Глава 144

Дополнительная глава 8. В праздник Цинмин дождь льёт без конца

В тот день, когда они возвращались в деревню, зарядил дождь, и вся дорога утонула в серой хмари. К тому же они умудрились попасть в самый пик — толпы людей возвращались в родные края, чтобы почтить предков.

На эстакаде машины продвигались черепашьим шагом: проедут пару метров и снова в стоп-огни. Нога уже начала подрагивать от постоянного нажатия на тормоз. От нечего делать Чжоу Ань покосился на Жэнь Цуньшэна, который дремал на пассажирском сиденье, прикрыв глаза.

Опустив стекло, Ань высунулся навстречу влажному воздуху и закурил.

Рядом стоял тяжелый грузовик. Заметив открытое окно, водитель — смуглый, почерневший от солнца парень с честным и простодушным лицом — тоже опустил стекло. Рядом с ним сидела женщина, судя по всему, его жена.

Парень улыбнулся, сверкнув на редкость белыми зубами, и виновато обратился к Чжоу Аню:

—Друг, у меня курево кончилось, а ехать ещё долго. Не продашь сигаретку, чтобы сон разогнать?

Чжоу Ань просто протянул ему остатки пачки:

—Зачем продавать? Раз уж стоим в одной пробке, считай, судьба.

Женщина приняла пачку и тихонько поблагодарила. Оба они выглядели очень искренними и простыми людьми. Парень достал одну сигарету и хотел было вернуть пачку.

Чжоу Ань махнул рукой, отказываясь.

—Ох, это же хорошие сигареты, неудобно как-то… — Парень прикурил и, видя, что Ань не берет пачку назад, смутился ещё сильнее.

Жена его потянулась было через окно, чтобы вернуть вещь, но Чжоу Ань не взял. Вместо этого он завязал разговор, спросив, откуда они родом. Оказалось, что парень едет в ту же сторону — они были не просто земляками, а соседями из соседних деревень.

Как говорится, «встреча земляков — глаза в слезах». И хотя это лишь метафора, супруги, услышав, что встретили своего, тут же прониклись к Чжоу Аню симпатией и радушием. Парень перестал настаивать на возврате пачки, рассыпался в благодарностях и принялся увлеченно болтать.

Женщина тем временем пошарила где-то сзади и протянула Чжоу Аню полную горсть чего-то мелкого.

—Это детям купили, домой везём. Безделица, конечно, но возьмите.

Это были конфеты. Отказать таким гостеприимным людям было невозможно, и Чжоу Ань принял подарок.

Он уже собирался положить сладости в бардачок, как вдруг заметил, что Жэнь Цуньшэн проснулся и задумчиво смотрит в окно.

Чжоу Аню вдруг захотелось его поддразнить. Он высыпал конфеты Цуньшэну на колени. Тот на автомате подхватил их и вопросительно взглянул на Аня.

—Это чтобы детишки не капризничали, — со смешком пояснил Чжоу Ань.

Но Жэнь Цуньшэн, не желая оставаться в долгу, не стал вступать в словесные перепалки. Он просто протянул руку и отсыпал ровно половину конфет обратно Чжоу Аню.

Ну вот, теперь они снова на равных.

«Не промах парень», — подумал Ань. Он отхлебнул воды из бутылки, бросил туда окурок и, спрятав конфеты в карман, тронул машину — затор впереди наконец начал рассасываться.

Они рассчитывали добраться к вечеру, но из-за пробок доехали до места лишь глубокой ночью. В старом доме Чжоу давно никто не жил, там было пыльно и неуютно, так что ночевать там не представлялось возможным. Благо отец Аня, узнав о его приезде, заранее договорился со Вторым двоюродным дедушкой, чтобы те остановились у него.

—Ань-цзы вернулся!

Дверь им открыл мужчина лет пятидесяти — ровесник отца Аня. Чжоу Ань звал его Четвёртым дядей. На самом деле Второй дедушка не был им кровным родственником по прямой линии, просто в деревне так было принято звать старших по старшинству.

—Проголодались, небось, с дороги? Пойду посмотрю, что в холодильнике осталось, соображу вам чего-нибудь перекусить.

Средних лет женщина, сидевшая на диване, отложила пульт от телевизора и направилась на кухню.

Чжоу Ань, выгружая вещи из багажника, крикнул вслед:

—Не трудитесь, тётушка! Мы перекусим чем-нибудь по-быстрому и ляжем.

—Да какой там труд! Делов-то на пять минут, — отозвалась Четвёртая тётя. Судя по звуку вспыхнувшей газовой конфорки, она уже принялась за дело.

