Том 1 · Глава 48. Герой (1)

С тех пор как святая и наёмник добрались до временного лагеря, прошло две недели.

О восстановлении Бактинса пока говорить было смешно. Проще было считать, что такого города вообще никогда не существовало.

До восстановления порта ещё даже не дошли. Сначала требовалось расчистить развалины, а потом фактически построить город заново. Даже с помощью магов разбор руин шёл мучительно медленно.

Айсис взяла на себя лечение жителей лагеря.

Пациенты, словно обломки Бактинса, не кончались. Вылечишь одного — где-то умирает другой. Раны гноились, жара ускоряла заражение.

—Святая… пожалуйста, спасите…

Мальчик стонал, протягивая вперёд обрубок руки.

Двадцатый пациент за сегодня.

Его мать, хромая, стояла рядом с перебинтованной ногой.

Айсис направила в ребёнка ману.

Если отсечённой конечности рядом нет, прирастить её обратно невозможно. Вырастить новую руку она тоже не могла.

Оставалось лишь приглушить фантомную боль.

—Пожалуйста…

Сколько бы силы Айсис ни вливала, мальчик продолжал мучиться.

Запас маны таял огромными кусками.

Почти всё, что оставалось, она отдала ему, а затем, покрывшись холодным потом, занялась ногой матери. Сломанные кости медленно сошлись и встали на место.

—Спасибо.

Но женщина даже не посмотрела на собственную ногу. Все её мысли были о сыне.

Айсис проводила их взглядом до выхода из палатки.

Снаружи не прекращался гул человеческих голосов.

—Берегите ману, святая.

Солдат, помогавший с лечением, говорил почти умоляюще.

Айсис покачала головой.

Она попыталась насильно вытянуть из себя ещё хоть немного силы и позвать следующего пациента — и едва не рухнула лицом вниз.

У входа ждал человек, у которого половину лица скрывали бинты.

Солдат, следивший за очередью, тут же преградил ему путь.

Единственный открытый глаз пациента умоляюще смотрел на святую.

—Впустите его.

—Нельзя. Если с вами что-то случится, вы потом вообще никому не поможете. Он может подождать до завтра.

Солдат говорил жёстко, но Айсис не отступала.

—Впустите…

—Ты совсем не собираешься думать о себе, Айсис?

Арьен подхватил её сзади, когда ноги всё-таки подогнулись.

Айсис попыталась оттолкнуть его руку, но тело уже не слушалось.

Она бессильно осела.

—На сегодня хватит. Уже темнеет.

—Я не могу…

—Хватит упрямиться. Ты так не выдержишь.

Арьен поднял её на руки и перенёс на койку.

Жрецы вокруг лишь тяжело вздыхали.

—Не думал, что последствия Бедствия будут настолько чудовищными. Не зря говорят, что они способны уничтожить мир.

—Оно ведь всего лишь ненадолго высадилось на берег. Страшно представить, что было бы, если бы прошло через Бактинс дальше.

Их разговор доносился словно издалека.

Айсис не могла не вспоминать тот день.

«Если хочешь убить всех жителей Бактинса — убивай».

Тогда эти слова казались ей чем-то далёким.

Она впервые стояла так близко к собственной смерти. Своя смерть оказалась рядом, а чужая — где-то очень далеко.

Герой, который сам рвался на передовую искать смерть, казался безрассудным и безответственным.

Наёмник, который предлагал обеспечить жизнь своих людей смертью врагов, казался рациональным и сильным.

Стон.

Крик.

«Потерпите, нужно обработать рану».

«Не умирай! Смотри на меня!»

Стоило закрыть глаза, и всё это звучало только громче.

Под летним солнцем раны гноились и гнили, и их запах перебивал даже запах лекарств.

Кто я?

Что значит быть святой?

Что такое долг?

В чём мы ошиблись тогда?

Почему епископ смотрел на меня так, будто осуждал?

Я жалею о том решении?

Айсис сжала кулак и попыталась удержаться в сознании.

Снаружи послышались торопливые шаги.

Полог палатки распахнулся, внутрь влетел солдат, весь мокрый от пота.

—Что случилось? — спросил сидевший рядом жрец.

Солдат даже не перевёл дыхание.

—Приближается Четвёртое Бедствие. Говорят, армия гораздо больше, чем ожидали. Великий герцог Строф из Эвернода отправил срочный запрос на подкрепление в столицу. Но…

Он запнулся.

—Эвернодская армия вместе с героем отступать не собирается.

