Глава 28. Не просто пустое место, а козёл отпущения

Вокруг послышались тяжёлые, судорожные выдохи — напряжение, сковавшее людей, наконец начало спадать. Ветви исполинской софоры оказались достаточно толстыми и надёжными, чтобы по ним можно было не просто ползать, а вполне уверенно передвигаться.

Исполинский змей, хоть и отступил под натиском Сяогэ, уходить не торопился. Он кружил где-то внизу, в серой мгле, его чешуя изредка поблескивала среди листвы, напоминая о притаившейся смерти. Сейчас у них не было иного выхода, кроме как затаиться на дереве, перевести дух и заняться ранеными.

Чжоу Цзяньлу потерял немало крови. Его лицо, обычно суровое, теперь было белым как полотно. Опираясь на развилку ветвей, он тяжело дышал; голова и плечо были туго замотаны марлей, через которую уже проступали багровые пятна. Настоящий везунчик — умри он здесь, в этой глуши, родным даже нечего было бы положить в гроб для похорон.

Чтобы никто не свалился вниз во сне — а до земли было добрых три этажа высоты, — люди обвязывались веревками, пристраховывая себя к стволу. Стало ясно: до рассвета они отсюда никуда не двинутся.

Стоило телу расслабиться, как чувства обострились, и каждая ссадина отозвалась ноющей болью. Кожа, исцарапанная колючим кустарником, невыносимо зудела. Чжоу Ань почесался, чувствуя, как наваливается свинцовая усталость от нескольких бессонных ночей. Найдя удобный сук, он достал из рюкзака трос, накрепко привязал себя к дереву и, откинув голову, прикрыл глаза.

Когда человек измотан до предела, он уснет даже на краю пропасти. Сон был зыбким, путаным, и, когда Чжоу Ань очнулся, он не мог вспомнить ни одного видения.

Небо ещё не начало светлеть. Чжоу Ань щелкнул фонариком и взглянул на часы: начало пятого утра. Выходило, что он провалился в небытие всего на час, но тяжесть в голове немного отступила. Рядом, на соседней ветви, заливисто храпел Толстяк Ван, уютно устроившись в своей страховке.

Исполинского змея нигде не было видно. Похоже, тварь решила не тратить время на осаду. И слава богу — если бы им пришлось тягаться в терпении с монстром, который прожил невесть сколько веков на неведомых кормах, они бы все до единого стали его обедом.

Размышляя об этом, Чжоу Ань вдруг осознал: в отряде не хватает двоих. Куда подевались Жэнь Цуньшэн и Сяогэ?

Когда два самых сильных и загадочных бойца, чьи навыки уже казались легендарными, одновременно исчезают — это не сулит ничего хорошего. Сердце Чжоу Аня тревожно екнуло. Он торопливо развязал страховку.

«Неужели эти двое решили, что мы для них слишком обуза, и бросили нас?» — мелькнула едкая мысль. Картина того, как два немногословных мастера по-тихому смываются, пока остальные спят, выглядела пугающе правдоподобно.

Он поднялся и посветил фонариком вниз. Дерево стояло посреди огромной пустой площадки, окружённой зарослями колючек. Земли под ногами не было — всё пространство было аккуратно вымощено квадратными плитами из серого камня. Софора была центром этого странного места.

Осмотревшись и никого не обнаружив, Чжоу Ань уже было решил, что они и впрямь остались одни, как вдруг над его головой мелькнул луч света. Он задрал голову. Крона софоры была настолько густой и мощной, что за переплетением листвы ничего нельзя было разобрать. Осторожно перебравшись на другую ветку и извернувшись, он заглянул в просвет между листьями. Там, на самом верхнем ярусе, кто-то стоял.

Когда луч его фонаря скользнул вверх, фигура присела и посмотрела вниз. Это был Жэнь Цуньшэн. Обычно его глаза скрывала чёлка, но сейчас, глядя снизу вверх, Чжоу Ань наконец встретился с ним взглядом.

От этого взгляда по спине пробежал холодок. Трудно было подобрать слова, чтобы описать выражение его лица. Обычно глаза и мимика передают хоть какие-то эмоции, но Жэнь Цуньшэн смотрел на него так, словно перед ним была пустота. Прозрачный воздух. Если бы он не сделал едва заметный манящий жест рукой, Чжоу Ань решил бы, что его просто не заметили или он вовсе перестал существовать для этого человека.

Подавив неприятное чувство, Чжоу Ань зажал фонарик в зубах и начал карабкаться вверх. Чем выше он поднимался, тем тоньше становились ветви. Опора под ногами дрожала, и приходилось судорожно цепляться пальцами за всё, что попадалось под руку.

