Глава 130. Финал (часть 5). Неужели все Жэни — жертвы системы образования?

Чжоу Ань ударил почти инстинктивно, вскинув руку в темноту, но чьи-то пальцы с невероятной ловкостью перехватили его запястья, заламывая их за спину. Хватка была мягкой, но неумолимой.

Прежде чем он успел дернуться и высвободиться, в самое ухо вкрадчиво шепнули:

—Это я.

—Докажи, что ты настоящий, — Чжоу Ань не спешил расслабляться. Слишком часто за последнее время его дурачили порождения этого проклятого места, и бдительность стала его единственным союзником.

Жэнь Цуньшэн отпустил его и, кажется, едва слышно, обреченно вздохнул. Чиркнул выключатель, и луч фонарика на мгновение выхватил из тьмы его лицо. Чжоу Ань всмотрелся в знакомые черты, заглянул в глаза и, едва убедившись, что перед ним действительно Жэнь Цуньшэн, увидел, как тот мгновенно погасил свет.

Он еще слова не успел вымолвить, а тот уже всё понял. «Он что, мысли мои читает?» — пронеслось в голове Аня. Разумеется, озвучивать это он не решился. Он только открыл рот, чтобы спросить, что происходит, как сухая ладонь Жэня крепко зажала ему губы.

—Тсс. Иди за мной.

Спуск из вертикальной шахты вел в абсолютное ничто. Тьма здесь была настолько густой и осязаемой, что после выключения фонаря казалось, будто ты идешь сквозь бесконечные наслоения черной ваты. Воздух стал тяжелым, вызывая безотчетное чувство удушья.

Чжоу Ань не видел, куда идти, поэтому Жэнь Цуньшэн просто взял его за руку и повел за собой. Чувство времени начало искажаться, минуты растягивались в вечность. Аню очень хотелось спросить, не стоит ли им подождать Сяогэ и остальных, но Жэнь Цуньшэн всегда был волком-одиночкой. Казалось, такие вопросы его в принципе не заботили.

В итоге Чжоу Ань промолчал. Они шли во тьме долго — настолько, что его дыхание стало тяжелым и прерывистым, прежде чем Жэнь Цуньшэн наконец остановился. Когда вспыхнул огонек зажигалки, Чжоу Ань ощутил невольное облегчение.

Он увидел, как Жэнь Цуньшэн достал какой-то небольшой предмет и поднес к пламени. Вспыхнул призрачный зеленоватый огонек, и в воздухе разлился странный, ни на что не похожий аромат. Чжоу Ань понял: это сырой рог носорога. Говорят, если зажечь его в правильном месте, можно увидеть то, что скрыто от глаз живых.

Ань осторожно огляделся, затем перевел взгляд на спутника. Тот оставался абсолютно невозмутимым, используя слабый свет, чтобы изучать стену. Внезапно на прежде монолитной поверхности проступили контуры маленькой деревянной двери, выкрашенной в густой алый цвет.

Жэнь Цуньшэн толкнул её. За дверью открылось довольно просторное помещение, но там царил такой мрак, что разглядеть детали было невозможно. Чжоу Ань замер на пороге, не решаясь войти, но Жэнь Цуньшэн посмотрел на него так выразительно, что вопрос отпал сам собой.

Ань придвинулся ближе, еще раз внимательно всмотрелся в лицо мужчины и даже рискнул протянуть руку, чтобы бесцеремонно ущипнуть его за щеку. Никаких краев маски из человеческой кожи. Взгляд ясный, признаков одержимости нет. Только вот сейчас Жэнь, кажется, был очень близок к тому, чтобы просто отвесить ему пинка и зашвырнуть внутрь...

—Мы правда туда идем? — спросил Чжоу Ань. Раньше, когда он в одиночку лазал по гробницам, он частенько так подставлял других. Теперь же он осознал: когда ты один, тебе плевать на риск, но когда рядом тот, кому ты доверяешь, голова начинает пухнуть от лишних мыслей. Хочется, чтобы кто-то другой принял решение за тебя.

Лао Шань как-то высмеивал его за это, говоря, что у Аня две ипостаси: он либо неуправляем в своем безумии, либо привязчив до тошноты. Еще старик ворчал, что когда Второй дедушка хотел забрать Аня с собой, хорошо, что отец и дед встали горой, иначе парень вырос бы таким же невыносимым типом.

Чжоу Ань не был уверен, действительно ли Лао Шань недолюбливает его Второго дедушку, но признавать его правоту ох как не хотелось. «Привязчив»? Если не можешь подобрать нормальное слово, лучше молчи. Неудивительно, что Ницю такой же неуч.

