Глава 3. Встреча с «Железным треугольником»

В записях говорилось, что своё название это существо получило из-за жуткого облика: у него была призрачная физиономия без глаз, носа и рта, которая, тем не менее, обладала способностью подражать человеческой речи. После великого лесного пожара его больше никто не видел.

Уезд Цзифу всегда считался захолустьем с неразвитой экономикой. Тот район лесничества давно забросили — дурная слава и мистические слухи отбивали у людей любое желание соваться в те дебри. Последние фотографии тех мест, что мне удалось найти, были трёхлетней давности: природа там брала своё, деревья вымахали огромные, превратив лес в непроходимую чащу.

С наступлением сумерек колонна свернула со скоростной трассы на узкие просёлочные дороги. Насколько я помнил карту, сворачивать было рано, но в машине царило молчание. Из динамиков гремела бодрая танцевальная музыка, дед мирно посапывал рядом, а мелькающие за окном тени деревьев навевали безотчётную тревогу. К счастью, ремикс на «Удачу» немного разгонял мрак в душе.

Спустя два дня мы наконец добрались до места. Когда машины въехали в деревню Цзибань, нас уже ждала толпа местных. Лу И притормозила и вышла переговорить с мужчиной, чьё землистое лицо и мозолистые руки выдавали в нём простого труженика.

Я высунулся из окна, прислушиваясь.

—Здравствуйте, вы, должно быть, староста Су? — приветливо обратилась к нему Лу И, протягивая руку. — Я Лу, мы созванивались утром.

Мужчина засуетился, торопливо вытер ладони о штаны и лишь тогда решился на рукопожатие.

—Да-да, здравствуйте! Как узнали, что товарищи из изыскательской партии приедут, так вся деревня сбежалась. Любопытно же, в диковинку нам такие гости.

Лу И окинула взглядом глазеющих на машины крестьян и понимающе кивнула.

—Надо же, даже фальшивое удостоверение государственной геологоразведки раздобыла. Непростая девица, — пробормотал проснувшийся Цзяньлу, тоже высунувшись в окно.

—Вы разве не из одной конторы? — удивился я.

Дед лишь хмыкнул и неодобрительно посмотрел на меня:

—Что за словечки, «из одной конторы»? Некрасиво звучит, молодой человек.

Он явно не собирался ничего объяснять и снова принялся ритмично покачивать головой в такт музыке. Я только вздохнул: надо же, мой дед не только любил дедовские шмотки, но и вполне успешно косил под современную молодежь.

По совету старосты мы остановились на постой в одном из дворов. Стоило нам открыть калитку, как куры бросились врассыпную, но Су Гофу ловко преградил им путь ногой.

—Дядя Ян! Выходите, дело есть! — зычно крикнул он в сторону дома.

На балкончике второго этажа трёхэтажного кирпичного дома, увитого зеленью, показался старик. На нём была старая выцветшая гимнастёрка с заплатами и видавшая виды кепка защитного цвета. Лицо его, изборождённое глубокими морщинами, казалось иссохшим, а мутные, серые глаза смотрели неприветливо. Он выпустил струю дыма из водяной трубки, окинул нас тяжёлым взглядом и скрылся в доме.

Через минуту дверь первого этажа открылась. Старик вышел на крыльцо, а следом за ним показались трое мужчин.

Первым шёл толстяк с хитроватым лицом, вторым — молодой человек с удивительно чистым, почти одухотворённым лицом, а замыкал шествие мужчина в тёмно-синей толстовке с капюшоном. За спиной у последнего виднелась рукоять меча.

Я не мог разглядеть лица этого человека, но от него исходила та же аура, что и от нашего «живого антиквариата» Жэнь Цуньшэна.

—Ого! Какие люди! — Толстяк, явно из породы тех, кто за словом в карман не лезет, бодро зашагал к нам, поочерёдно пожимая руки. — Я — Толстяк Ван. А это мои друзья.

Он указал на своих спутников:

—Это Тяньчжэнь. А его зовите просто Сяогэ.

Когда очередь дошла до меня, Цзяньлу шепнул мне на ухо:

—Будь начеку. Эта троица — непростые ребята. Особенно тот, что с мечом. Вещь у него подлинная, древняя.

Я вцепился в рукав деда:

—Вы уверены? Меч настоящий?!

Если это действительно антикварный клинок, то владелец его — фигура крайне опасная.

—Твой дед столько добра за жизнь пересмотрел, что глаз намётан. Не ошибусь, — он отпихнул мою руку и с самым доброжелательным видом направился к Толстяку.

—Приветствую. А как тебя величать, парень? — Чистолицый юноша подошёл ко мне и вежливо протянул руку.

—А… привет. Я Чжоу Ань, — ответил я, отвечая на рукопожатие.

—Вы тут такой оравой… Туристы, что ли? — спросил У Тяньчжэнь, небрежно осматривая нашу группу.

Странное дело. Несколько дней назад эта троица находилась в какой-то безымянной гробнице. Они просто легли поспать в главном зале, а проснулись посреди глухого леса. Им пришлось долго плутать, прежде чем они вышли к жилью. Выяснив, где они находятся, герои едва не лишились дара речи: это был совершенно другой мир, параллельная реальность.

Чтобы вернуться, нужно было найти корень проблемы. Слухи о призраках в лесничестве Шанпань привели их сюда. У них не было здесь ни документов, ни связей, так что им пришлось приложить немало усилий, чтобы добраться до деревни. И вот, едва они начали разговор с дядей Яном, явились мы. В чужом мире лучше проявлять вежливость — это они усвоили крепко.

Я не успел ответить, как вмешался Су Гофу:

—Дядя Ян, это городские, из государственной изыскательской партии! У вас двор большой, пусть они у вас передохнут?

Староста кричал старику прямо в ухо на местном диалекте. Мы ничего не понимали, пока Су не перевёл нам свои слова на ломаный общепринятый язык. Оказалось, старик Ян туговат на ухо.

Старик медленно кивнул, давая молчаливое согласие, а потом прошамкал что-то на своём наречии.

—Куда путь держите? — снова перевёл староста вопрос.

—Отец, мы в лесничество Шанпань собрались, — Чжоу Цзяньлу придвинул стул поближе к старику и, сложив ладони рупором, проорал ему в самое ухо.

Толстяк Ван и У Тяньчжэнь обменялись красноречивыми взглядами. Похоже, пути наши пересеклись не случайно.

Морщины на лице дяди Яна задвигались, он покачал головой и выдал тираду на диалекте.

Су Гофу неловко усмехнулся и пояснил деду:

—Дядя Ян говорит, не надо так орать. Он всё равно не понимает, что вы там лепечете на своём городском.

Один из иностранцев, заросший густой щетиной, громко расхохотался.

—Чего ржёшь, лаовай? — огрызнулся Цзяньлу. — Ты сам-то на своём птичьем языке шпаришь, какое право имеешь над дедом Чжоу смеяться?

—Дед Чжоу, я хоть и иностранец, но ваш… обычный язык… понимать и говорить могу, — на корявом, спотыкающемся китайском ответил бородач. Слушать его было мучительно.

Лу И пресекла эту перепалку в зародыше. Староста тем временем объяснил дяде Яну цель нашего визита в лесничество. Услышав название, старик нахмурился. Его мутные глаза сузились, он сделал глубокую затяжку из трубки и снова покачал головой. Вид у него при этом стал крайне мрачным.