Эти слова гулом отдались в голове Айсис.

В ночь того дня, когда Рубеж подошёл вплотную и за завесой впервые показался силуэт Гиганта, Квеноор созвал военный совет.

Теперь в зале уже требовались факелы и лампы.

В пляшущих длинных тенях лицо великого герцога казалось темнее самой ночи.

—Четвёртое Бедствие приближается.

После этой фразы воздух в зале словно стал тяжелее.

Квеноор опёрся рукой на карту Севера и долго выдохнул.

—А до прибытия подкрепления ещё далеко.

Ответ на просьбу о помощи означал одно: войска придут.

На кону стояли королевство, континент, а возможно, весь мир. Подкрепление точно отправят. Но даже если оно скачет без остановок день и ночь, до Эвернода всё равно нужно время.

Пока противником оставались только орды, мы держались.

Если на поле выйдет сам Гигант — всё изменится.

—Рубеж уже накрыл лес. Похоже, крепость тоже начала попадать под его влияние.

Небо больше не было таким светлым, как раньше.

Сквозь тяжёлые облака солнце виднелось лишь мутным пятном. Солдаты, ещё вчера сражавшиеся без верхней одежды, теперь натягивали плащи и укутывались в одеяла.

По стенам бил ледяной ветер и выл, словно призрак.

—Для монстров такая погода ничего не меняет. Для нас — меняет всё. С завтрашнего дня потери заметно вырастут. Если этих командиров легионов у них осталось много, удерживать фронт станет тяжело. В Эверноде хватает сильных рыцарей, но мы не знаем, сколько сил противник ещё прячет.

Квеноор ткнул пальцем в крепость на карте.

Я посмотрел дальше, на подписи: «Запредельный лес», «Рубеж», «Великий каньон».

Эвернод стоял на последней дороге к остальному континенту.

—Выбора у нас немного. Поэтому прежде чем озвучить свой план, хочу услышать ваши мысли. Рис.

Великий герцог первым посмотрел на него.

—Что скажешь?

—Сколько бы их ни пришло, неважно. Мы будем защищать Эвернод. Я останусь здесь и встречу всё, что полезет на стены.

Голос Риса был твёрд.

Квеноор не стал ни соглашаться, ни спорить. Только кивнул.

—Хэмил.

—Я того же мнения. Рыцарь, который родился и вырос здесь, разве может выбрать что-то другое?

Один за другим эвернодские рыцари отвечали одинаково.

Квеноор и так знал, что услышит. Но всё равно спрашивал каждого, будто лично проверял решимость своих людей.

Вассалы и управляющий ответили так же.

—…Хорошо. Теперь послушаем чужаков.

Голубые глаза Квеноора остановились на мне.

Я не мог понять, о чём он думает.

—Мы можем оставить крепость и отступить, герой Иллой. Эвакуировать один из южных городов, соединиться там со столичными силами, восстановиться и перейти в контратаку. Разве так шанс убить Гиганта не выше?

—Нет. Эвернод нужно удержать.

Я ответил сразу.

Эвернод — не передовая.

Это последняя линия обороны.

В оригинале Гиганта здесь не остановили. Эвернод был потерян целиком: Квеноор и множество рыцарей погибли вместе с крепостью, а монстры хлынули дальше, разнося по миру страх перед Бедствиями.

—Почему ты думаешь так же, Иллой?

Я нахмурился.

—Если Гигант пройдёт крепость, Рубеж начнёт замораживать весь мир. А сам Гигант будет уничтожать города и государства просто шагая вперёд.

Я по привычке провёл рукой по рукояти меча и спокойно перечислил грядущее бедствие.

Лица вокруг становились всё жёстче.

—Даже если мы отступим отсюда, никто не гарантирует, что у нас появится ещё один шанс. Бедствия и их армии не займут Эвернод, чтобы остановиться и перегруппироваться. Они не насытятся этим городом. Они будут идти до тех пор, пока мир не погибнет. Замораживая горы, реки, озёра и моря.

Не знаю, что в такой ситуации подумал бы Арьен.

Он всегда выбирал путь, который вёл к уничтожению Бедствия.

Падение Эвернода в оригинале описывали как неизбежность. Люди винили героя: мол, не сумел раньше уничтожить Гиганта.

Но действительно ли всё было так просто?

—И распространение монстров мы уже не остановим. За Эвернодом им будет открыта дорога куда угодно.

Квеноор кивнул.

И будто немного расслабился.

