Том 1 · Глава 38. Праздник и предвестие (2)

Люди водили хоровод вокруг высокого крестообразного столба. Весь он был оплетён листьями, лозой и цветами. От поперечины вниз свисали верёвки, как у подвесного моста, а под ними качался круглый венок.

Солнце било прямо над верхушкой столба. Я сощурился и отвернулся.

—Так почему его называют майским, если сейчас июнь?

Я спросил Георга, который сидел рядом на траве, скрестив ноги, и с невероятным упорством всё-таки где-то раздобыл кружку эля.

Он довольно отпил, поставил деревянную кружку на землю и вытер рот тыльной стороной ладони.

—Обычай ставить такие столбы появился южнее Эвернода. Там весенний праздник цветов проводили в мае, вот название и осталось. Сейчас, правда, эвернодский праздник солнцестояния известнее старого обычая.

Ну конечно. Этот знает всё.

Я кивнул и посмотрел влево.

Марианна сидела рядом с венком на серебряных волосах вместо монашеского головного убора. В северном свете они почти сияли.

—Глупый вопрос, наверное, но ты точно не хочешь пойти потанцевать?

—Да. Я лучше посмотрю.

Она коротко кивнула, мельком взглянула на Священный меч у моего бедра — точнее, на венок, который всё ещё висел на рукояти, — и снова перевела глаза к столбу.

В хороводе мелькнули светло-розовые волосы Дафны. За руку она держала Карин, и девочка старательно двигалась вместе со всеми.

Хорошо, что Дафна любит детей.

Марианна, наверное, тоже не отпугнула бы ребёнка, но навыков обращения с ними у неё, мягко говоря, не было. Георг — вообще отдельная катастрофа. Хорошо, если не доведёт до слёз одним выражением лица.

Правда, я не ожидал, что Дафна полностью приватизирует Карин и не оставит мне почти ни минуты.

—То, о чём вы спрашивали меня тогда… вы нашли ответ? — вдруг спросила Марианна.

Она говорила о ночном дежурстве и моём вопросе про мягкость.

Я не смог ни кивнуть, ни покачать головой.

Называть это ответом было рано. Пока я только нащупал что-то очень расплывчатое.

—Не знаю. По крайней мере понял, что словами это нормально не объяснишь.

Перед лицом пролетел лепесток.

Я вытянул палец и рубанул им, как мечом.

Лепесток будто на мгновение завис на кончике, а затем снова поднялся в воздух.

—Чем больше понимаю, тем меньше понимаю. Как луковица: снимаешь один слой — под ним другой. Снимаешь его — следующий ещё плотнее.

И в столице, и здесь я время от времени лазил в библиотеку и читал трактаты о фехтовании. От самых основ стойки до сложных форм и высоких школ меча. Пользуясь статусом героя, даже добрался до нескольких известных закрытых техник.

Особого откровения не случилось.

Но материал для размышлений я получил.

—Так со всем оружием, Иллой, — вмешался Георг. — И не только с мечом. Любой воин рано или поздно понимает, что до идеала бесконечно далеко.

Он взял кружку и лениво продолжил:

—Даже булавой или моим моргенштерном, где всё вроде бы просто — поднял и ударил, — никто не владеет абсолютно. А с мечом и копьём, где техника сложнее, тем более.

Говорил он, вероятно, правильно.

Но с кружкой эля в одной руке и цветочным венком на голове выглядел не мудрым наставником, а подвыпившим дядькой, который решил поучить молодёжь жизни.

—Если вы уже ухватили хотя бы такую нить, думаю, самый большой барьер пройден, — сказала Марианна.

—Почему?

—Маленькая дырка в плотине со временем разрушает всю стену.

—Вот если бы эта дырка стала чуть заметнее… Сейчас такое чувство, будто я только носок ботинка за порог просунул.

Когда вообще ничего не видел, было хотя бы проще. Теперь контуры появились — и из-за этого раздражали ещё сильнее.

