Глава 145. Непредсказуемая судьба

Деревенское утро разительно отличалось от городского: здесь человека вырывал из сна не резкий визг автомобильных гудков, а заливистое, бодрое пение петухов.

Когда Чжоу Ань наконец разлепил веки, Жэнь Цуньшэна в комнате уже и след простыл. Зная его привычку вставать ни свет ни заря и придерживаться режима, который можно было назвать разве что античеловеческим, Чжоу Ань ничуть не удивился.

Приведя себя в порядок и спустившись вниз, он столкнулся с Чжоу Сышэнь — та как раз накрывала на стол.

—Сходи-ка, позови Шэн-цзая завтракать, — ласково улыбнулась она.

—Ладно, — отозвался Чжоу Ань и между делом спросил:

—А где Сышу?

—Уехал в город прикупить кое-что для завтрашнего поминовения предков. Не жди его, давай поедим сами.

Пока четвертая тетушка хлопотала над посудой, Чжоу Ань вышел во двор, чтобы отыскать Жэнь Цуньшэна. Увиденная картина едва не заставила его расхохотаться.

Информационная сеть деревенских кумушек работала без сбоев: не успели они вчера ступить на порог, как вся округа уже знала — Ань вернулся и привез с собой друга. Жэнь Цуньшэну, видимо, с утра было совершенно нечем заняться, поэтому он вытащил табуретку к воротам и уселся там, безучастно созерцая расстилающиеся впереди поля.

В деревне люди жили по здоровому графику, и тех, кто проснулся рано, было предостаточно. Заметив статного молодого человека, скучающего в одиночестве, они просто не могли пройти мимо, не перекинувшись парой слов.

К тому моменту, как Чжоу Ань вышел на улицу, вокруг Жэнь Цуньшэна уже собралась приличная толпа. Местные тетушки наперебой засыпали его вопросами, и им не хватало разве что горсти семечек, чтобы превратить это в полноценные посиделки. Любой человек, а уж тем более молодой парень, не мог избежать «смертельного трио» вопросов от сельских родственников и соседей.

Жэнь Цуньшэн не стал исключением.

Подойдя ближе, Чжоу Ань услышал, как одна из женщин спрашивает:

—Сынок, а сколько тебе годков-то?

—Гляньте на него, — подхватила другая, — поди, не старше моего сорванца будет.

—В городе работаешь, небось? — допытывалась третья. — Слыхали, вчерась с Анем приехал. Сразу видно — городской паренек.

—И то верно, — закивали остальные. — Лицом-то пригож, статный какой. А чем занимаешься? Девушка-то есть?

Жэнь Цуньшэн, зажатый в плотное кольцо любопытных тетушек, выглядел на редкость слабым, жалким и беспомощным. Опасаясь, что тот ляпнет что-нибудь в духе «раскапываю чужие могилы», Чжоу Ань поспешил на выручку.

—Тетушка, он у меня стеснительный, да и неразговорчив совсем, — вклинился он, вызволяя друга из окружения. — И невеста у него уже есть, так что вы со своими сватаньями опоздали.

Тетушка заметно разочаровалась, но, завидев Чжоу Аня, тут же переключила внимание на него.

—Ань, тебе ведь тоже уже за двадцать, когда ж ты нам свою кралю покажешь? — Она хитро прищурилась. — А хочешь, я тебя познакомлю с одной? Парень ты видный, толковый, как раз под стать той девчонке будешь.

Чжоу Ань неловко усмехнулся:

—Я пока не спешу, да и талантов у меня особых нет, не ровня я такой хорошей девушке. Спасибо за доброту.

Заметив, что она снова собирается открыть рот, он опередил её:

—Сышэнь как раз зовет нас завтракать. Тетушки, может, и вы зайдете перекусить?

—Нет-нет, вы ешьте, — замахала руками женщина, — у меня в печи как раз булочки поспевают…

Для Чжоу Аня, сказавшего это лишь из вежливости, её слова прозвучали как указ о помиловании. С облегчением выдохнув, он схватил Жэнь Цуньшэна за руку и потащил в дом. К его удивлению, шаг Жэнь Цуньшэна оказался даже стремительнее его собственного…

Чжоу Ань едва сдерживал смех, глядя на эту спину, едва ли не спасающуюся бегством. «Надо же, — подумал он, — и на тебя нашлась управа!»