—Понятно. Спасибо, что сказал это. Что думают остальные из команды героя?

Я почувствовал взгляд Георга.

На лице у него читались смешанные чувства.

—Я… согласен с героем.

И всё.

Марианна и Дафна тоже лишь кивнули.

Квеноор закрыл глаза.

В тишине было слышно только, как потрескивает огонь.

—Сделаем так.

Он открыл глаза.

—Разделим силы надвое. Одни останутся защищать Эвернод. Вторые выйдут за ворота и ударят в сердце вражеской армии.

Я резко поднял голову.

—Будем атаковать и отходить, снова атаковать и снова отходить. Замедлим основную армию и будем наносить ей потери. Когда придёт подкрепление из столицы, передадим ему оборону — и сами пойдём убивать Четвёртое Бедствие.

Квеноор посмотрел на меня.

—Замедлять их пойду я. А тебя, герой Иллой, прошу вместе с Рисом удерживать Эвернод.

—Если вы прорвётесь сквозь вражескую армию, к стенам подойдёт меньше врагов. Тогда мне полезнее идти с вами и помогать задерживать Гиганта.

Откуда-то поднялось дурное предчувствие.

В оригинале говорилось, что Квеноор в одиночку много раз останавливал продвижение Гиганта.

Но я уже не мог слепо доверять каждой строке оригинала.

Квеноор покачал головой.

—Чтобы пробить вражеский строй, много людей не нужно. А обороне крепости нужен человек, вокруг которого смогут собраться остальные. Если не ты, кто будет спасать солдат, когда они окажутся в опасности?

Он доверял мне.

А я боялся оставлять его один на один с Бедствием.

—Если мы хотим сохранить Эвернод, другого варианта нет. Нужно выиграть время до тех пор, пока мы не сможем ударить всеми силами. И я достаточно силён, чтобы не нуждаться в твоей помощи.

Я прикусил губу.

Другого решения и правда не видел.

Можно было упереться и навязаться ему в отряд, но тогда на стенах не останется того, кто сможет подхватить защиту в критический момент.

—Хорошо. Но с одним условием.

Я поднял палец.

—Пообещайте, что не станете рваться убить Гиганта. Если окажетесь в опасности — сразу отступайте.

—Обещаю. В отличие от тебя, я не настолько жаден до чужой славы.

Квеноор рассмеялся.

Рыцари тоже один за другим заулыбались, и напряжение в зале немного отпустило.

—Отряд для задержки соберём из лучших. Минимум людей. Лучше не больше двадцати. Команда героя и Рис остаются. Серин тоже. Хэмил идёт со мной. Ханс, Адриан и Тирон — вы тоже.

Квеноор быстро начал подбирать людей.

Тщательно всё обдумав, Квеноор остановился на пятнадцати людях.

—Выходим завтра утром, до начала очередной атаки. На сегодня всё. Отдыхайте.

Он поднялся первым.

Шаги у него были тяжелее обычного.

Дверь открылась и закрылась.

Сквозняк качнул факел, и тот погас.

Дым поплыл по залу.

—К завтрашнему утру вернёмся. Если силы останутся, ещё и ударим по наступающей орде с тыла.

На следующее утро Квеноор говорил уже верхом.

Я стоял у внешних ворот со Священным мечом в руке, готовый расчистить им путь.

—Удачи, великий герцог. Вернитесь живым.

—Лучше о себе переживай. И не трать время на меня — удержи крепость.

—Открыть ворота!

Лязгнула решётка.

Монстры оскалились, встречая нас.

Я открыл первую ступень Священного меча и встал в стойку.

Квеноор взглянул на меня и усмехнулся.

—Вот сейчас силу можешь не экономить.

—Смотрите вперёд лучше.

Я огрызнулся и поднял ману.

От белого сияния ближайшие монстры начали пятиться.

Один взмах — и дорога перед воротами очистилась.

Квеноор тут же пришпорил коня.

—Я вернусь.

—А я буду держать крепость до вашего возвращения.

Я смотрел им вслед, пока Квеноор и рыцари не превратились в точки и ворота не закрылись.

После этого вернулся на стену.

В тот день монстров пришло меньше обычного.

И чем слабее была атака, тем сильнее нервничали солдаты.

День без тяжёлого боя оказался страшнее самого боя.

Потом снова наступила ночь.

Я не сомкнул глаз.

На следующий день взошло солнце.

Монстры опять ударили по воротам.

А рыцари так и не вернулись.