Глава 43

Глава сорок третья

Перевод и адаптация с китайского языка: Шу Ин (书影 - Shū Yǐng)

Раздался звонкий перезвон нефритовых подвесок, и первой вошла служанка в алой одежде. Она приподняла занавес из узорчатого атласа с вышитыми золотом иероглифами "счастье" и "долголетие", открыв взору стройную, хрупкую девушку. В тонких пальцах она сжимала полупрозрачный веер из тончайшего шелка, почти полностью скрывавший её лицо. Густые ресницы опущены, придавая её облику ещё больше благородства. В момент, когда она переступила порог, её длинная пурпурная юбка пошла нежными волнами, словно водная гладь.

Нин Фэй шагнул навстречу и взял её за руку.

—Пойдём, познакомься с моими родителями.

—Лин Сюэин приветствует... дядя! — вдруг вскрикнула Сюэин, едва не выронив веер.

Нин Шучэнь наконец не выдержал и громко рассмеялся. Сюэин покраснела и попыталась спрятаться за спиной Нин Фэя, но он настойчиво вытянул её вперёд.

—Что случилось? Чего ты прячешься?

Юнь Мосянь с укоризной подошла и отстранила руку сына.

—Разве не понятно? Скорее всего, твой отец уже успел её подразнить. — Она тут же взяла Сюэин под руку. — Тебя зовут Сюэин, верно? Не бойся, когда эти двое вместе, они ведут себя как дети, и весь дом стоит на ушах...

—Это я проявила неучтивость... — смущённо пробормотала Сюэин.

Нин Фэй растерянно спросил:

—Так что же произошло?

Под строгим взглядом жены Нин Шучэнь с трудом сохранил серьёзное выражение лица.

—Вообще-то ничего особенного. Я встретил её во дворе, она приняла меня за гостя, пришедшего на церемонию, а я подумал, что она служанка из резиденции генерала. — Он снова не смог сдержать улыбку. — Мы немного поговорили, а потом появились вы.

—Я думала, что дядя будет такой же, как... — замялась Сюэин.

—Какой же? — заинтересовался Нин Шучэнь.

—Как Нин Фэй! — невольно вырвалось у неё.

Нин Фэй тут же округлил глаза.

—И какой же я?!

Сюэин сердито посмотрела на него и опустила голову, не отвечая.

—Фэй-Фэй, как ты смеешь так грубо разговаривать? — мягко, но строго сказала Юнь Мосянь и, не дав сыну оправдаться, обратилась к Сюэин: — Его с детства избаловали, вот он и привык говорить громко. В прошлый раз, когда он с друзьями был в таверне, я как раз проходила мимо. Даже с улицы было слышно, как он орал в отдельном зале! Я подумала, что он с кем-то подрался, зашла внутрь — а он просто разговаривал!

—Ма-а! — Нин Фэй в смущении потирал руки. — Может, хватит уже?

—О, так теперь тебе стыдно? — Юнь Мосянь самодовольно подняла подбородок. — Видимо, твой отец был прав: женитьба тебя остепенит. Теперь будешь больше времени проводить дома с Сюэин, а не бегать, как твой отец в молодости, по публичным домам под предлогом деловых встреч...

Нин Шучэнь и Нин Фэй закашлялись в унисон. Юнь Мосянь поспешно сменила тему:

—Ах, Сюэин, пойдём, я покажу тебе подарки, которые для тебя приготовили! — Она уже тянула девушку за собой. — Как только родня узнала, что Нин Фэй женится, все начали слать подарки...

Занавес опустился за ними, и оставшиеся в комнате отец и сын переглянулись. Спустя долгое молчание Нин Фэй потирая нос, горько усмехнулся:

—Внезапно я понял, что у нас с отцом отличный вкус.

Нин Шучэнь рассмеялся и хлопнул сына по плечу:

—Конечно! Мы же отец и сын.

Ся Цзинши отложил кисть и, устало потирая переносицу, поднялся. Он распахнул дверь – снаружи сверкали огни, но царила такая тишина, что слышался лишь шаг ночного дозора.

На небе не было ни единой звезды, лишь тяжёлые, свинцовые тучи – похоже, скоро начнётся ливень.

