Глава 24. Сосуд для выдержки младенцев

Мужчина сделал еще несколько точных движений лопатой и с явным усилием вытянул черный сосуд на поверхность. По размеру находка напоминала те пузатые чаны, в которых деревенские жители обычно квасят капусту. Главное, что не ногами топтали.

Вокруг тут же собралась толпа. Чжоу Ань осторожно смахнул песок с поверхности. Этот экземпляр разительно отличался от примитивных черепков раннего неолита, о которых говорил дед. Работа была тонкой, изящной, даже на первый взгляд. Рисунок на тулове сосуда — сложные симметричные линии, нанесенные красной краской — выглядел удивительно четким, но не походил ни на один известный стиль черной керамики.

Толстяк Ван легонько постучал по боку чана, прислушиваясь.

—Как думаете, там внутри золото-бриллианты? — Он уже потянулся к горлышку, но У Тяньчжэнь вовремя перехватил его руку.

Глядя на этот сосуд, Тяньчжэнь невольно вспомнил «Яму призрачных голов» — там тоже были чаны с человеческими останками, кишащие трупными жуками.

—Здесь еще один! — крикнул Бородач с соседнего холма, вытаскивая из земли точно такой же сосуд.

—Шэн-цзай, есть мысли на этот счет? — Чжоу Цзяньлу подошел к Бородачу и присел рядом с находкой, разглядывая её со всех сторон.

Но Жэнь Цуньшэн, словно внезапно лишившись дара речи, не проронил ни слова. Он просто взял лопату, перешел к другому холму и начал копать.

—Ладно, Толстяк сам во всем разберется! — Ван засучил рукава, смачно плюнул на ладони и с энтузиазмом принялся орудовать киркой.

Остальные, видя, что ответов пока не предвидится, поддались азарту. Раскопки затянулись на добрых пять часов. Вся местность теперь напоминала лунный пейзаж, испещренный кратерами. Чжоу Ань не считал точно, но, судя по количеству ям, в каждой из которых лежало по два-три сосуда, их было никак не меньше нескольких сотен.

—Можно хоть примерно понять, когда их тут закопали? — спросил Чжоу Ань у деда, который до этого так складно всё объяснял.

Если этим штукам тысячи лет, то сохранность просто поразительная. Даже краска не потускнела. Жаль только, что узоры были абсолютно незнакомыми и не давали никакой зацепки о происхождении. Чжоу Цзяньлу лишь покачал головой, щурясь от яркого солнца.

—Странно всё это. Попробуй припиши их к какой-нибудь династии — никуда не вписываются. Для неолита работа слишком филигранная. Хотя... кто знает, может, в те времена технологии достигали уровней, которые мы сейчас просто не в силах оценить. В общем, исключать ничего нельзя.

Толстяк Ван, которому не терпелось заглянуть внутрь, едва сдерживался. Если бы не бдительный У Тяньчжэнь, он бы уже давно разнес крышку лопатой.

—Да плевать на этот ваш неолит! — проворчал он. — Вскроем — и всё сразу станет ясно!

Любопытство грызло каждого, но Жэнь Цуньшэн, их главный эксперт по древностям, упорно хранил молчание. А лезть на рожон без его одобрения никто не решался.

Чжоу Цзяньлу осторожно качнул сосуд. Внутри что-то глухо булькнуло. Он придвинулся к запечатанному горлышку и шумно втянул воздух носом. Глина, использованная для печати, была странного цвета: помесь черного, желтого и какого-то болезненно-зеленого. Понюхав её, старик нахмурился.

—Неужели это древнее вино? — пробормотал он.

Остальные тут же припали к ближайшим сосудам. Запах был резким, пряным, даже немного обжигающим слизистую носа.

—А это старое вино... его вообще пить-то можно? — с надеждой в голосе спросил Бородач, у которого при слове «алкоголь» подозрительно заблестели глаза.

—Ну так что, открываем или как? — Толстяк Ван уже не мог контролировать дрожь в руках. — Не бывает так, чтобы сокровище выкопали и не посмотрели!

—Вскрывай, — наконец обронил Жэнь Цуньшэн.

Это короткое разрешение вызвало всеобщий вздох облегчения. Толстяк, просияв, тут же принялся за дело.

—Хорош, парень! Сразу видно — наш человек!

Миссия по вскрытию была торжественно возложена на него. У Тяньчжэнь не удержался от предостережения:

—Только аккуратней там.

—Не учи отца детей делать, всё будет в ажуре, — отозвался Ван. Несмотря на спешку, с «сокровищем» он обращался бережно. Кончиком лопаты он аккуратно простучал край горлышка, нашел слабое место в глиняной печати и, приложив небольшое усилие, поддел её.

Цельный пласт печати отошел. В ту же секунду из сосуда вырвался густой, тяжелый дух. Запах был неописуемым: не то чтобы тухлятина, не то чтобы кислятина, но от него нестерпимо зачесалось в носу. Чжоу Ань, прикрыв лицо рукой, заглянул внутрь. Несмотря на дневной свет, горлышко было узким, и в черной глубине чана ничего не было видно.

Он сбегал за фонарем, а когда вернулся, обнаружил Толстяка в нелепой позе — тот едва не засунул голову в сосуд, жадно вглядываясь в темноту.

—Слышь, жиртрест, — окликнул его У Тяньчжэнь. — Ты бы полегче. А то выскочит оттуда какая-нибудь дрянь и вцепится тебе в рожу. Не ровен час, голова застрянет — потом только с горшком и будешь ходить.

—Подвинься, — Чжоу Ань отпихнул Вана и включил фонарь, направляя луч внутрь.

Жидкость заполняла сосуд наполовину. Она была черной, как деготь. На поверхности плавала маслянистая пленка, которая в свете фонаря отливала холодным металлическим блеском. Толстяк, притершись плечом к Чжоу Аню, тоже заглянул внутрь.

—И что это за бурда? Ваши предки что, нефть тут хранили? Выглядит не очень аппетитно.

Где-то он раздобыл длинную щепку и принялся помешивать содержимое. Зловоние усилилось — запах был похож на фруктовую брагу, в которой плоды сгнили до основания. Группа невольно попятилась, прикрывая носы и кашляя от едких испарений. Чжоу Ань, затаив дыхание, продолжал светить.

Вдруг на поверхность поднялся комок чего-то, похожего на спутанные водоросли. Черные, длинные пряди, сплетенные в жгуты.

—Опа! — воскликнул Толстяк. — Там на дне что-то есть! Мягкое какое-то...

Он почувствовал, как палка наткнулась на что-то податливое. Стоило ему шевельнуть щепкой, как предмет скользнул в сторону.

—Тащи его наверх! — поторопил Чжоу Ань. Терпеть этот запах было выше человеческих сил.

Толстяк кликнул помощника, взял вторую палку и, орудуя ими как гигантскими палочками для еды, начал «рыбалку». После нескольких попыток ему удалось подцепить предмет и медленно поднять его над поверхностью черной жижи.

Остальные, заметив, как помрачнели лица Чжоу Аня и Толстяка, подошли ближе. Но стоило им заглянуть в сосуд, как на лицах отразилась смесь омерзения и ледяного ужаса. То, что выловил Толстяк Ван, было младенцем.