Глава 129. Финал (часть 4). Каппа и Водяной тигр

—Каппа, — проронил Чжоу Цзяньлу, не отрывая взгляда от странных предметов в воде.

—В легендах говорится, что в бассейне Желтой реки обитают демоны. С виду они напоминают детей трех-четырех лет. Обычно они прячутся под водой, выставляя наружу только коленки. Их еще называют «Водяными тиграми».

Едва он закончил, как Ницю с любопытством вытянул шею, вглядываясь в заводь.

—Господин Чжоу, — спросил он, — а они опасны?

Лао Шань, стоявший позади, отвесил ему звонкий подзатыльник:

—Не будь таким любопытным, а то кончишь как один наш знакомый. Нет у тебя лишней жизни — стой сзади и не высовывайся.

Чжоу Ань и У Тяньчжэнь, тоже заглядывавшие в воду, невольно переглянулись. Слова Лао Шаня прозвучали как-то странно.

Чжоу Ань уже собирался отвернуться, как вдруг заметил, что Жэнь Цуньшэн пристально на него смотрит. Раньше он бы решил, что тот просто скучает, но теперь, изучив повадки этого человека, Чжоу Ань мгновенно понял: этот взгляд был не просто так.

Не успел он расшифровать послание, как из водоема донесся громкий всплеск.

—Это еще что такое?! — кто-то указал пальцем в самый дальний угол заводи. Луч фонаря выхватил до боли знакомую «лисью шапку».

Эта тварь, любившая наматывать хвост на голову, оказалась амфибией. Она скрылась в воде, и теперь на поверхности виднелись лишь её почти человеческие глаза, полные ядовитой ненависти. Существо смотрело прямо на Чжоу Аня.

Еще один враг в его личную коллекцию. Чжоу Ань даже не расстроился — ему хотелось лишь огрызнуться: «Желающих меня прикончить — очередь до горизонта. Ты в ней какая по счету?»

Тварь не сводила с него глаз, а затем вдруг высунула голову еще выше и осклабилась в чем-то, подозрительно похожем на... улыбку?

В тот же миг боковым зрением Чжоу Ань уловил, как из воды метнулась белоснежная тень.

—Твою ж мать! — взревел он и в броске повалил на землю У Тяньчжэня, который еще не успел ничего сообразить.

А-а-а-а!

Стоявший позади них мужчина не успел среагировать. Тварь вцепилась ему прямо в лицо. Издав лишь один истошный вопль, бедолага рухнул навзничь. Кровь веером брызнула из его разодранного лица, и вскоре он перестал биться в конвульсиях. Тварь присосалась к нему, точно пиявка, яростно вырывая куски плоти.

Монстры, которых Чжоу Цзяньлу назвал каппами или водяными тиграми, словно очнулись от долгого сна. Они начали массово выпрыгивать из воды на берег. Ростом они и впрямь были с трехлетнего ребенка, но кожа их была мертвенно-бледной, а по земле они передвигались на четырех лапах с невероятной быстротой.

В пещере поднялся невообразимый шум. Чжоу Ань, откатившись вместе с У Тяньчжэнем в сторону, мощным ударом ноги отправил одного из прыгнувших на них водяных тигров обратно в воду. Эти твари были свирепы: один укус — и куска мяса как не бывало. Но на ощупь они оказались странными — мягкими и податливыми, словно губка.

Отбиваясь, он снова поймал взгляд Жэнь Цуньшэна. Тот, ловко уворачиваясь от атак, уже бежал в сторону выхода. Сяогэ и Толстяк не отставали. Чжоу Ань понял: сражаться с такой толпой — безумие. Нужно бежать.

Он подскочил к У Тяньчжэню, пронзил ножом шею наседавшего на того монстра и, отшвырнув дергающуюся тушку, потащил друга к тоннелю.

Чжоу Ань хотел было крикнуть Чжоу Цзяньлу, чтобы тот не тратил силы на бой, но осекся. Он увидел, как Чжоу Цзяньлу «случайно» подфутболил одного водяного тигра прямо под ноги мужчине, который пытался за ними увязаться.

—Эх, ну что ж ты там застрял? — Лао Шань, не выпуская сигареты изо рта, даже не пытался убивать монстров. Он лишь с ленцой отпихивал их в сторону тех, кто не входил в их ближний круг, причитая с самым невинным видом:

—Твари-то какие лютые! Нет у тебя удачи, парень, не стоит тебе за нами идти.

До Чжоу Аня наконец дошло. Взгляд Жэнь Цуньшэна был сигналом: «Пора избавляться от балласта». Ни Сяогэ, ни Жэнь Цуньшэн не пытались догнать ту «лисью шапку» — они намеренно загнали её в этот водоем, зная, что она разбудит водяных тигров. Идеальный способ отсечь лишних людей.

Чжоу Ань не стал беспокоиться о тех, кто остался с Чжоу Цзяньлу и Лао Шанем. Волоча за собой У Тяньчжэня, он мчался по коридору, из последних сил стараясь не потерять из виду спины впереди идущих. К счастью, его выносливость заметно выросла, иначе он бы отстал в первые же секунды.

Позади еще слышались чьи-то шаги, но оглядываться было некогда. Он нагнал Толстяка, который дышал тяжело, как загнанный бык. Лицо того стало пунцовым, он прислонился к стене и не мог вымолвить ни слова, но умудрился не отстать от Сяогэ.

—Путь... тупик? — выдохнул У Тяньчжэнь. Его, по сути, притащил на себе Чжоу Ань, и теперь, отдышавшись, он увидел, что Сяогэ замер перед препятствием.

Сяогэ молча отошел в сторону, открывая вид на вертикальную шахту, уходящую глубоко вниз. Колодцеобразный лаз был узким. Сяогэ ждал их здесь только для того, чтобы Толстяк и остальные могли перевести дух перед спуском.

Закрепить веревку было не за что. Спускаться предстояло, упираясь руками и ногами в стены шахты и медленно сползая вниз.

—А где Шэн-цзай? — Чжоу Ань огляделся, не видя Жэнь Цуньшэна.

Толстяк, тяжело дыша, ткнул пальцем в зев колодца и хрипло выдавил:

—Он... уже ушел вниз.

Бросив взгляд на преследователей, Чжоу Ань подтолкнул У Тяньчжэня поближе к Сяогэ, а сам, размяв затекшие мышцы и зажав фонарик в зубах, первым нырнул в шахту.

Такой способ спуска — на одном лишь упоре конечностей — был настоящим испытанием на прочность. Если шахта окажется слишком длинной, а руки или ноги дрогнут от усталости, падение на дно станет фатальным.

Чжоу Ань преодолел уже половину пути, но Жэнь Цуньшэна всё еще не было видно. Зато сверху доносилось шуршание и яростная ругань Толстяка:

—Даже если сдохнете, держитесь, гады! Кто на голову мне свалится — пришибу на месте!

После этого окрика Чжоу Ань удвоил усилия. Умирать под тушей сорвавшегося сверху союзника в его планы не входило.

Спустя еще десять минут напряженного спуска в глубине показалось дно. Сердце радостно екнуло. Прикинув расстояние, он разжал руки и ноги и спрыгнул вниз. Едва он коснулся ногами твердой поверхности, как чья-то фигура метнулась к нему из тени и щелчком выключила его фонарь.

Мир мгновенно погрузился в абсолютную, непроглядную тьму.