Во время завтрака Эр-дайе больше не сверлил Жэнь Цуньшэна пристальным взглядом, но всё же время от времени бросал на него короткие, испытующие взоры. Чжоу Ань твердил себе, что нельзя поддаваться любопытству: он вернулся лишь навестить могилы, и лишние проблемы ему ни к чему.

Однако Эр-дайе, прихлебывая кашу, вдруг спросил:

—Мальчик, как тебя звать?

Рука Чжоу Аня с палочками замерла. Если бы он не знал наверняка, что лично прикончил того самозванца, он бы всерьез заподозрил, что тот снова объявился.

Жэнь Цуньшэн не стал отмалчиваться. Он не ответил прямо, а вместо этого задал встречный вопрос:

—Вы меня знаете?

В те годы он вряд ли мог добраться до этих мест, если только этот старик не видел его тогда, во время того единственного визита. Но если и видел, реакция не должна была быть такой…

—Не знаю, — буркнул старик. — Ань редко приводит друзей, вот и спросил.

Чжоу Ань посмотрел на Жэнь Цуньшэна. Надо же, старик даже использовал его в качестве прикрытия. Он подал другу знак глазами: «Можно сказать?»

Жэнь Цуньшэн едва заметно кивнул — очевидно, ему и самому было интересно, как старик отреагирует на его имя.

—Дедушка, моего друга зовут Жэнь Цуньшэн.

Чжоу Ань ожидал, что если старик действительно знает Жэнь Цуньшэна, то его подсознательная реакция выдаст правду. Что это будет? Шок? Неверие? Или он вскочит, ударив по столу?

Но он никак не ожидал, что Эр-дайе лишь нахмурится и с сомнением переспросит:

—Не Кан?

Эта фамилия была вполне обычной, но Жэнь Цуньшэн лишь покачал головой. У Чжоу Аня же на душе стало неспокойно. Фамилия Кан… фамилия матери. Его звали Кан Цзяньи!

Узнав, что фамилия гостя не Кан, старик замолчал. Чжоу Аню пришлось приложить недюжинное усилие, чтобы подавить взрывное любопытство и не начать расспросы прямо при Жэнь Цуньшэне.

Завтрак закончился в странном, тягучем молчании. Заметив, что старик встает из-за стола, Чжоу Ань тут же подскочил следом.

—Шэн-цзай, помоги Сышэнь прибраться здесь.

—Да что ты, сынок, — всплеснула руками тетушка, — где это видано, чтобы гости работали! Идите по своим делам, я сама всё уберу.

Чжоу Ань, следуя за стариком, бросил на ходу:

—Ничего страшного, он не из белоручек. Вы уносите, а я потом посуду помою.

—Ну чего тебе? Чего ты за мной таскаешься? — Эр-дайе, собиравшийся уйти в свою комнату, обернулся, заметив преследование.

—Дедушка, — заискивающе улыбнулся Чжоу Ань, — вы вчера, как увидели моего друга, сами не свои стали. Может, за этим кроется какая-то история?

В детстве он часто слушал его причудливые рассказы, хотя многие из них со временем стерлись из памяти.

—Все истории я тебе еще маленькому рассказал, — Эр-дайе не удержался и снова бросил взгляд на кухню, где Жэнь Цуньшэн помогал убирать со стола. — Стар я стал, глаза подводят. Обознался.

—Вы видели кого-то, кто на него похож? — Чжоу Ань тоже посмотрел в сторону кухни. Неужели старик встречал того самозванца?

Но старик покачал головой:

—Не совсем. Твой друг похож на него процентов на восемьдесят, но вот глаза… глаза у него точь-в-точь как у неё. Вот только…

На этом месте старик осекся, словно вспомнив о чем-то важном. Чжоу Ань уже открыл рот, чтобы спросить, но тут в дом вошел Чжоу Сышу. Воспользовавшись этой заминкой, старик юркнул в свою комнату и плотно закрыл дверь. Чжоу Ань так и остался стоять, не успев вымолвить ни слова.

Он не стал ломиться следом. Три секунды он сверлил взглядом деревянную дверь, мысли в голове путались. Не сдержавшись, он мысленно выругался в адрес Лао Шаня и отправился на кухню мыть посуду. Там он обнаружил, что Жэнь Цуньшэн уже всё прибрал. Чжоу Сышэнь не переставала нахваливать его — такой типаж парней всегда был по душе старшему поколению. Если не считать того, что он был слишком немногословен…

Чжоу Ань прислонился к косяку, слушая, как тетушка без устали расписывает таланты его друга, и тихо вздохнул. Было бы лучше, если бы Лао Шань ничего ему не рассказывал. Иногда быть дураком, который ничего не знает — великое благо.

