Глава 131. Финал (часть 6). Кто бы не позавидовал такой крепкой дружбе?

Чжоу Ань не был уверен, слышал ли Жэнь Цуньшэн когда-нибудь вообще о «девятилетнем обязательном образовании». Тот ничего не ответил, но Аню показалось, что в глазах спутника крупными буквами высветилось: «Дебил». Это была его личная интерпретация, но за точность он бы не поручился.

—Да шучу я, — Ань примирительно улыбнулся. — Я же говорил, я живучий. Меня так просто не пришибить. Подумаешь, жертвоприношение, ерунда какая.

Он ведь не просто так в свое время изо всех сил помогал искателям бессмертия отправиться на тот свет. И не только ради дурацкого плана Второго дедушки. То, что он выторговал у Системы, было его единственным шансом на спасение.

—Слушай, а ты думал, чем займешься, когда всё это закончится? — вот что его по-настоящему интересовало.

Чжоу Ань вдруг осознал, что толком не понимает, в каких они отношениях. Иногда ему казалось, что с Сяогэ он ладит куда лучше. Между ним и Жэнь Цуньшэном всегда ощущалась невидимая преграда.

Жэнь был куда холоднее Сяогэ. Ань не знал, как его воспитывали в семье Жэнь, но, похоже, их идеология сводилась к одному: служению конечной цели. Сяогэ в гробницах спасал даже тех, кто того не стоил. Жэнь Цуньшэн — никогда. Он не стремился стать богом, не желал опускаться в ад, он просто жил в этом мире, взирая на чужие жизни с ледяным безразличием.

Если бы Чжоу Ань сам не был тем еще авантюристом, прыгнувшим в это пекло с головой, Жэнь Цуньшэн вряд ли бы его даже заметил. Холодный, немногословный, намеренно отстраненный — в этом человеке, казалось, собрались все социальные недостатки разом. Их разделяли их «миссии», и было непонятно: знакомы они или нет? Вроде и да, а вроде и нет. Начнешь рассуждать — выйдет сентиментально, промолчишь — самого коробит.

Перед этим выходом, когда они пили во дворе, Ань, кажется, сболтнул лишнего под влиянием алкоголя. Толстяк тогда, едва ворочая языком, выдал ему:

—Наша с Тяньчжэнем и Сяогэ история — это, брат, целый роман. Там таких приключений наберется, что ты со страху помрешь. А ты со своим Шэн-цзаем сколько знаком? Если бы ты не лез на рожон, а он не был таким зашоренным сухарем со своими правилами, вы бы уже врагами стали. Этот малый реально еще неразговорчивее Сяогэ. Ты чего от него ждешь? Что он будет каждое утро спрашивать, как ты покушал и какое у тебя настроение?

Толстяк икнул и продолжил:

—Ты же сам, как узнал про все эти дела, начал думать, что он тебя в гробницах спасает с каким-то умыслом. Ты сам не можешь расслабиться, а он просто такой, какой есть. Чтобы дорасти до такой дружбы, как у нас троих, вам еще пахать и пахать.

Толстяк только казался рубаха-парнем, на деле же он видел людей насквозь. Чжоу Ань тогда перебрал и мало что запомнил из того монолога, но обрывки фраз всё еще всплывали в памяти. О том, как они встретили Сяогэ, через какие невероятные переделки прошли и как из чужаков стали братьями, готовыми умереть друг за друга. Честно говоря, Ань им завидовал. Кто бы не позавидовал такой глубине чувств?

Он подождал ответа, но Жэнь Цуньшэн молчал. Решив, что тот снова ушел в себя, Ань тяжело вздохнул. И тут раздался негромкий голос:

—В семье Жэнь больше никого нет. Когда люди Чжан уйдут, я не смогу попасть во многие места. И я не знаю, где эта гробница появится в следующий раз. Лучший выбор — остаться здесь и охранять её.

Чжоу Ань ожидал услышать нечто подобное. Он был прав: Страна Бессмертных не была застывшим склепом. Это была «живая» гробница, способная перемещаться вдоль подземных энергетических жил — драконьих троп.

—И сколько ты собираешься здесь торчать? Сто лет? Тысячу? Или вы, Жэни, и правда способны воскресать после смерти?

Обычно, когда Ань задавал вопросы, на которые не было удобного ответа, Жэнь Цуньшэн предпочитал отмалчиваться. Но на этот раз он решил хоть как-то отреагировать, пусть это и было похоже на отписку.

—Это слишком сложно. Тебе не стоит об этом знать.

Договорив, Жэнь Цуньшэн снова зажег рог носорога. Деревянная дверь проступила на стене, и они вышли наружу. Несмотря на то, что они были в храме, ни один из них не склонил головы перед идолами.

Едва они покинули помещение, как издалека донесся голос Толстяка:

—Что это за дыра такая, а? Узко, как в заднице у комара! У Толстяка сейчас дыхалку перехватит от такой тесноты!

Если остальные еще могли идти по проходу прямо, то Толстяку приходилось несладко — он пробирался боком, стараясь максимально втянуть живот. У Тяньчжэнь шикнул на него, веля заткнуться. Они тоже шли без фонарей, и это ощущение «черной ваты» явно действовало им на нервы.

Чжоу Ань негромко окликнул их, давая понять, что они впереди. Жэнь Цуньшэн не стал рассказывать остальным о скрытом пространстве, которое можно увидеть только при свете рога. Казалось, он завел Аня туда лишь для того, чтобы сказать те несколько фраз. Впрочем, это было логично — в группе всё еще был «чужой».

Они продолжили путь во тьме. Проход становился всё уже, потолок давил на плечи. Приходилось идти, согнувшись в три погибели, и казалось, что еще минута — и они задохнутся в этом каменном мешке. Сзади доносилось тяжелое сопение, которое постепенно начало отдаляться.

Чжоу Ань шел след в след за Жэнь Цуньшэном. Его опыт подсказывал: как только что-то начинает казаться «неправильным», жди беды.

—Толстяк? — тихо позвал он. Тишина.

—Тяньчжэнь? — снова ни звука.

Он инстинктивно вытянул руку вперед, чтобы коснуться плеча идущего впереди, но пальцы схватили пустоту. Жэнь Цуньшэн исчез.

«Проклятье!»

Снова эти фокусы. Впрочем, к подобным вещам у него давно выработался иммунитет. Что бы там ни пряталось во тьме, лучше не злите меня — в гневе я страшен и для людей, и для призраков! Чжоу Ань выдохнул, напрягся всем телом и резко включил фонарь.

Луч света не успел уйти далеко — его преградила чья-то спина. Человек попятился и наткнулся прямо на него.

—Назад! — скомандовал знакомый голос.

В свете фонаря Чжоу Ань увидел то, что заставило Жэнь Цуньшэна отступать. Твари были уже совсем близко, буквально перед самым его лицом. Ань выругался и, развернувшись, бросился бежать в обратную сторону.