Глава 44

Глава сорок четвертая

Перевод и адаптация с китайского языка: Шу Ин (书影 - Shū Yǐng)

Взгляд Фэн Сиян был растерянным, губы слегка дрожали. Она не сразу смогла поверить, что видит перед собой Ся Цзинши, и в её глазах медленно вспыхнула искорка радости.

—Ты пришёл...

—Угу.

Его взгляд скользнул по её лицу, намеренно или нет, но игнорируя катившиеся слёзы.

—Кажется, ты неважно выглядишь.

—Нет, мне уже лучше! — поспешно вытерла рукавом слёзы. — Ты... зачем пришёл? То есть...

Ся Цзинши слегка улыбнулся, прервав её попытки объясниться.

—Князь понимает.∗ Не нужно объяснений.

С этими словами он вошёл внутрь, остановившись перед ней.

—Скоро свадьба Нин Фэя и Сюэин. Нужно подготовить всё необходимое. Справишься одна?

Сиян замерла, уставившись на его промокший от дождя воротник, и неуверенно спросила:

—Ты... действительно доверишь это мне?

Ся Цзинши кивнул.

—Конечно. Если, конечно, ты...

—Муж может быть спокоен! — Она подняла голову, глаза ярко блестели. — Сиян всё устроит!

Он задумался, сделав пару шагов, и мягко продолжил:

—После возвращения из столицы я распоряжусь передать тебе управление внутренними делами резиденции. Тебе нужно будет постепенно во всём разобраться. В конце концов, ты — главная супруга князя, и многие вопросы должны решаться тобой.

Его взгляд упал на лежавший на столе лист бумаги с узором "снежинки на бирюзе". Он машинально наклонился, чтобы рассмотреть поближе.

Фэн Сиян, покраснев, бросилась вперёд, скомкала бумагу в руке и с лёгким упрёком воскликнула:

—Как муж может так бесцеремонно читать чужие записи!

Но Ся Цзинши хватило одного взгляда. Его глаза, прежде ясные, потемнели.

—Ложись спать пораньше.

Он уже повернулся к выходу.

Увидев, что он уходит, Сиян, не раздумывая, бросилась за ним, преградив дверь. В отчаянии она протянула смятый лист.

—Сиян не хотела ничего скрывать! Это просто небрежные строчки, боялась, что муж посмеётся, вот и поспешила убрать...

Уголок губ Ся Цзинши дрогнул, но он не взял бумагу.

—У князя тоже не было иного намерения. Просто нужно вернуться к делам. Уже поздно, тебе тоже стоит отдохнуть.

Сиян молчала, упрямо загораживая дверь и сжимая в руке комок бумаги.

Они замерли в молчаливом противостоянии. Наконец Ся Цзинши тихо вздохнул.

—"Пусть в сердце тысяча чувств — но кому поведать?" Я уже прочёл. Если тебе есть что сказать — скажи всё разом.

Фэн Сиян на мгновение замерла. В её взгляде, устремлённом на него, отразились боль и горечь. Она горько усмехнулась.

—В последнее время я стала такой слабой... Совсем не похожей на Фэн Сиян. Что ж, раз уж речь зашла об этом, скажу всё...

—Может, муж считает, что наш брак — лишь политическая сделка. Но для Сиян богатство и власть ничего не значат. Будь ты хоть князем, хоть простолюдином — лишь бы быть с любимым, и тогда даже самая тяжкая жизнь покажется сладкой.

Она бессознательно сжимала и разжимала в руке смятый лист.

—Я лишь хочу, чтобы муж был рядом, говорил со мной, делился со мной своими заботами. Я всеми способами — намёками, прямыми словами — молила тебя позволить мне пройти этот путь вместе. Может, моё происхождение тяготит тебя, может, есть иные преграды...

—Но моя любовь к мужу — искренняя, каждая её капля. Мы ведь уже муж и жена, не так ли? Почему ты не можешь попытаться принять меня?

Ся Цзинши оставался невозмутим, будто всё сказанное не имело к нему отношения. Лишь в его тёмных глазах мерцал странный, глубокий свет.