—Твой отец говорил, что ты совсем зашился на работе. И правда, осунулся как-то, похудел. Раз уж приехал, отдохни хоть пару дней, попробуй стряпню своей тётки, — Четвёртый дядя помогал заносить сумки, как вдруг его взгляд упал на Жэнь Цуньшэна. Мужчина осекся.

—Ах да, совсем забыл. Это мой друг, — спохватился Чжоу Ань. — Можете звать его Шэн-цзай.

В этот момент из комнаты на первом этаже, накинув на плечи куртку, вышел Второй дедушка. Услышав слова Аня, он замер на месте как вкопанный.

—Шэн-цзай? — прохрипел он. В его голосе сквозило потрясение, а глаза были прикованы к лицу Жэнь Цуньшэна.

У Чжоу Аня внутри всё похолодело. Он перевёл взгляд на Цуньшэна, но тот оставался невозмутим — по его лицу нельзя было понять, узнал он старика или нет.

—Дедушка, вы его знаете? — осторожно спросил Чжоу Ань.

Второй дедушка ещё долго не сводил глаз с Жэнь Цуньшэна. В гостиной воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Наконец старик, словно удостоверившись в чём-то, прищурил свои мутные глаза и медленно покачал головой:

—Нет. Не знаю.

—Ань-цзы, и ты, паренёк, ну-ка быстро мыть руки и за стол! — Четвёртая тётя уже расставляла тарелки, вытирая руки о фартук и радушно зазывая гостей.

—Весь день в пути, устали небось. Давай, Ань-цзы, веди друга ужинать, — Четвёртый дядя похлопал племянника по спине, пытаясь разрядить обстановку.

Всё-таки они были роднёй. Будь на месте старика Чжоу Цзяньлу, Ань бы из него всю душу вытряс, но не мог же он допрашивать пожилого человека, едва переступив порог.

Они сели за стол. Стряпня тётушки была отменной, но кусок не лез Чжоу Аню в горло — он кожей чувствовал на себе и Цуньшэне пристальный взгляд Второго дедушки.

Когда Четвёртая тётя сказала, что ждала Аня одного и приготовила только одну комнату, Чжоу Ань тут же пресёк её попытки пойти прибираться во второй, заваленной хламом. Он заверил, что они прекрасно поместятся вдвоём, мол, нечего в такую темень возиться. Тётушка, видя его настойчивость, спорить не стала.

Кровать оказалась достаточно просторной для двоих парней. В комнате Жэнь Цуньшэн спокойно сидел на краю матраса, наблюдая за Чжоу Анем, который, скрестив руки на груди, мерил помещение шагами, хмурясь от напряженных мыслей.

Наконец Ань остановился и в упор посмотрел на него:

—Ты…

—Не знаю его, — Жэнь Цуньшэн поднял на него глаза.

Чжоу Ань поперхнулся. Он ещё и спросить не успел, а этот тип уже научился угадывать его мысли.

—Точно не знаешь? Ты же в курсе, я терпеть не могу, когда мне лгут.

И дело было не в излишней подозрительности — просто реакция Второго дедушки была слишком странной. Старик явно что-то скрывал.

Жэнь Цуньшэн повторил всё так же спокойно:

—Не знаю.

Чжоу Ань подстриг его слишком длинные волосы, и теперь глаза парня были видны отчетливо. Что ж, по ним было ясно — он говорит правду.

Но неприятный осадок в душе Чжоу Аня никуда не делся. Снова проснулось то забытое чувство, когда он тщетно пытался добиться правды от Чжоу Цзяньлу.

Жэнь Цуньшэн посмотрел на него и тихо вздохнул:

—Чжоу Ань, ты приехал просто навестить могилы.

«…»

И то верно. Он ведь просто вернулся почтить предков, а не грабить чужие курганы, как раньше. Вроде бы всё закончилось, он должен отдыхать — так чего он мучается?

Слова Жэнь Цуньшэна подействовали как лекарство от бессонницы. Чжоу Ань достал сменную одежду, перекинул полотенце через плечо и направился к выходу:

—Пойду в душ и спать.

А в это время в комнате на первом этаже всё ещё горел свет.

Старые, мозолистые пальцы Второго дедушки дрожащими движениями извлекли из пожелтевшего календаря крохотный, выцветший черно-белый снимок.

Старик поднёс фото поближе к лампе, щурясь и вглядываясь в лицо одного из людей на фотографии. Несмотря на возраст снимка, черты лица были вполне различимы.

—Неужели не он?.. — пробормотал дедушка.

На старом фото был запечатлен юноша, который как две капли воды походил на Жэнь Цуньшэна. Разве что взгляд у того парня был мягче, а во всём облике сквозило какое-то дружелюбие, которого совершенно не было в холодном и отстраненном Цуньшэне.

И всё же они были слишком похожи. Настолько, что на миг дедушке показалось, будто прошлое ожило и снова явилось ему наяву…