—Через это проходит почти каждый мечник или копейщик, — сказал Георг. — Когда прорвёшься, сам мир с мечом в руках начнёшь видеть иначе.

Говорил так, будто уже всё прошёл.

Хотя он командир рыцарей. Наверное, в этот раз имеет право.

—Но зачем ты вообще ищешь новое? До сих пор ведь и так дрался нормально.

Я нахмурился на него.

—Потому что «нормально» недостаточно, чтобы убивать Бедствия.

—…Верно. Нельзя рассчитывать, что с Четвёртым нам повезёт так же, как с Кракеном.

Грохот.

Хоровод у столба развалился. Несколько человек рухнули на траву, рассмеялись и вышли из круга. Остальные начали строиться заново.

Дафна и Карин пока держались.

—Ты изменился, Иллой, — сказал Георг.

Эль закончился. Он потряс пустую кружку, цокнул языком и поставил рядом.

—Характер всё такой же мерзкий, но ты стал… как бы сказать…

Он нахмурился.

—Больше похож на человека.

—Отлично. А раньше я, значит, человеком не считался?

—Не знаю. Ты был враждебен почти ко всем, кроме Айсис, и почти ни с кем не разговаривал. Почему — спрашивать не буду. Но почему изменился?

И что ему ответить?

Я скривился.

—Не знаю. Может, после Третьего Бедствия, когда решил выгнать тех двоих, что-то щёлкнуло. Появилось ощущение: если продолжу так же — всё окончательно развалится.

—…Решение всё равно было безумно рискованным. Я не представлял, что ты действительно выгонишь всех троих прежних членов команды. Даже Неллу, которая вроде бы держалась твоей стороны.

Я прищурился.

—Я их и не выбирал. Их мне навязали приказами и рекомендациями. Тебя, кстати, тоже.

—А я уже думал, после чистки следующим вылетю я. Удивительно, что до сих пор здесь.

Я пожал плечами.

Зачем мне выгонять Георга? В оригинале он прошёл через весь этот кошмар и всё равно остался рядом с героем до конца.

—Ты не лез ни на одну сторону. В наших конфликтах с Арьеном держался нейтрально.

—…

Георг молча кивнул и бухнулся на спину.

Похоже, решил поспать.

В этот момент Дафна в хороводе запнулась. Карин, которая держала её за руку, тут же полетела сверху.

Обе быстро поднялись. Дафна отряхнула платье себе и девочке, после чего они вернулись к нам.

—У-уф. Это ужасно весело, — рассмеялась Дафна.

В волосах полно травы.

Совсем беззаботное лицо.

В оригинале, когда она жила в наёмничьей группе, я такой её не помнил. Наверное, вот это и есть её настоящий характер.

—По тебе видно.

—Только голова кружится ужасно. Я не слишком по-детски себя веду для своего возраста?

Я уставился на неё.

—А сколько тебе вообще лет, чтобы задавать такой вопрос?

—Двадцать три. Кстати… мы ведь даже возраста друг друга не знаем.

Георг лениво повернул к нам голову.

—Мне тридцать три. Самый расцвет сил.

—Старо выглядишь.

—Ах ты засранец.

Я отвернулся от его мрачного лица и посмотрел на Марианну.

—Мне… двадцать два.

Двадцать два?

Я думал, она старше Дафны. Оказалось — на год младше.

Не то чтобы она выглядела старой, просто держалась намного взрослее…

Нет. Лучше даже мысленно не продолжать.

Священный меч тут же вмешался.

Я едва удержался, чтобы не спросить, сколько лет ему самому.

Голос прозвучал одновременно обиженно и подавленно.

Ну а что делать? Если человеку сказать «только не думай о слоне», он первым делом представит слона.

Прости, Священный меч.

Дафна тем временем наклонила голову и посмотрела на меня.

—А Иллою?

Мой возраст?

Я понятия не имею.

