Глава 135. Прощай…

—Я нашел вход, идем! — Жэнь Цуньшэн махнул рукой, словно действительно обнаружил путь внутрь.

—Не спеши, — Чжоу Ань поморщился, когда рану на руке прошила острая, пульсирующая боль. — Я тут кое-что нашел. Подойди, покажу одну любопытную вещицу.

Вид у него был предельно серьезный, ни тени фальши. Жэнь Цуньшэн на мгновение нахмурился, пристально изучая его.

—Что такое? — Чжоу Ань наклонил голову, глядя на него с легким недоумением, и снова поманил к себе. — Я серьезно. Кажется, в этом мече скрыта какая-то тайна.

Он протянул клинок вперед, чтобы тот мог рассмотреть его. Взгляд Чжоу Аня был чистым, на губах играла легкая улыбка — всё в его позе выдавало расслабленность. Жэнь Цуньшэн помедлил, но всё же шагнул ближе. Тайна в мече? С чего бы? Неужели он получил какое-то наставление от «божества»?..

Он уже потянулся, чтобы взять оружие, как вдруг лицо Чжоу Аня заледенело. Лезвие меча молнией свистнуло в воздухе, целясь прямо в шею. Лишь чудом Жэнь Цуньшэн успел резко выгнуться назад, уходя от удара, который должен был перерезать ему горло. Он коснулся шеи пальцами — на них остался след крови. Но настоящая беда была ниже: в животе разлилась тупая, парализующая боль. Взглянув вниз, он увидел глубокую рану, из которой толчками выходила кровь.

Чжоу Ань крепко сжимал меч в правой руке, а в левой держал окровавленный армейский нож. На его лице застыла холодная усмешка.

—Я разве не говорил тебе? Актер из тебя — полное дерьмо. Весь путь я наблюдал за твоими жалкими потугами и, честно говоря, всё порывался преподать тебе урок настоящего мастерства. С такой игрой тебе даже роль третьего плана не светит. Ты и так слишком зажился на этом свете, пора бы тебе уже получить свой «смертельный паек» и свалить со сцены.

Чжоу Ань говорил и говорил, и лишь в какой-то момент поймал себя на мысли, что обычно злодеи в книгах гибнут именно из-за своей болтливости. Странно, что в этот раз роль говоруна досталась ему...

—Значит, Тяньшоу на тебя не подействовало? — наконец произнес самозванец свою первую фразу в истинном обличии. Голос его звучал вопросительно, хотя он уже понял, что его обвели вокруг пальца.

Чжоу Ань поморщился. Видеть лицо Шэн-цзая, искаженное этой злобной, хищной гримасой, было противно до тошноты.

Самозванец бросился в атаку, целясь в жизненно важные точки. Чжоу Ань парировал удары, стараясь бить по ногам и искать бреши в защите. Старая истина гласила: «дюйм длины — дюйм силы». Древний меч в его руках обладал сокрушительной мощью, рассекая воздух с гулом. Жэнь Цуньшэн когда-то говорил, что самозванец способен на всё то же самое, что и он сам. И хотя у Чжоу Аня было преимущество в оружии, одолеть врага за пару выпадов не удалось.

Кинжал самозванца впился ему в правое плечо. Рука, сжимавшая меч, онемела от боли. Бинты на старой ране лопнули, и кровь Чжоу Аня частыми каплями застучала по камням, стекая с острия меча.

—Тебе меня не убить, — прохрипел, утирая кровь с губ. Он стоял, пошатываясь, едва удерживаясь на ногах. — Ты не можешь этого сделать. И не сможешь.

Раны на его руках, спине и животе выглядели жутко, а залитое кровью лицо вызывало лишь отвращение. Теперь Чжоу Ань понимал, почему Лао Шань говорил, что семья Жэнь, тренируя Жэнь Цуньшэна, первым делом лишила его чувства боли. Каждый нерв Чжоу Аня сейчас буквально кричал, разрываясь от болевых импульсов. Но он не ослабил хватку. Напротив, он еще крепче сжал рукоять, заставляя себя игнорировать страдания плоти. Он не мог заглушить боль, но мог обмануть собственный разум, парализовать страх в сердце. За это стоило поблагодарить самозванца — тот так долго давил на него, что Чжоу Ань едва не заработал расщепление личности, и это закалило его дух.

—Хех, пытаешься себя утешить?

Чжоу Ань резко крутанул кистью, нанося горизонтальный удар в шею. Когда враг пригнулся, Чжоу Ань, не теряя секунды, с силой вбил колено ему в лицо. Увернувшись от ответного взмаха ножа, он мощным пинком опрокинул противника на спину и всем весом навалился сверху, вонзая меч глубоко в грудь, пригвождая тварь к земле.

Самозванец зашелся в кровавом кашле, его пальцы судорожно вцепились в лезвие:

—Ты… не имеешь права… Я последний истинный член рода Жэнь… Убьешь меня — и тот фальшивка, что таскается за тобой, никогда не сможет открыть эти врата…

—Ты ведь и сам это видел, — Чжоу Ань смотрел на него сверху вниз холодным, немигающим взглядом. — Когда ты попал сюда во второй раз, ты увидел свою смерть от моей руки. Но ты был слишком самонадеян. Решил, что я не посмею, а Жэнь Цуньшэн не сможет. Но вот незадача: я — не он. И на ваши семейные разборки мне глубоко плевать.

