало.
Аннет, должно быть, прекрасный человек. Умная, образованная и благородная. В отличие от обычных женщин, она еще и работала, поэтому в глазах Лиззи она выглядела невероятной личностью.
По словам Джухвана, она, скорее всего, была аристократкой.
Впервые услышав это, Лиззи подумала: «Точно». От Аннет исходила какая-то иная аура, отличавшая её от всех остальных женщин.
На ней была одежда, подобная той, что носила Лиззи, но на Аннет она смотрелась иначе. Она выглядела более благородной, чем даже те роскошные дамы, которых Лиззи видела на улицах Модерни.
И дело было не только в одежде.
Движение ее рук, наклон головы — всё в ней было другим, словно она была настоящей госпожой.
Лиззи, стараясь избежать взгляда Аннет, слегка опустила голову.
Ей в глаза бросились её собственные грубые руки.
Так как Лиззи с детства занималась домашним хозяйством, её руки всегда были красными, узловатыми и обветренными. Сейчас, зимой, всё было еще хуже.
Руки Аннет были не такими.
Это были руки человека, который никогда не занимался физическим трудом. В отличие от шершавой, израненной кожи Лиззи, её пальцы были нежными и тонкими, как у младенца.
Лицо, шея, и, наверное, даже грудь, талия и ноги — всё у неё было таким. Везде гладкая и нежная кожа.
Аннет определенно была старше неё, но это совсем не бросалось в глаза. Напротив, если не знать ее возраста, она могла показаться даже моложе Лиззи.
«Я решила стараться, чтобы быть достойной Джухвана, и решила поверить ему, когда он сказал, что я красивая... но по сравнению с ней. Я просто жалкая, несчастная девушка. Это невозможно игнорировать».
Сердце вдруг сжалось от собственной нищеты.
Хотя она стала богаче, чем когда-либо прежде, в душе она ощутила себя еще более обделенной.
Более того, глядя в глаза Аннет, она понимала, что та о ней думает.
Когда Лиззи не могла запомнить буквы, когда запиналась или ошибалась в произношении, Аннет не злилась, она ничего не говорила.
Лишь бросала мимолетный взгляд.
Но в этом взгляде было скрыто многое.
Джухван, кажется, этого не замечал.
Как бы это выразить словами...
Это не была насмешка.
Скорее, это был взгляд, с которым смотрят на существо намного ниже тебя.
Трудно описать, но под этим взглядом Лиззи сжималась.
Она чувствовала себя крошечным муравьем.
Жалким, маленьким муравьем, которого можно было просто раздавить.
«Об этом я не могу сказать Джухвану».
Ей не хотелось, чтобы он знал, что Лиззи способна на такие жалкие мысли.
Она слегка приподняла глаза, чтобы посмотреть, где была Аннет, но та уже вернулась на своё место в углу.
Её больше не было видно.
«Фух»,
«Ты в порядке?»
Даже без слов, она его поняла. Нежный взгляд Джухвана обрушился на её лицо, словно солнечный свет.
Лиззи, которая мгновение назад чувствовала себя раздавленной и ничтожной, вдруг расцвела, как засохший росток под весенним дождем.
Она слегка улыбнулась и завела руку за поясницу Джухвана.
В обычное время она бы не решилась на такой смущающий поступок, но сейчас это была её броня. Она облачилась в очень крепкие доспехи, окутывая своё сердце теплом.
Если Джухван рядом, ей будет всё равно, даже если десять или сто человек будут смеяться над ней или оскорблять её.
Она сможет вытерпеть что угодно, сможет бороться.
Она чувствовала в себе смелость.
С этими мыслями она посмотрела на Джухвана, его суровый взгляд смягчился, он подарил ей тёплую улыбку и слегка сжал её плечо. Затем он снова перевел взгляд на болтуна.
«Ах да, он же был в самом разгаре беседы».
И всё же он заметил даже такую маленькую перемену в её настроении. Какой же он добрый человек. Сердце переполняло радостью.
Лиззи слегка опустила голову. Ей было неловко, она боялась, что он увидит её сияющее лицо.
«Не смотрите на меня, сейчас я слишком счастлива»,
Он не мог слышать её мыслей, но вдруг голос мужа достиг ее сердца:
Ты милая.
Сердце действительно затрепетало.
В этот момент Дороти внезапно уткнулась лицом в Лиззи и выпалила:
Ты милая!
Люди за стойкой регистрации громко рассмеялись. Лиззи стало так неловко, что ей захотелось прямо сейчас превратиться в дерево и оказаться снаружи
Вдруг она почувствовала чей-то взгляд и обернулась.
Аннет стояла в толпе и смотрела в их сторону.
Странно.
Почему-то её взгляд теперь отличался от прежнего.
Но что именно изменилось — Лиззи не понимала. К тому же их взгляды теперь пересекались подозрительно часто.
На душе осталось какое-то тревожное чувство.