В оригинале Айсис было двадцать, Арьену — двадцать девять. А про Иллоя почти ничего не рассказывали.

Георг тоже с любопытством смотрел на меня.

Ты-то хотя бы должен знать!

—Двадцать семь.

Я наугад назвал возраст, который подходил отражению в зеркале.

Вроде не за тридцать. Но и на двадцать один-двадцать два это лицо не тянуло.

—Двадцать семь… понятно.

Дафна всё ещё немного шаталась после хоровода и села на траву между мной и Георгом, увлекая Карин за собой.

Я заметил листья в чёрных волосах девочки и начал осторожно вынимать.

Карин послушно закрыла глаза, но вдруг словно опомнилась.

—Хап!

Она резко распахнула глаза, уклонилась от моей руки и принялась сама торопливо отряхивать волосы.

Ух.

Настолько не нравится, когда я трогаю её голову?

—…Она просто хочет казаться взрослой, — тихо объяснила Дафна.

Я приподнял бровь.

Дафна улыбнулась и сама погладила Карин по голове.

—Хорошо понимаешь детей.

—До столицы я жила в деревне и много с ними возилась. У меня были младшие братья и сёстры, а среди деревенских детей я была одной из самых старших. Они ходили за мной как за вожаком.

Дафна вынула лист, застрявший между хвостиками Карин.

Приведя себя в порядок, девочка быстро оправилась от головокружения и села ровно.

—Можешь ещё полежать, — предложила Дафна.

Карин серьёзно покачала головой.

—Принцесса Стальной Крови должна быстро побеждать такие мелочи, как головокружение.

Лицо было настолько решительным, что для девятилетней выглядело почти комично.

Я наклонился к ней.

—А почему ты вообще хочешь быть Принцессой Стальной Крови?

—Потому что Стальная Кровь — сильная.

Карин надула губы.

Я слабо улыбнулся.

—А зачем тебе быть сильной?

—…Чтобы помогать брату и отцу, как вы помогаете людям. Но отец и так сильный. Наверное, моя помощь ему не понадобится.

Она опустила голову.

—Было бы здорово стать такой, как господин герой.

—Сейчас можешь быть слабой.

Я положил ладонь ей на волосы и мягко погладил.

—У тебя ещё полно времени стать сильной до того дня, когда кому-нибудь действительно понадобится твоя помощь. Не нужно спешить. И вообще, для Стальной Крови самое главное — вот это.

Я коснулся своей груди.

Карин повторила жест, положив ладонь на сердце.

—Сердце?

—Да. Сердце. Если здесь достаточно силы, сможешь сделать почти всё.

Стальная Кровь.

Я больше не хотел смеяться над этим прозвищем.

То, что я скажу ребёнку сейчас, может остаться с ней надолго. Высмеивать детскую мечту — последнее, что мне хотелось делать.

Карин медленно кивнула.

Я улыбнулся и ещё раз потрепал её по голове.

Вокруг продолжал звучать смех.

Солнце самого длинного дня мягко грело людей.

Меня вдруг потянуло в сон.

Георг уже спал. Марианна тоже улеглась рядом и закрыла глаза. Дафна тёрла веки. Карин первой устроилась рядом с ней на траве.

Может, и мне немного вздремнуть.

Я только начал искать место поудобнее.

БУМ.

Всё изменилось мгновенно.

Сон исчез.

Я вскочил и резко повернул голову в сторону внешних стен Эвернода.

—Иллой?

Голос Дафны.

А следом —

Д-д-д-д-д…

Земля едва заметно задрожала.

Люди, ещё секунду назад смеявшиеся на празднике, замерли и начали испуганно оглядываться.

—Землетрясение?

—Почему земля трясётся?..

Священный меч заговорил.

Но мне уже не нужно было объяснять.

Чувство пространства будто дёрнулось само.

Далеко за горным хребтом, за глубокими ущельями, в самом сердце самой бесплодной земли этого мира…

что-то начало двигаться.