Люди — всё-таки самые сложные существа на свете. То, что ты хочешь знать, все от тебя скрывают, а то, что знать не желаешь, заталкивают в твою память, словно бесплатный мусор.

Все домочадцы начали готовиться к завтрашнему дню, и Чжоу Аню было неловко сидеть сложа руки. Он порывался помочь, но быстро понял, что от него только больше беспорядка.

—Иди-иди отсюда, — шутливо выставила его из кухни тетушка. — Возьми Шэн-цзая и погуляйте где-нибудь. Тут ты не нужен, только под ногами путаешься. Главное — к ужину вернитесь.

Выйдя во двор, он увидел Сышу: тот как раз резал курицу. Схватив птицу за шею, он одним точным движением полоснул ножом и отбросил её в сторону — истекать кровью в ожидании смерти. Эта картина почему-то вызвала у Чжоу Аня странную ассоциацию с самим собой…

Между ним и этой курицей, предназначенной для завтрашнего жертвоприношения, казалось, не было никакой разницы. Просто у одного был шанс взбунтоваться и выжить, а другой оставалось лишь безвольно принять свою участь.

От этой мысли на душе стало гадко. Чтобы не мозолить глаза, Чжоу Ань взял у Сышу ключи и решил отвести Жэнь Цуньшэна к старому дому. Ожили давние воспоминания, принеся с собой легкую грусть.

Когда они открыли ветхую деревянную дверь, та издала такой пронзительный скрип, что по коже побежали мурашки. Земля внутри была сырой, кое-где пробивался мох и мелкая травка. Тот сон из прошлого внезапно всплыл в памяти, и Чжоу Ань обернулся к Жэнь Цуньшэну.

—Мы ведь виделись с тобой очень давно, верно?

Тот немой мальчик, которого привел Лао Шань… Под пристальным взглядом Чжоу Аня Жэнь Цуньшэн посмотрел на место под навесом, где он когда-то сидел, и медленно кивнул.

Они действительно виделись очень давно. Настолько, что воспоминания Чжоу Аня об этом событии были почти призрачными. Теперь он понимал: если бы он тогда запомнил ту встречу лучше, то узнал бы его в первый же миг. Ведь Жэнь Цуньшэн тогда отличался от нынешнего лишь тем, что еще не успел повзрослеть и раздаться в плечах.

—Зачем вы тогда приходили? — спросил Чжоу Ань, пока они проходили внутрь. Слова Эр-дайе всё еще не давали ему покоя.

Жэнь Цуньшэн, казалось, помнил всё отчетливо. Ему не пришлось вспоминать, он ответил сразу:

—Залечивать раны.

Они пришли тогда ранеными? Чжоу Ань был поражен, но Жэнь Цуньшэн говорил об этом так отстраненно, будто речь шла о ком-то другом. Голос его был ровным и бесстрастным:

—В семье Жэнь была чистка. Когда мы выбрались, Лао Шань не на шутку встревожился. Он нашел семью Чжоу, чтобы подлечиться и… повидаться с тобой.

—Повидаться со мной?

Жэнь Цуньшэн кивнул. Одной короткой фразой он описал то, что в глазах Лао Шаня было жестокой и кровавой историей о том, как мальчишка вытащил его из груды трупов. Трудно было представить, что тот юный, хрупкий подросток уже тогда прошел через бойню и взвалил на свои плечи бремя ответственности за всю семью Жэнь.

А что касается встречи с ним — наверняка всё сводилось к тем же тайнам. Чжоу Ань не хотел больше спрашивать, не хотел заставлять его вспоминать. Заметив в углу старые удочки, он придумал незатейливый предлог и предложил сходить на рыбалку. Деревенские снасти, конечно, давно пришли в негодность, поэтому они вернулись и одолжили удочки у Чжоу Сышу.

Раньше Чжоу Ань часто мечтал о том, чтобы бросить всё и целыми днями пропадать на каком-нибудь пруду, ничего не делая. И вот, мечта сбылась — по крайней мере, на сегодня. Это занятие подходило не только ему, но и Жэнь Цуньшэну. Ведь на рыбалке можно молчать, смотреть на воду и думать о своем.

Но глядя на покачивающийся поплавок, Чжоу Ань вдруг произнес:

—Кан Цзяньи.