Ань вдруг вспомнил слухи: после того как старые зашоренные маразматики из семьи Жэнь перемерли, воспитанием Жэнь Цуньшэна вроде как занимался именно Лао Шань. «Неужели и он тоже... неграмотный?» — эта мысль поразила Чжоу Аня. А ведь вполне вероятно. Парень наверняка и в школе-то ни дня не провел. Жертва девятилетней программы образования?

Должно быть, взгляд Чжоу Аня в этот момент был слишком уж странным, потому что Жэнь Цуньшэн едва заметно нахмурился.

—Заходи, — поторопил он его с оттенком явного недовольства.

Понимая, что не может избавиться от привычки витать в облаках, Чжоу Ань виновато отвел глаза. Хоть он и не знал, что ждет его внутри, по спокойствию Жэнь Цуньшэна было ясно: смертельной опасности нет. Он пригнулся и переступил порог. Жэнь вошел следом, зажег от тлеющего рога неугасимую лампаду в углу и погасил свой импровизированный факел.

Деревянная дверь тут же исчезла, словно её и не было. На ощупь стена в том месте стала такой же холодной и шершавой, как и везде. Свет лампады разогнал тени, и Чжоу Ань ахнул: судя по убранству, они оказались внутри небольшого храма.

Вот только перед ними выстроились не статуи Будд, а двенадцать зооморфных фигур. Двенадцать знаков зодиака. У каждого — голова животного и человеческое тело, облаченное в чиновничье платье. Они застыли в строгом порядке, слева направо.

—Тут есть какие-то особые правила? — Чжоу Ань предположил, что Жэнь Цуньшэн привел его сюда ради какого-то семейного ритуала. Может, перед жертвоприношением полагалось отвесить поклоны?

—В свое время Чжоу Цзяньшу выжил именно здесь, когда его привели сюда как жертвенный дар, — Жэнь Цуньшэн остановился в трех шагах от него, заговорив о Втором дедушке. Ань не мог понять, что тот чувствует, произнося эти слова, — казалось, в Жэне просто включился режим рассказчика.

—Великое алое жертвоприношение в своей начальной стадии использует ту кровь, что считается «грязной». Это подношение демонам, а не богам. И только когда жертва оказывается на пороге смерти, её душа и кровь становятся истинным даром для божества.

Жэнь Цуньшэн сделал паузу, глядя на статуи:

—Чжоу Цзяньшу привели сюда после Тяньшоу. Когда ритуал был в самом разгаре, он пришел в себя и сбежал. Но половина крови уже была отдана демону. Тварь выбралась из ада... А тот, кто проводил обряд, не исполнил долг, который семья Жэнь хранила веками. В конце концов он предпочел встать на сторону демона.

Тот, о ком говорил Жэнь Цуньшэн, был тем самым подражателем, который обожал носить лицо Чжоу Аня. Похоже, этот их «бог» был весьма привередлив в еде.

Чжоу Ань задумался, а затем спросил:

—А если я в этот раз тоже отдам кровь только демону, что случится?

—Не знаю, — Жэнь Цуньшэн перевел взгляд на лик одной из статуй. — Когда Чжоу Цзяньшу сбежал и жертвоприношение сорвалось, все члены рода Жэнь, кроме него одного, погибли.

Чжоу Ань вздрогнул. Он знал, что Второй дедушка сбежал посреди обряда, но не догадывался о такой цене. Неужели провал ритуала стал причиной заката семьи Жэнь в ту эпоху?

—Чжоу Ань, члены рода Жэнь — не из этого мира, — негромко произнес Жэнь Цуньшэн. — Они попали сюда случайно. И в качестве платы были обязаны из поколения в поколение охранять тайну вечной жизни, тайну бессмертия. Теперь все члены рода мертвы. Тайна долголетия слишком соблазнительна. Пока она остается в мире, у неё будут последователи, жаждущие её заполучить. Ты...

Жэнь Цуньшэн посмотрел ему прямо в глаза и вдруг осекся, не зная, как продолжить. Чжоу Ань видел его замешательство. Он не боялся за себя, он просто видел, что Жэнь Цуньшэн, начавший сомневаться и размышлять, становится всё больше похож на настоящего, живого «человека».

Ань подошел ближе и задал вопрос за него:

—И какой выбор ты хочешь сделать?

—Не знаю, — Жэнь Цуньшэн опустил глаза.

Чжоу Ань подавил смешок и по-свойски, словно уличный хулиган, закинул руку ему на плечо:

—Вообще-то, я давно хотел тебя спросить об одной вещи.

Жэнь Цуньшэн покосился на его руку, затем снова на лицо, ожидая вопроса.

—Скажи честно... в вашей семье Жэнь хоть кто-нибудь закончил девять классов школы?