Глава 146. Написанная жизнь

Сколько он себя помнил, его личность ограничивалась лишь одним именем — Жэнь Цуньшэн. Он был избранным преемником семьи Жэнь, а первым человеком, которого он запечатлел в памяти, стал Лао Шань. Тот научил его многому, в том числе и тому, как жертвовать товарищами ради собственного спасения в случае смертельной опасности в гробнице.

—Ты — последняя надежда семьи Жэнь, — повторял он. — Все могут погибнуть, но только не ты.

Эти слова, словно каленое клеймо, выжгли след в его сердце, от которого невозможно было избавиться до конца дней. В тот день, когда он осознал, что полностью утратил чувство боли, он испытал некое подобие облегчения. Но шло время, и само понятие «боль» начало стираться из его памяти.

Он ловил себя на том, что, глядя на корчащихся в агонии товарищей, не чувствует ровным счетом ничего. Даже зная, что они умрут, он не мог выдавить из себя ни капли жалости. Ему лишь было любопытно: каково это — умирать в муках? Этот вопрос, словно ядовитое семя, пустил корни в его душе. Он видел смерть, но не мог прикоснуться к её сути.

Так продолжалось до тех пор, пока в семье Жэнь не случилась беда, и в итоге он смог спасти только Лао Шаня. Тот человек… Жэнь Цуньшэн не знал его имени, помнил только, что Лао Шань называл его Лысым. Чтобы отомстить, Лысый принял его облик и во главе отряда утопил в крови древнее поселение семьи Жэнь.

Они сошлись в схватке. Их приемы и движения были идентичны. Интересно, знали ли погибающие сородичи, что перед ними не их наследник, а самозванец?

—Они погибли не от моей руки, это ты их погубил, — бросил ему тогда Лысый. — Так что этот долг целиком на твоей совести.

В той схватке Жэнь Цуньшэн победил. И в очередной раз порадовался тому, что не чувствует боли.

В тот день Лао Шань, сплевывая кровь, указал ему на рощу, увешанную красными лентами:

—Не слушай этого плешивого. Души усопших молятся там о благополучии. Однажды их молитвы будут услышаны небесами, и тогда явится тот, кто поможет тебе войти туда, куда ты сам войти не сможешь.

Первые слова Лао Шаня могли быть лишь красивой сказкой, но последняя фраза оказалась пророческой. Жэнь Цуньшэн не знал, сколько времени пройдет, но под руководством Лао Шаня он отправился на встречу с семьей Чжоу и одним «неудачником».

Так его называл Лао Шань, хотя Жэнь Цуньшэну больше подходило определение «грязный сорванец». Когда они встретились снова годы спустя, всё случилось так, как и ожидалось: тот сорванец его не узнал и ничуть не изменился. Всё так же боялся смерти, боялся боли, был до краев полон любопытства, местами трусил, а местами лез на рожон, не думая о последствиях.

Его трудно контролировать — такова была первая мысль Жэнь Цуньшэна, когда Чжоу Ань появился на горах Люпаньшань. Но тот ничего не знал, Чжоу Цзяньлу оберегал его слишком усердно. Они были противоположностями, и в то же время в чем-то неуловимо похожи.

А потом… Что-то пошло не так. Их отношения начали меняться.

—Разве это плохо? — сам себе отвечал Лао Шань, который после того, как покрасил волосы, казалось, сменил и образ мыслей. — Это хорошо. Идти вместе — не значит проявлять слабость, это значит давать душе хоть немного утешения.

Решимость Жэнь Цуньшэна остаться в гробнице Страны Бессмертных рассыпалась в прах в тот миг, когда Чжоу Ань, находясь на грани смерти, вцепился в его руку. У него было множество способов вырваться, но…

Семья Жэнь просчитывала судьбы на поколения вперед, но даже они не могли предугадать всего. Финал Чжоу Аня изменился. Его собственный, кажется, тоже. По крайней мере, сейчас они всё еще шли одной дорогой. И этот человек умудрялся одновременно плакать и вытаскивать на берег попавшуюся на крючок рыбу…

Чжоу Ань окончательно отбросил стыд. Раз уж позор состоялся, то хотя бы рыбу упускать нельзя. Выговорившись, он почувствовал облегчение, а Жэнь Цуньшэн и не думал над ним смеяться. Он лишь снова повторил, что не уйдет. «Надо же, — подумал Чжоу Ань, — когда Жэнь Цуньшэн начинает говорить, он становится куда милее».