Жэнь Цуньшэн, держа удочку одной рукой, повернул к нему голову. Его брови слегка сошлись у переносицы. Чжоу Ань продолжал смотреть на воду:

—Тебя тоже звали Кан. Сначала был Кан Цзяньи, а уже потом появился Жэнь Цуньшэн.

Все эти разговоры о «времени, месте и людях», которые должны сойтись, чтобы открыть правду — лишь эгоистичные оправдания.

—Лао Шань рассказал мне об этом в больнице. Ты носил фамилию матери, а сменил её только после того, как он забрал тебя. Он побоялся сказать тебе правду, и я тоже побоялся.

Стоило начать, и слова полились сами собой, как из сломанного крана. Чжоу Ань не отрывал взгляда от реки, не желая слышать, что ответит Жэнь Цуньшэн.

—Друг детства, с которым я потерял связь после шести лет. Мой первый спуск в могилу, который был тщательно спланирован. Мое первое убийство — Пань Лаосы. Тогда я впервые понял, что люди сближаются со мной только ради выгоды. Потом погибло много людей, которых я даже не знал. А потом начали умирать те, кого я знал… мои друзья, мой наставник. Кроме Чжоу Цзяньлу, никто и никогда не стоял за меня до конца. Теперь их почти не осталось, и почти всех убил я. Я думал, что смогу сохранить хоть что-то… У Тяньчжэнь, Толстяк Ван, Сяогэ… Но оказалось, что они с самого начала были рядом не ради меня. Я думал, мы стали близки, но и ты решил остаться там.

Чжоу Ань сжал удочку так крепко, что костяшки пальцев побелели. Он не смел взглянуть на друга. Раньше, когда он корчился от боли или видел смерть близких, он не проронил ни слезинки. А сейчас у него предательски заложило нос.

—Чжоу Ань… — позвал Жэнь Цуньшэн.

Чжоу Ань не оборачивался. Наверное, тот сейчас смеется над ним в душе. Но ему было плевать, он должен был высказаться. Все эти чувства копились в нем с самого выхода из Страны Бессмертных, и ему некому было их доверить. Пусть Жэнь Цуньшэн побудет сегодня его громоотводом.

—Знаешь, почему я вытащил тебя оттуда? Потому что в тот момент я был зол и эгоистичен. Я думал: «Почему я один должен страдать в этом мире?» Когда Лао Шань рассказал мне про тебя, я хотел открыться. Но что потом? Ты бы снова ушел по своим делам. Я тебе не нужен, я не поспеваю за тобой. Это мне нужен кто-то рядом. Я искал оправдания, я просто не хотел говорить. Но небеса будто издеваются надо мной: чем сильнее я пытаюсь что-то скрыть, тем настойчивее они подсовывают мне доказательства, заставляя делать выбор. Они постоянно напоминают мне, что я становлюсь тем самым типом людей, которых всегда ненавидел.

С момента выписки из больницы он старался казаться безразличным, но в душе всё горело. Никто не знал, какая тяжесть давит на его сердце. Он не выдержал. Когда он моргнул, слеза упала на тыльную сторону ладони.

—Я не знаю, как поступить правильно. Я просто хочу немного передохнуть. Хотя бы убедиться, что всё это не сон. В другом сне вы все ушли. Чжоу Цзяньлу, Лао Шань, Ницю, Чанбянь — все мертвы. И ты тоже остался там. Только я один выбрался. Я не знаю, какой из этих миров настоящий. Если вы — лишь плод моего больного воображения, то что будет, когда я проснусь? Я снова окажусь один? Или завтра, когда мы сожжем бумажные деньги, вы все исчезнете?..

Голос Чжоу Аня дрожал, фразы становились всё более бессвязными. Он понял, что не сможет принять такой исход. Если этот сон подарен ему из жалости, пусть он длится как можно дольше. У него просто не осталось сил идти дальше в одиночку.

Перед глазами всё расплылось. Он задрал голову, пытаясь сдержать слезы. И в этом мареве он увидел, как кто-то подошел и крепко обнял его. Чжоу Ань не видел лица Жэнь Цуньшэна, но отчетливо услышал его голос.

—Не бойся, — произнес тот. — Я не уйду.

Чжоу Ань приподнял лицо, стараясь не разрыдаться прямо ему в плечо. Слишком позорно. Впрочем, если это действительно сон, то, наверное, поплакать в нем — не такой уж большой грех.