Он сделал паузу и добавил почти небрежно:

—У трех сотен членов семьи Жэнь была перерублена грудина. Ваше уязвимое место ведь там, верно?

Зрачки самозванца расширились от ужаса. Он попытался что-то сказать:

—Нет… кх…

Договорить он не успел. Чжоу Ань резко провернул клинок. Лицо врага застыло в посмертной маске ужаса. Алая кровь брызнула на тыльную сторону ладони Чжоу Аня.

Ещё тогда, когда они с Чжоу Цзяньлу впервые оказались здесь, его отец, не желая приносить жертву, невольно открыл им путь в странное место. Там самозванец и увидел свое будущее. Именно поэтому он пришел убить Чжоу Аня спустя двадцать три года, именно в тот день. В день, когда Третий дядя открыл выставку и попросил племянника о помощи, и тот нашел ту самую подвальную комнату. Появление Третьего дяди спутало самозванцу все карты. Увидев тогдашнего Чжоу Аня — слабого, никчемного мальчишку, который не представлял никакой угрозы, — он расслабился. Его гордыня заставила его отложить казнь.

А когда Второй дедушка избавился от остальных восьми детей и самозванец понял, что Чжоу Ань внезапно обрел силу, было уже поздно. Шансы на победу перестали быть стопроцентными, а риск потерять путь в Страну Бессмертных стал слишком велик. Всё это Чжоу Ань узнал позже, из обрывочных воспоминаний черных чешуйчатых змей в других гробницах. И всё это, от начала и до конца, было частью плана Второго дедушки.

Чжоу Ань присел на корточки и, схватив мертвеца за край лица, с силой сорвал с него маску. Умирать с лицом Жэнь Цуньшэна эта мразь была не достойна. Теперь он впервые увидел истинный облик врага: заурядное лицо, высокий, залысистый лоб… Неудивительно, что Лао Шань называл его Лысым.

—Чжоу Ань! — донесся до него крик. Его звали по имени, громко и тревожно.

Послышались поспешные шаги. Чжоу Ань обернулся и увидел бегущих к нему друзей. Он слабо улыбнулся:

—Сяогэ, твоя кровь больше не нужна. У нас тут есть отличный донор. Только поспешите, а то, боюсь, я сам тут скоро до капли изойду.

У Тяньчжэнь подхватил его под руку, в его глазах читалась неприкрытая тревога:

—Ты уверен, что выдержишь?

Они преследовали монстра, которого самозванец прятал под одеждой, но упустили его. Жэнь Цуньшэн на полпути внезапно развернулся и бросился назад — если бы не его чутье, Чжоу Ань мог просто истечь кровью до их возвращения.

Глядя на массивные каменные врата, которые медленно отворялись, впитывая кровь самозванца, Чжоу Ань безразлично усмехнулся:

—Всё в порядке. Тебе ведь нужно домой, верно? У тебя там еще куча дел. Идем.

Они вступили на навесную тропу за вратами. У Чжоу Аня не было сил рассматривать настенные росписи. Он лишь понимал, что это очень древний Священный путь, предназначенный для подношений богам. В конце пути их ждало Божественное древо — колоссальное изваяние из иссиня-черного материала, чьи густые ветви были лишены единого листочка. Перед этим исполином они казались жалкими муравьями. Трудно было поверить, что здесь, в пучине океана, скрыто такое чудо.

Чжоу Ань почувствовал, как его кровь, стекающая к ногам, начала послушно заполнять кровеотводные желоба в полу. Все они вели к подножию древа. Он бессильно опустился на камни. Жэнь Цуньшэн и Сяогэ встали по бокам, настороженно озираясь.

—Там! — выкрикнул Толстяк, указывая пальцем в темноту.

В ту же секунду там, куда он указывал, мелькнула низкая призрачная тень. Они бросились в погоню, кружа вокруг древа. У Чжоу Аня поплыло перед глазами. То ли от потери крови, то ли это были видения, но ему показалось, что Божественное древо вздрогнуло. Раздался тяжелый скрежет камня, и в исполинском стволе, словно лопнувшая натянутая кожа, открылся проход. Внутри не было света — лишь непроглядная, вязкая мгла.

Ему очень хотелось посветить туда фонарем, но сил не осталось даже на то, чтобы поднять руку. Мир окончательно потерял четкость. В полузабытьи он увидел, как одна фигура, вцепившись в кого-то или во что-то, ввалилась прямо в этот проем. Первая мысль была: «Неужели это Жэнь Цуньшэн?»

Но врата закрылись. Он лежал на холодном камне, чувствуя, как жизнь по капле покидает его тело, замедляя бег времени. Говорят, перед смертью слух покидает человека последним. Он действительно перестал что-либо чувствовать, даже боль ушла. Лишь где-то на грани сознания прозвучал скрежет камня и голос У Тяньчжэня, который, казалось, произнес: «Нам пора возвращаться. Прощай…»