К вечеру, когда они с тремя рыбинами возвращались домой, у ворот дома Чжоу Сышу собралась толпа. Слышались обрывки фраз: «Разойдитесь и ищите!», люди с фонарями и керосиновыми лампами спешно расходились в разные стороны.

—Что случилось? — Чжоу Ань, заметив встревоженную тетушку, поставил удочки и подошел спросить.

—В соседней деревне двое детей домой не вернулись, — всхлипнула Сышэнь. — Отец их — родственник твоего деда. Говорят, в последний раз ребятню видели у ручья за полями, они там в воде плескались. Твой Сышу народ собрал, пошли искать.

Деревни стояли совсем рядом, и дети часто бегали друг к другу играть. Чжоу Ань наморщил лоб, вспоминая: тот ручей как раз протекал там, где он рыбачил. Но за весь день он не видел никаких детей. Решив, что мог просто не заметить, он вопросительно глянул на Жэнь Цуньшэна. Тот тоже покачал головой.

Отдав рыбу тетушке, они взяли керосиновую лампу и поспешили обратно к ручью. Было около семи вечера. Когда они уходили, дорогу еще было видно, но за это короткое время сумерки сгустились, и окрестности погрузились в туманную мглу. Старая лампа давала лишь тусклый оранжевый ореол, не способный разогнать тьму дальше чем на пару шагов.

Достигнув берега, они издалека услышали крики:

—Сяобао!

—Сюаньсюань!

Лучи фонариков хаотично метались в темноте. Чжоу Ань заметил мужчину, стоявшего рядом с его дядей, и лицо того показалось ему знакомым.

—Дядя, — подошел Чжоу Ань и в свете ламп узнал мужчину. — Постойте, вы же тот парень с трассы?

Молодой человек тоже опешил. Когда они стояли в пробке на скоростной магистрали, Чжоу Ань угостил его сигаретами.

—Вот так встреча, — кивнул Чжоу Ань. Слово «случайность» в его лексиконе в последнее время приобрело зловещий оттенок преднамеренности. Но он промолчал, лишь мельком взглянув на Жэнь Цуньшэна. Тот оставался бесстрастным, но Чжоу Ань за время их знакомства научился понимать его без слов: Жэнь Цуньшэн думал о том же.

—Ты уверен, что дети сегодня были здесь? — спросил он парня.

Тот, вне себя от беспокойства, метался взглядом по сторонам. Несмотря на то, что из разговора на трассе они знали, что они земляки, встреча здесь его поразила. Но сейчас было не до любезностей.

—Один пастух сказал, что видел, как детишки собирались к кому-то в гости и пошли в эту сторону. Я теперь только одного боюсь — не полезли ли они в воду… — Парень побледнел, представив худшее.

—Это верхнее течение, — успокоил его Чжоу Ань. — Мы здесь весь день рыбачили. Место открытое, поворот ручья как на ладони. Мы никого не видели. Ниже по течению люди в огородах копались, если бы дети упали в воду, кто-нибудь бы точно заметил. Так что это маловероятно.

Слова Чжоу Аня немного приободрили людей. Остальные решили, что дети могли уйти в сторону леса за холмом. Чжоу Ань расспросил о приметах: мальчик Сяобао, семь лет, и девочка Сюаньсюань, пять.

Он не пошел вместе со всеми. Поманив Жэнь Цуньшэна, он направился вниз по течению. Чжоу Ань не знал наверняка, куда делись дети, но первым местом, которое пришло ему на ум, была кедровая роща, к которой вела узкая, едва заметная тропинка.

Каждый его шаг в прошлом был частью чьего-то плана. Будто кто-то старательно писал сценарий его жизни. Этот «автор» мог в любой момент изменить ход событий, его решения, круг общения. Он надеялся, что после Страны Бессмертных обрел свободу, но, похоже, ошибся.

Из тысяч людей в пробке он встретил именно земляка. И именно у этого земляка в этих краях пропадают дети. А в его собственной голове услужливо всплывает место, где их стоит поискать.

Случайность или судьба?

Что ж, он посмотрит, что скрывает эта кедровая роща. И узнает, что на этот раз хочет сообщить ему тот, кто возомнил себя хозяином его жизни.