—Вы что-то нашли? — спросил он, добравшись до цели.

Сяогэ тоже был здесь, он стоял на соседней ветке неподалёку. Чжоу Ань грешным делом подумал, что эти двое уединились на вершине для секретного разговора, но Сяогэ лишь молча указал фонариком вверх.

Чжоу Ань поднял взгляд и замер. Увиденное поразило его, но не столько сам факт наличия трупа на вершине, сколько та странная, противоестественная поза, в которой он находился.

Высохшее мумифицированное тело висело вниз головой. Его руки были вытянуты вдоль ствола, а ладони намертво прижаты к коре. Казалось, мертвец пытается сдвинуть дерево с места или... толкает его?

Приблизившись, Чжоу Ань разглядел, что кисти рук были накрепко прибинтованы к дереву. Там, где ладони касались коры, в стволе был вырезан идеально ровный желоб, уходящий вертикально вниз, к самым корням. Только сейчас он заметил, что всё дерево покрыто странными узорами, которые казались не делом рук человеческих, а причудой природы. На дне желоба виднелась какая-то темно-коричневая, запекшаяся субстанция.

Чжоу Ань протянул руку, желая сковырнуть налёт и рассмотреть его получше, как вдруг резкая боль пронзила тыльную сторону ладони.

—Твою мать! Ты что творишь?! — взвыл он.

Жэнь Цуньшэн молниеносно выхватил армейский нож. Чжоу Ань лишь увидел вспышку стали, и в следующее мгновение его кожа была рассечена коротким, точным ударом. Прежде чем он успел отдернуть руку, Жэнь Цуньшэн с силой прижал его кровоточащую ладонь к желобу на стволе.

Произошло нечто невероятное: желоб оказался кровостоком. Кровь Чжоу Аня, повинуясь какому-то древнему механизму, устремилась по канавке вниз.

То, что софора вымахала до таких размеров, уже было странно, но эта инженерная мысль, предназначение которой оставалось загадкой, и вовсе сбивала с толку. Чжоу Ань стиснул зубы. «Этот сукин сын Жэнь Цуньшэн... Если хотел провести эксперимент, почему не полоснул себя? — злился он про себя. — Неудивительно, что он меня подозвал. Просто нашёл козла отпущения».

Впрочем, ругаться вслух он не посмел. Лететь с такой высоты из-за одного неосторожного слова совсем не хотелось. Дерево было слишком высоким, и он не видел, куда именно стекает его кровь, так что оставалось только терпеть.

Он снова перевёл взгляд на мумию. Чем дольше он смотрел, тем отчетливее понимал: это тело выглядело точь-в-точь как Даоба после смерти. Судя по всему, несчастного, висящего здесь веками, использовали как обычный резервуар с кровью.

—Ты уверен? — внезапно нарушил тишину Сяогэ.

Чжоу Ань инстинктивно обернулся, но быстро понял, что вопрос адресован не ему, а Жэнь Цуньшэну. Тот лишь молча кивнул. Сяогэ, получив этот безмолвный ответ, удовлетворенно замолк.

«Да что за шарады вы тут разыгрываете?» — вспыхнул было Чжоу Ань, но не успел вставить ни слова. Из листвы показалась голова У Тяньчжэня, а следом за ним карабкался Толстяк Ван. У Тяньчжэня разбудил крик Чжоу Аня про «твою мать», и он полез проверить, что происходит, попутно растолкав Толстяка.

Наверху сразу стало тесно. Жэнь Цуньшэн, не проронив ни слова, начал спускаться.

—Ого, а что это за почтенный старец тут пристроился? — Толстяк Ван, несмотря на свои габариты, умудрялся держаться на ветках, хотя те угрожающе поскрипывали под его весом.

Чжоу Ань, опасаясь, что Толстяк его ненароком скинет, на всякий случай привязал себя веревкой к соседнему суку. Видя, что кровь отдана, а ничего ужасного не произошло, он потеснился, освобождая место остальным.

—Вы уже проверили теорию? — У Тяньчжэнь заметил свежую кровь в желобе и вопросительно посмотрел на Сяогэ. Он подумал, что тот снова вскрыл себе вены, но Чжоу Ань молча продемонстрировал ему свою руку с глубоким порезом.

Толстяк Ван тем временем не сводил глаз с мумии, явно прикидывая, нет ли при ней каких-нибудь ценностей. Он потянулся было повыше, чтобы рассмотреть «старца» получше, как вдруг голова мертвеца с сухим костяным треском — крак-крак — повернулась. Сморщенное, уродливое лицо уставилось прямо на Толстяка, а рот распахнулся в беззвучном крике, словно мумия собиралась броситься на него.