—Люди всегда говорят, что недостижимое — самое желанное. Потому твои чувства сейчас так сильны. Но они утихнут. И когда-нибудь ты оглянешься назад и поймёшь, что это была лишь иллюзия.

—Да, князь может дать тебе опору. Может дать тепло. Но это не будет любовью. И даже если князь согласится дать тебе это...

Он холодно взглянул на остолбеневшую Сиян.

—...тебе не стоит жаждать этого мимолётного тепла. Потому что ты не знаешь, когда лишишься его. И тогда тебе будет ещё холоднее.

—Твоя нежность и чуткость действительно не сравнятся ни с чьими. Как и жестокость... — Сиян горько усмехнулась. — Почему ты не можешь даже обмануть меня? Если бы ты сказал — я бы поверила! Если бы ты сказал, что любишь меня, я бы даже уговорила отца оставить Исяо...

—Это не связано с Исяо. — Почти незаметно сжал кулаки. — Не трогай её счастье.

—А моё счастье? Почему ты не думаешь обо мне? — Сиян улыбалась, и случайная слеза скатилась по щеке. — Почему ты весь полон ею? В чём я уступаю ей?

Ей действительно было больно. На этот раз – по-настоящему, до крови. Все эти годы она отдавала свою любовь, незаметно погружаясь всё глубже. Всей душой желая сделать Ся Цзинши счастливым, отдать ему всё – а он разбил её в прах несколькими бесстрастными словами.

—Умная и уверенная в себе, зачем ты задаёшь такие вопросы? — спокойно сказал Ся Цзинши. — Мы оба знаем, что этот брак — ядовитое болото. И всё же добровольно погружаемся в него, потакая слабостям друг друга. К чему сейчас упорствовать?

При свете фонаря Сиян разглядела его глаза. Этот изящный, благородный мужчина – но в его взгляде не было ни чувств, ни надежды, ни даже намёка на волнение.

Казалось бы, тёмные, как чёрный нефрит, они всё же отливали пугающей серой пустотой.

Её вдруг пробрала дрожь.

—Отдыхай.

Шёпот, похожий на вздох. Ся Цзинши прошёл мимо.

Фэн Сиян резко обернулась, в ее глазах горел безумный огонь.

—Фэн Сиян не отпустит мужа!

Он лишь на мгновение замер, затем продолжил идти. Ветер подхватил его неясный ответ и швырнул ей в лицо:

—Как знаешь.

Казалось, последние слова забрали все её силы. Фэн Сиян, пошатываясь, оперлась о стену и, нащупав кровать, рухнула на неё.

Шёлковое одеяло оставалось ледяным – казалось, его невозможно согреть ни теплом тела, ни дыханием. А узоры мифических зверей на пологе, как всегда, играли в свете ночника, оскалив клыки и выпустив когти, будто готовые в любой миг броситься и растерзать её.

Она не могла убежать.

Не могла даже сопротивляться.

Беспомощно застыв с открытыми глазами, она пролежала так до рассвета.

∗ В китайском языке (как и в некоторых других восточных культурах, например, японской) использование третьего лица вместо "я" в прямой речи – это особая стилистическая и социальная норма. Это подчеркивает статус и дистанцию. Высокопоставленные лица (князья, императоры, чиновники) могут говорить о себе в третьем лице, чтобы дистанцироваться от собеседника, сохраняя формальность, акцентировать свою роль ("Князь приказал" звучит как официальное распоряжение, а не личное пожелание). Также это может быть традиционная вежливость родителей ("Мать хочет, чтобы ты…"), учителя ("Учитель недоволен"), старших родственников ("Дедушка разрешает"). Это показывает уважение к своей социальной роли, а не к личности.

Если бы Ся Цзинши сказал: "Я понимаю", это снизило бы его статус до уровня обычного человека. А "Князь понимает" – это власть, растворённая в грамматике.

"Фэн Сиян не отпустит мужа!" (вместо "Я не отпущу тебя!") — здесь героиня говорит, как княгиня, а не как обычная женщина.