Он закрыл дверь, вернулся к столу и снова взялся за кисть. Как и ожидалось, менее чем за время, необходимое, чтобы сгорела половина благовонной палочки, поднялся ураганный ветер, засверкали молнии, загрохотал гром. Порыв ветра распахнул окно, затушил свечу, и бумаги со стола разлетелись во все стороны.

Ся Цзинши снова отложил кисть, собрал разлетевшиеся листы, аккуратно сложил их, прижал тяжелой статуэткой и на мгновение задумался. Затем, тяжело вздохнув, вышел из кабинета.

Крупные капли дождя, подхваченные ветром, хлестали Ся Цзинши, но странным образом вся духота и гнетущее чувство внутри исчезли, уступив место прохладе. Он оперся на перила, позволяя дождю бить в себя.

Через два-три дня состоится свадьба Нин Фэя и Сюэин, а затем ему предстоит отправиться в Священный город вместе с Фэн Сиян для аудиенции у Священного императора. Почему-то, с тех пор как он вернулся из Суша, его не покидает чувство беспокойства, а иногда на него накатывает непонятная тоска, от которой становится трудно дышать.

Сначала он думал, что с Исяо что-то случилось. По крайней мере, он так считал до того момента, когда Сюэин ворвалась в кабинет, требуя нефритовую заколку Исяо.

А теперь? Теперь он знает, что его прежние опасения были напрасны. Фэн Суйгэ хоть и вспыльчив, но в тот момент, когда он вернул Исяо, он доказал Ся Цзинши свою состоятельность.

Это мужчина, обладающий достаточной силой и мужеством, чтобы защитить Исяо. Мужчина, способный сделать её счастливой. Но почему же тогда в груди остаётся это давящее чувство?

Перед глазами сверкнула молния – ослепительно яркая. Раньше в такие грозы Исяо непременно вглядывалась в небо и, как только сверкала молния, начинала громко кричать, не умолкая, пока гром не стихал. А затем, широко расставив руки, заливалась смехом.

Если рядом был Нин Фэй, он подыгрывал ей, поддерживая её безумные забавы. Вэйжань как-то спросил, зачем они так кричат. Исяо беззаботно рассмеялась и ответила, что такой гром – это способ Небесного Владыки избавиться от злых духов, но иногда по невнимательности он может погубить и живых существ. Поэтому, когда гремит гром, она кричит, чтобы Небесный Владыка знал: на земле ещё есть люди. Тогда он будет внимательнее, и в мире станет меньше невинных жертв.

Вспомнив это, Ся Цзинши покачал головой и тихо рассмеялся. Только у Исяо могли быть такие странные мысли.

Затем он вспомнил о Фэн Сиян. Он не видел её уже несколько дней. В глубине души он всё ещё не мог забыть её безумный поцелуй.

В тот день, увидев её бледное, испуганное лицо, он почувствовал угрызения совести. Когда-то она была гордой дочерью небес, а теперь её лицо отражало лишь печаль и тоску. Хотя она просила так мало, он не мог обмануть себя.

Лучше пойти проведать её. На свадебном пиру Нин Фэя им придётся появиться вместе.

Фэн Сиян стояла у окна, ловя капли дождя, стекавшие с карниза. Её одежда промокла, а сердце было таким же мутным, как дождевые потоки.

Вокруг Ся Цзинши словно стояла невидимая стена. Пока не касаешься её, кажется, что её нет. Но стоит приблизиться – и тут же натыкаешься. Она не понимала: её отец, как бы сильно ни любил мать, ради неё не отказался от всего гарема. Хотя её отец – правитель государства, а Ся Цзинши всего лишь князь, но почему...

Неужели все это только потому, что она из Суша?

—Сиян... — Только во сне он называл её так, а затем смотрел на неё своими тёмными, как чёрный нефрит, глазами, полными нежности. Сиян задумчиво прикоснулась к губам. Его губы были тонкими и мягкими, свежими, как летний лотос. Коснувшись их, она не смогла остановиться, целуя всё глубже, настойчиво преследуя этот нежный аромат, пока не разозлила его. Такой мягкий мужчина... но когда он разозлился...

—Сиян. — Она вздрогнула всем телом. Казалось, это не сон. Во сне голос не был бы таким ясным.

—Сиян? — Она не могла поверить, медленно-медленно поворачивая голову. Внезапно её охватила обида, и слёзы градом покатились по щекам.

Это был он. Во плоти.